Торговец будущим 4 (СИ) - "Мархуз" - Страница 38

Ну, а сами французы умудрились наляпать так, что в одном из сражений в конце июля капитулировал один из французских корпусов (18 тысяч человек), окружённый испанцами. Эта победа резко подняла дух испанцев и франкопузы повсюду стали отступать. Дошло до того, что Жозеф Бонапарт покинул Мадрид и ушёл за реку Эбро куда последовали и некоторые другие отряды. Восстание разгорелось с новой силой, что лично мне оказалось на руку — маршал Жюно ушёл из испанских земель обратно в Порту. Так что Барклай-де-Толли ограничился вводом десятитысячного корпуса в Лиссабон, куда впоследствии Александр Первый прислал генерала Багратиона с дополнительным пятитысячным сабсидным отрядом для Эсте.

И это в то время когда испашки обнаглели до того, что отправили в Португалию два своих корпуса в десять и двенадцать тысяч солдат. Представляете как всё перемешалось в итоге? Испанцы, русские и французы в одном флаконе и у всех претензии на лидерство. Ни одного боя пока не состоялось, но простой португальский народ потихоньку стал звереть, ибо что лягушатники, что испашки принялись грабить население, чтобы хоть что-то поиметь. Не то чтобы себе на карман, а хотя бы для пропитания и смены обмундирования на не очень поношенное.

Хорошо, что мои бойцы и офицеры такой хренью не занимались, имея солидный запас всякоразной всячины с собой. Ну и на кораблях имелось кое-что от боеприпасов до продовольствия. Именно поэтому наши имели статус «амигуш», что избавило нас от народного гнева. В какой-то момент некоторые из лидеров лузитанских повстанцев вообще были не против, если «russos» заберут всю Португалию себе, так как семейство Браганса их бросило на произвол судьбы. И куда бедным массовым крестьянам-пейзанам податься от такой жизни?

Впрочем к осени наконец-то проснулся гений Наполеона и началось уже достаточно серьёзное раскладывание пиренейского пасьянса…

Глава 24

Глава двадцать четвёртая

После отхода французов за реку Эбро испанцы умудрились создать единый штаб сопротивления и организовать четыре армии общей численностью около 200 тысяч человек. Решили задавить массой пятьдесят тысяч солдат противника. И всё бы хорошо, но войска создавались на скорую руку, а значит не были обучены, начальники неопытны, головку хунты раздирали противоречия.

Наполеон отправил в сентябре в Испанию ещё войска, а затем и сам туда же выехал особо не доверяя своим маршалам и генералам. Расклад в итоге изменился, ибо под его рукой набралось порядка двухсот пятидесяти тысяч человек. А так как Англия по-прежнему хоронилась в сторонке, то даже пикейные жилеты Петербурга сообразили чем всё кончится.

Великий полководец учёл ошибки первого вторжения, провёл реорганизацию и даже создал мощные склады припасов в Байонне, чтобы не тратить время на поиски необходимого в разорённой стране. В октябре он выступил, запланировав вклиниться по центру, а затем планомерно уничтожать разбросанные на 500 километров испанские подразделения. Через два месяца, 4 декабря, основной план был реализован и французский император подошёл к Мадриду. Вот только за многими недобитыми подразделениями испанцев пришлось гоняться по всей Испании по февраль-март 1809 года включительно.

Посол Коленкур до конца года меня пару раз побеспокоил на одну и ту же тему.

— Ваше величество, удержите пожалуйста Лиссабон и Алгарве своими силами. Вскоре маршал Жюно…

Сей маршал действительно к концу сентября контролировал Порту (до которого нам так и не довелось добраться, да и фиг с ним) одной частью своего корпуса и выдвинул парочку дивизий в сторону Коимбры (река Мондегу). Там один из испанских корпусов пытался дорваться до португальских портов, чтобы освободить их для непонятно каких нужд. Другой испанский корпус приближался к нашим по реке Тежу, грабя по дороге португальское население и заодно призывая их подняться на борьбу с «захватчиками». На что рассчитывал генерал Ларедо (при таком двояком подходе) непонятно, но испанцы доползли как раз, когда в Лиссабон прибыли подкрепления из России во главе с Багратионом.

