Торговец будущим 4 (СИ) - "Мархуз" - Страница 35

Глава 22

Глава двадцать вторая

Ситуация с участием в покорении Португалии с началом 1808 года ещё более становится непонятной. Зачем, спрашивается, я понадобился, если зимой Наполеон начал вводить войска в Испанию, ещё и ещё. Коли так много своих воинов, то зачем моих припахивать? Отправил бы один из своих корпусов через испанские земли и был бы в Алгарве быстрее, чем мой контингент доберётся.

— Ваше величество, у нас с вами имеется соглашение, — напоминает при очередной встрече Коленкур.

Мы обсуждаем с ним пару раз в месяц происходящее и я всё больше прихожу в недоумение. Дело в том, что к концу зимы этих французов в Испании разместилось дофигища, заняв под передислокации все земли до реки Эбро. Согласен, что новости приходят с опозданием и корректировать ситуационные изменения сложновато, но никак не доходит причём тут Лузитания. Хотя и сообразил, что под видом антипортугальской кампании тупо начался захват самой Испании.

В любом случае, сколько я ни затягивал своё участие, но в середине марта генерал Барклай-де-Толли с двадцатипятитысячным контингентом загрузился на корабли и отбыл на запад. Флотилией командует капитан Крузенштерн, а советником к нему прибыл адмирал Ушаков, да ещё и по доброй воле напросился.

— Денис Дмитриевич, уж очень хочется посмотреть как ваша эскадра будет действовать, да и на пароход хочется посмотреть в дальнем плавании.

А то, что один торговый корабль на всякий пожарный загружен углем, так это мелочи на чей-нибудь взгляд. Вот только судно не будет зарабатывать деньги, занимаясь совершенно некоммерческим делом, но другим-то на это наплевать. Мало того, Александр под шумок отправил в Лиссабон черноморскую эскадру Сенявина, якобы понаблюдать. Ага-ага, а ещё и поддержать, коли Португалия вообще без своих властителей оказалась, а новые ещё толком не устаканились.

В итоге (промежуточном) Наполеон по сути вмешался в семейные раздоры испанского королевского дома. Куда припахал того самого Мануэля Годоя территориальные интересы которого мои солдаты должны поддерживать. И если воинство королевства Эсте начало высадку в порту Фару лишь 26 марта, то подразделения французов поставили свои гарнизоны в Памплоне и Сан-Себастьяне ещё в начале марта. Якобы помочь испанцам преодолеть внутренний раздрай между претендентами на престол.

— Эх, Степан Сергеевич, всё происходящее напоминает сказку о двух медвежатах, куске сыра и лисе, которая помогала им этот сыр делить поровну.

— Знаю-знаю, а по ходу дела и себе кусочки откусывала пока от сыра ничего не осталось, — посмеивается Ланской.

Своей ставкой ещё в феврале корсиканец избрал Байонну, чтобы помогать пиренейский «сыр» делить. Перебрался из Парижа поближе, чтобы возросла оперативность действий. Тем более, что у испанцев начались странные (или сраные?) подвижки. Годой убедил Карла Четвёртого зачем-то бежать в Южную Америку по примеру семейства Браганса. Того поймали какие-то «фернандисты», заставили отречься от престола и передать власть своему сыну Фердинанду (по-испански Фернандо) Седьмому. Заодно и самого Годоя отправили в отставку.

В ответ Наполеон отправил маршала Мюрата, который захватил Мадрид 23 марта. Обоих испанских королей затребовали в Байонну, якобы для улаживания семейных разногласий мудрым, справедливым и объективным третейским судьёй. И если на Годое была поставлена историческая точка, то Карл и Фердинанд ещё рассчитывали на что-то, мол, «барин рассудит».

— Барин сам увидит, что мала избушка и велит дать леса, — думает старушка (почему-то вспомнилось мне из школьного курса).

Правда прибыли оба пред светлы кари очи французского императора лишь в конце апреля. Оказавшись по существу в плену короли дружно отреклись от короны и «за неимением других претендентов» Наполеон вынужден был поставить королём Испании своего брата Жозефа Бонапарта. А так как кому-то теперь придётся носить неаполитанскую корону, то возглавить Неаполитанское королевство пришлось Иоахиму Мюрату.

