"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ) - "Тампио" - Страница 78

— Да, господин.

— Хорошо. Тренироваться можешь в моем зале, я предупрежу Тимара. И еще. В полную силу — только со мной.

Йарра коснулся моих губ легким поцелуем и исчез.

Я вытерлась, отплевываясь. Надо было и рот зеленкой намазать.

6

— Это тебе. — Тим со стуком поставил на стол небольшую банку, полную искрящегося золотым состава, и склянку с какой-то гадостью, похожей на сопли.

Я, весь вечер пролежавшая в потемках, недовольно сощурилась на свечу.

— Что там?

— Лекарство с хиэром. Подвинься.

Брат опустился на край кушетки, помял мне плечо. Больно…

— Откуда это все? — кивнула я на эликсиры. Хиэр — дорогая штука. Невзрачный вечнозеленый кустарник рос исключительно в Лесу, хирея и засыхая, когда его пытались пересадить. Цвел он раз в пять — семь лет, а его лакированные, похожие на шиповник ягоды были живыми концентратами силы. Некоторые даже считали хиэр родней Кристаллам, но это уж, по-моему, совсем ерунда. Я видела Живые Кристаллы на картинках — сходство между ними и кустарником примерно такое же, как между слоном и буристой. То есть никакого.

— Ты сама как думаешь? — ответил Тимар. — Не дергайся, суставы разминать нужно, — проворчал он, продолжая свое костоломное дело.

— Я не буду это пить, — тихо сказала я.

— Лежать пластом, тебе, конечно, нравится больше? — Не то вопрос, не то утверждение.

— Как ты не понимаешь! Я же… У меня же все пройдет через день-два! И тогда он снова начнет…

Тим надолго замолчал, растирая мне колени и голеностоп, потом снова заговорил.

— Йарра так тебе неприятен? Раньше он тебе нравился.

— Не нравился!

Тимар красноречиво поднял брови.

— Ну, разве что чуть-чуть, — призналась я. — Но как опекун, как ты, не больше! А он… — Я прикоснулась к еще горящим от поцелуя губам и расплакалась. Зло вытерла глаза рукавом, но слезы не унимались. — Не смотри! — рявкнула я на сочувствующего Тимара.

— Меня-то не гони…

Брат задул свечу и откинулся на спинку дивана, дожидаясь, пока я успокоюсь.

— Ты же понимаешь, что он тебя не отпустит. — Я снова захлюпала носом. — Ты можешь драться с Йаррой, можешь воевать, но ни к чему хорошему это не приведет. Смирись. Прими его. Граф не урод, не садист, щедр. Женщины его любят…

— А я — нет!

Тимар вздохнул.

— У тебя выбора нет, Лира.

— Я убегу!

— Ты уже один раз убежала. Порка понравилась?

— Откуда?.. — поразилась я.

— Про… место, где ты пряталась в Карайсе, мне сегодня Йарра рассказал, а как выглядят следы от ремня, я знаю. — Тим поджал губы, прищурился, и я поежилась — таким неприятным вдруг показалось его лицо, будто кто-то чужой и страшный выглянул из брата. — И поверь, дражайшая сестрица, с графом тебе повезло, я бы по твоему заду прошелся розгами, чтоб ни сидеть, ни лежать не могла. Ума палата — в услужение к куртизанке! Не о себе, так о репутации рода бы подумала!

— Прости…

Тим устало потер лоб, улыбнулся и снова стал любимым и родным.

— Да что с тебя взять… Дурочка ты.

— Сам дурак! — обрадовалась я, что он не сердится.

— Ехидна малолетняя.

— Индюк надутый!

— Курица ощипанная.

— А ты, ты… Тьфу! Угу-му-гу! — Воспользовавшись моментом, пока я подбирала прозвище пообиднее, Тимар влил мне в рот «сопливый» эликсир, а потом сжал подбородок ладонями, не позволяя его выплюнуть.

— Предатель!

— Ну говорю же, дура. Мазью сама воспользуешься, если захочешь.

Само собой, я не захотела. Но и без нее всю ночь проворочалась, не сомкнув глаз, — зуд, сопровождающий сращивание мышц и восстановление связок, буквально сводил с ума, а утром я встала разбитой, злой, невыспавшейся, голодной, как волкодлак в полнолуние, но практически здоровой, лишь колено еще болело.

Мазь, принесенную графом, я выбросила. Тим только головой покачал, обнаружив разбитую банку под окнами.

— Лучше бы мне отдала.