Инструкции Александра Первого связали бравого грузинского генерала по рукам и ногам, а бесценный оборонительный опыт, приобретённый на Кубанской линии, обеспечил его необходимой выдержкой. Тем более, что он и сам понимал, что в данной ситуации является исполнителем воли короля Эсте, а не русским славным витязем. В общем, в решающем сражении всех времён и народов победу одержали не гордые заносчивые потомки визиготов с аж двенадцатью пушками и несколькими тысячами утомлённых солдат в изрядно поношенной форме. И не старые дульнозарядные ружья с ограниченным запасом пороха и пуль (даже непонятно чего больше не хватало). Увы, но их более-менее ровные колонны (устало марширующие) выкашивались несколько десятками полевых пушек и множеством винтовочных выстрелов.

— Денис Дмитриевич, так какие потери понесли ваши в результате?

— Степан Сергеевич, практически никаких, честно говоря. Их пушки после первой же артиллерийской дуэли пришли в негодность, а их ружья вроде даже не достреливали до наших солдат. Мы же встречные колонны не отправляли в рукопашную, а просто расстреливали врагов.

В общем, качество оружия сыграло ужасную роль в боевых действиях «по-новому». Несколько тысяч убитых и раненых испанских солдат, плюс пара тысяч сдалась даже особо не повоевав и несколько сотен разбежались кто куда. Именно этим пришлось несладко, когда их брали в плен местные «повстанцы». В Порту отправили корабль с сообщением и на этом наше участие в наполеоновских планах вроде закончилось.

— Остаётся непонятным, господа, почему Англия не объявляет Франции очередную войну и не высаживает в Португалии экспедиционный корпус, — делюсь с единомышленниками.

— Чего же тут непонятного, — усмехнулся Куракин, — вы с Жюно все порты захватили, вот им и некуда высаживать свои десанты. А если они где-нибудь в Испании высадятся, то столкнутся с французами в первую очередь. Вон как в самой Испании всё перемешалось, да и зачем им сейчас Португалия.

Здраво размышляет князь, однако что-то ещё за этим кроется. Дело в том, что мои шпионы донесли о предполагающемся возвращении прусского сабсидного корпуса из Индии. И о том, что его вроде англичане снова возьмут в аренду ближе к весне следующего года. Просто так никто не будет платить деньги, если нет намерений использовать тридцать тысяч прусских солдат. Отсюда вывод что следующей весной британцы что-то затевают.

Пока же придётся держать тридцать тысяч своих в Португалии, оставив в Эсте лишь двадцать пять тысяч. Как-то боязно надолго оставлять свои коронные земли без прикрытия, но и нанимать новых тоже не хочется. Лучше ещё пушек заказать, благо это сейчас у нас в России писк моды. У Франции соотношение орудий к численности войск такое: 400 пушек на 200 тысяч солдат. У Австрии — 280 на те же 200 тысяч. Александр Первый уже доводит количество стволов до тысячи и заказывает ещё столько же для Русской армии.

«Критики белинские» могут сказать мол, харя треснет, но мы реально препочитаем воевать не дешёвыми многочисленными солдатами, а всё-таки артиллерией. У меня в Эсте уже полторы сотни пушек и столько же сейчас имеет Барклай-де-Толли в Португалии. Причём я заказываю новые, которые Аракчеев заставляет производить на заводах. Принцип простой: уж если погибать так с музыкой под грохот многочисленных орудий.

Поступления в российскую казну и в этом году порадовали царя. В принципе они всех порадовали, ибо были рекордными и обнадёживали тем, что в следующем году могут достигнуть двухсот миллионов. Цифра настолько впечатляющая, что никому из прежних российских государей просто непредставима своим величием.

— Господа, мы этого достигли благодаря мирному развитию нашей экономики, — вовсю использовал канцелярит Александр Первый, — Конечно, необходимые расходы ещё предстоят на военные цели, но они в основном предназначены для производства оружия и окончания строительства оборонительной линии, защищающей наше отечество.