Таким необычным образом повелитель французов решил вопрос с Пиренейским полуостровом, а заодно и властью Бурбонов. По крайней мере, ему так показалось на первый взгляд. А чтобы экс-короли не скучали в одиночестве, из Мадрида в Байонну решили вывезти остальных членов королевского семейства. Тут-то и началась вторая часть марлезонского балета, то бишь испанцы подняли восстание в Мадриде, которое со временем расползлось по всей стране.

Ну, а у нас всё по-прежнему в непонятках.

— Мсье посол, как дальше будем действовать? Вроде Годой арестован, а его собственность перешла к вам. Так может я выведу своих из Алгарве, а то их содержание мне дорого обходится.

Беседа состоялась, когда новый король был уже назначен, а о мадридском восстании ещё не было известно.

— Ваше величество, к сожалению у меня нет инструкций на этот случай. Давайте мы оплатим вам очередной платёж, вдруг ваше присутствие в Португалии ещё понадобится? Если же император посчитает нужным закончить сотрудничество в этой операции, то я немедленно вам сообщу об этом. Честно признаюсь, что и сам не понимаю что происходит и зачем нужен ваш корпус.

Посла можно понять, так как он лишь представитель императора, не более. Да и платят французы изрядно, перекрывая расходы с лихвой. Другое дело, что появилось чувство как будто Наполеон с Талейраном обо мне просто забыли, погрязши в своих проблемах в Испании. А платить им не трудно, ибо захапали всё добро богатейшего испанского жителя. Говорят, что Годой был богаче всего королевского семейства и нескольких состоятельнейших грандов впридачу. Впрочем мне всё это до лампочки, так как я вроде дёшево отделался. Португальским монархам войны не объявлял, а значит ничем перед ними не провинился. Испанскому двору тоже ничего не сделал, надеюсь что ко мне у них претензий нет и не будет. Даже Мануэлю Годою я ничего плохого не сделал, а наоборот охраняю положенные ему земли, которые у него наверняка отобрали даже не вручив, ха-ха.

Впрочем жизнь состоит не только во франко-испанской бодаловке. Весной шведский посланник попросил меня принять некоего «представителя парламента», предоставив тому аудиенцию. Несколько непривычно в новом статусе обитать, но приходится поддерживать имидж.

— Ваше величество, я нахожусь здесь инкогнито поэтому представляюсь не своим именем, — сразу расставил точки над «i» несколько необычный посетитель «Ларс Ларссон», — в связи с эмбарго, введённым американским президентом, у нас возникли некоторые проблемы с экспортом. Не могли бы вы нам помочь в решении этого вопроса?

Вот так сразу в лоб, чтобы не возюкать вступительными словесами, сотрясая воздух. Есть такой момент, а точнее возник в международной коммерции в декабре прошлого года. Президент Джефферсон объявил эмбарго на ввоз иноземных товаров в США из-за того что торговые суда его страны часто в последние годы задерживались, а то и конфисковывались как англичанами, так и французами. В результате, «винновными» были объявлены почти все страны мира за исключением России и… Эсте. Без русских поставок и самой Америке трудно придётся, а моё королевство считается ныне дочерним именно от России.

— И чем же я могу вам помочь, господин Ларссон?

— Вы, ваше величество, могли бы взять под свой флаг наших торговцев на период действия эмбарго за что наш парламент был бы премного благодарен. А за такую услугу мы готовы платить определённые суммы с каждого рейса и оказывать вам определённые услуги в налогообложении ваших предприятий в Швеции.

Любопытно, в мои времена хождение под флагами других стран распространено, а как обстоят дела в нынешнее время мне неведомо. Так, глядишь, сиё явление войдёт в повсеместную пратику.

— В принципе я согласен заключить с вами соответствующий договор, если он не нарушит каких-нибудь международных запретов. Буду рад оказать шведской экономике такую услугу, но лишь до тех пор пока вы будете соблюдать нейтралитет.