Линия иной судьбы 4 (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" - Страница 53

Выслушав это предположение, я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Никаких секретных реактивов, профессор, — всё же начал я объяснять. — У вас здесь типичная ошибка: вы слишком сильно разогрели полки, пока в образце ещё оставался лёд. Выкрутили подогрев до тридцати пяти градусов, верно?

— Конечно. Так лёд быстрее сублимируется прямо в вакууме...

— Лёд у вас и сублимировался. Только вместе с ним ушла и структура губки, — прервал я его и проковылял к пульту управления установкой. — У этого состава есть предел температуры. Если нагреть его сильнее, замороженная смесь перестаёт держать форму. Вы этот предел превысили.

Смирнов нахмурился.

— Но температура полок — тридцать пять градусов. Образец-то холоднее.

— Пока идёт сублимация — да. Но вы дали слишком много тепла. Образец начал нагреваться. Лёд стал уходить слишком быстро, и замороженная смесь не выдержала. Она осела, сжалась — и все поры, из которых должна была получиться губка, схлопнулись. Вот вам и хрупкий рог вместо пористой губки.

Я ещё раз надавил на образец, и тот снова хрустнул под пальцами.

— Физику они соблюдали... — пробормотал я уже тише. — А про коллоидную химию забыли.

Лаборанты стояли с отвисшими челюстями. Да и профессор Смирнов уставился на меня так, словно я только что открыл Америку.

Серьёзно? Вот эти все такие именитые и заслуженные — и не видят элементарной вещи? Они просто перегрели образец. Лёд ушёл слишком быстро, а сама губка не выдержала и сжалась. Поэтому вместо лёгкой пористой губки у них получился этот хрупкий засохший комок.

— Минус двенадцать... — пробормотал профессор. — Но ведь при такой температуре сушка займёт в три раза больше времени! Мы не успеем к комиссии!

— Успеем, если делать с умом, — я переключил управление подогревом полок в ручной режим и выставил их на минус пятнадцать градусов. — Самое главное — не дать температуре образца подняться выше минус двенадцати. И ещё одно. Вы раствор перед заливкой в формы дегазируете?

Завлаб моргнул.

— Зачем? Мы его просто тщательно перемешиваем.

— В растворе после такого перемешивания полно растворённого воздуха! — Я зло сплюнул кровь, выступившую из разбитой губы. — В вакууме эти микропузырьки начинают расширяться и рвут губку изнутри. Быстро тащите сюда лабораторный эксикатор и подключайте к нему форвакуумный насос. Удалим воздух из жидкой смеси ещё до заморозки. Живее, товарищи учёные! У нас меньше трёх часов!

Через пять минут лаборатория превратилась в слаженно работающий механизм. Профессор лично притащил стеклянный эксикатор, а лаборанты ловили каждое моё слово, пока я настраивал температурный режим немецкого агрегата. Спесь с этих умников слетела окончательно.

Два с половиной часа пролетели быстро. Когда в коридоре послышались голоса высокопоставленных военных, немецкая установка «50-Г» как раз закончила цикл и сбросила вакуум.

Я подошёл к камере, открыл герметичную дверцу и выдвинул металлическую полку. На стальных поддонах лежали безупречные, пышные, белоснежные пластины. Я взял одну за край и слегка сжал пальцами. Пластина послушно пружинила, тут же возвращаясь в прежнюю форму. Настоящая пористая губка с множеством мелких пор, способная быстро впитывать кровь и ускорять её свёртывание.

В этот момент в дверях лаборатории появился профессор Смирнов в окружении трёх генералов медицинской службы. Завлаб мельком глянул на поддон в моих руках и радостно засиял.

— Вот! Товарищи генералы, прошу ознакомиться! — Смирнов с гордостью шагнул вперёд, указывая на образцы, но потом вспомнили обо мне. — А это... это наш кубанский самородок, автор технологии, студент пятого курса КИПП Валентин Георгиевич Жериков. Прибыл на практику и лично курирует финальный этап государственной приёмки.

Один из генералов подошёл ближе, взял из моих рук губку, внимательно осмотрел её, а затем перевёл взгляд на мою физиономию.

— М-да, Валентин Георгиевич... — протянул генерал. — Сразу видно, что наука у вас продвигается в условиях, приближённых к боевым. Но за губку — спасибо.

Я сдержанно кивнул, стараясь не улыбаться, чтобы снова не порвать губу.

— И всё же, Валентин Георгиевич, — генерал нахмурился. — Что у вас с лицом?

Профессор метнул на меня испуганный взгляд.

— Да так, товарищ генерал. Не сошлись с Первым отделом во мнениях, как именно нужно продвигать отечественную науку.

Конец 4 книги Продолжение здесь https://author.today/work/661301