— Извини… Я не подумала, — повинилась я.

Погода портилась, со стороны гор шла гроза, и больная нога Тима разнылась.

— Именно. Когда же ты думать начнешь…

Думать, честно говоря, не хотелось совершенно. Особенно над словами Тимара. Принять графа, смириться с его домогательствами! Да никогда! Ненавижу его…

На фоне всего случившегося возвращение Уголька стало ярким, пенящимся бокалом счастья. Я тогда тренировалась во дворе — метала кинжалы и жутко досадовала, что плечо все еще не позволяет как следует размахнуться. У ворот раздались крики, истеричное конское ржание, рев, я, забыв о колене, повернулась к опасности… чтобы бросить кинжалы и побежать навстречу пантере.

— Уголек! Хорошая моя, золотая… Девочка моя…

Невероятно, но кошка стала еще больше, полностью оправдывая свое Лесное происхождение. Теперь она вряд ли поместится в моей кровати, скорее раздавит ее! Но какая красавица! Когда она шла по двору, крупные мускулы перекатывались под шкурой, заставляя шерсть вспыхивать антрацитово-черным. Усы кустами, янтарные глаза и трехвершковые клыки.

Пантера зарычала и оскалилась, остановившись в трех локтях от меня. Я протянула руку, чтобы почесать ее за ухом, и полетела на землю, сбитая ударом мощной лапы. Кто-то выругался, раздался характерный щелчок взведенного арбалета.

— Только попробуйте, — не хуже пантеры оскалилась я. — Убью того, кто тронет кошку!

В свете недавних событий мне поверили.

Я поднялась, снова приближаясь к пантере. Ее предупреждающий рык, и моя улыбка. Удар лапы — и кувырок, я успела увернуться. Сощуренные от дневного света янтарные глаза не отпускают мой взгляд. Хвост мечется из стороны в сторону, хлещет по бокам. Задние лапы Уголька напряглись, она подобралась, как взведенная пружина, и прыгнула, повалив меня на спину.

Чуть желтоватые клыки сжали мое горло, и пантера утробно зарычала.

— Я тоже соскучилась, — прошептала я, обнимая ее за шею.

Кошка фыркнула и вырвалась. Ударила напоследок подушечкой лапы по уху и, гордо задрав хвост, независимо потрусила к лестнице, ведущей в замок. Растирая шею, украшенную розовыми вмятинами зубов, я покосилась на преувеличенно не обращающих на меня внимания солдат и подумала, что снова получу взбучку от графа.

Уголек обиделась. Пантера отказывалась брать у меня еду, выбивала из рук миски с молоком, которые я подсовывала ей под нос, не давалась гладиться и демонстративно ночевала в ногах у Тимара. Она даже в ванну ко мне больше не пыталась запрыгнуть, хотя я нарочно наполняла ее по три раза в день.

— А чего ты ожидала? — спросил Тим, почесывая кошачье ухо. — Она же решила, что ты ее бросила. Когда ты уехала, киса тебя по всему замку искала и орала дурным голосом, служанки выйти в коридор боялись. От еды отказалась, я уже всерьез начал переживать, что умрет. Потом выбила окно и сбежала. В марте появилась, нагадила на твою кровать и снова ушла.

Я расхохоталась, представив страшную кошачью месть. Из-за ширмы донесся оскорбленный рык — пантера отлично понимала, когда над ней смеются.

— Тихо, тихо, — погладил ее Тим.

— Ошейник — твоя идея? — спросила я.

Тимар зевнул.

— Идея — моя, исполнение — графа.

— Серьезно?! — Я заглянула на половину Тимара. Тот приглашающее кивнул, и я с удовольствием уселась на его кровать, разглядывая плетенный из стеблей светлого растения и серебряных нитей ошейник на Угольке. Потянулась, повернула к свету небольшую подвеску в виде оскалившегося волка.

— Она же шляется по феоду, пристрелить могли из-за шкуры. А серебро и тарлич отлично видно даже в темноте.

— Но как Йарра смог надеть на нее ошейник? — Я все не могла отойти от удивления, потирая кулон. Пантера фыркнула и сжала мою руку зубами. — Или грызи, или отпусти, — дернула я ее за усы.

— Как-как… Выследил и надел.

— Но подвеска… И плетение… Это же дорого…

— Ты еще не заметила, что Йарре для тебя ничего не жалко?

— Да ну тебя, — рассердилась я, спрыгивая с кровати. Колено отозвалось болью. — Достал ты меня! И граф твой достал! И вообще все достало!