Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 46

Я подумала о Георгии Николаевиче, и сердце сразу тревожно забилось. Пока я валяюсь здесь на кровати, он находится без надлежащей помощи. А в его состоянии критичной может оказаться любая мелочь!

Я попыталась приподняться и застонала. Комната закружилась перед глазами.

— Анюта, ты пришла в себя? — услыхала я голос Лиды.

Оказывается, девочка всё это время была здесь. Сидела на стуле тихо, как мышка. А стоило мне пошевелиться, как вскочила, подошла ко кровати.

— Я позову папеньку! — воскликнула она.

И прежде, чем я успела ее остановить и хоть что-то у нее спросить, она вылетела из комнаты, и ее взволнованный голосок раздался уже там, откуда прежде доносились голоса другие.

А через минуту в спальню вошел Михаил Ефимович. И по его покрасневшим глазам я поняла, что он недавно плакал. Вместе с ним ворвался и Павлуша — брат запрыгнул ко мне на кровать, обхватил меня тонкими ручонками и зашмыгал носом.

— Павел, не тряси сестру! — одернул его отец. — Доктор сказал, ей нужен покой.

— Доктор? — я нахмурилась. — Какой доктор?

— Я приглашал к тебе доктора Саврасова, Анюта. Как тебя принесли, я тут же побежал за ним.

Доктор Саврасов жил на соседней улице. Когда-то он работал в здешнем госпитале, но в силу почтенного возраста давно уже оставил работу, но иногда по дружбе откликался на просьбы знакомых и давал медицинские советы.

Поскольку изначально я боялась услышать фамилию «Захаров», то облегченно вздохнула. Саврасов, конечно, был представителем очень старой школы врачей, но у него был большой практический опыт.

— Принесли? — ухватилась я за произнесенное отцом слово. — Кто меня принес?

— Так ведь его сиятельство принесли. Князь Муромцев. Мы как раз ужинать сели, а он вбежал с тобою на руках. Ох, мы и перепугались!

Даже сейчас, когда он это говорил, губы его дрожали.

— Князь Муромцев? — изумилась я. — Но откуда он взялся? И сколько времени с тех пор прошло?

Я шла сюда вечером, но судя по тому, как светло было в комнате, на дворе стоял день.

— Да уж полсуток, поди. А про князя тебе лучше господин пристав расскажет. Только вот можно ли тебе так много говорить?

Но он сам понял, что неведение расстроит меня больше, чем разговор, и поплотнее укутав меня лоскутным одеялом, ушел в гостиную. А вскоре в комнату заглянул Ермолов.

Он заметно смутился. Всё-таки было не совсем прилично разговаривать с барышней, лежащей в кровати. Но приличия это было последнее, о чём я сейчас готова была думать.

— Ваше благородие? Что вы тут делаете?

— Рад видеть, что вы пришли в себя, Анна Михайловна. Но уверены ли вы, что вам по силам сейчас вести беседу?

Вместо ответа я кивнула. Но даже это движение отозвалось болью в затылке.

— Ну, что же, — он тоже кивнул, — тогда отвечу на ваш вопрос. Меня пригласил господин Муромцев. И совершенно правильно это сделал.

— Князь? Простите, я ничего не понимаю. Последнее, что я помню — что шла через парк домой.

Михаил Ефимович вывел из комнаты детей, чтобы они не мешали нашему разговору, а поскольку они всё равно норовили что-то подслушать, ему и самому пришлось остаться в гостиной.

— Именно так всё и было, — подтвердил Ермолов. — В парке на вас и напали.

— Кто напал?

— А вот это, увы, пока не известно. Когда вас ударили по голове, вы вскрикнули. На крик прибежал его сиятельство, который и вспугнул нападавшего. Тому удалось скрыться. Господин Муромцев не стал его преследовал, поскольку посчитал опасным оставить вас одну. И поступил совершенно правильно. А вот вы сами, мадемуазель, прошу прощения за мой резкий тон, повели себя безрассудно. После того, что случилось с горничной Туманских, вы должны были бы понимать, что в позднее время суток следует остеречься ходить через парк. Не вы ли сами убеждали меня, что в доме Туманских есть преступник?

Я сокрушенно вздохнула. Его упреки были совершенно справедливы. Но я не могла понять одного — откуда в парке вообще взялся Муромцев? Он решительно не был похож на любителя романтичных прогулок. А услыхать со двора Туманских мой крик он не мог — я уже слишком далеко отошла от графского дома.

— Видели ли вы, Анна Михайловна, кто на вас напал?

— К сожалению, нет. Этот человек подошел ко мне сзади. А я задумалась и не сразу поняла, что за мной кто-то шел. А когда поняла, то было уже поздно.

— Задумались? — на лице пристава появилась улыбка. — И о чём же, позвольте вас спросить? Не о покушении ли на жизнь графа Туманского?

— Да, — я почувствовала, что краснею. — Я понимаю, что мои рассуждения могут показаться вам смешными, но…

— Отнюдь! — возразил он. — После того, как на графа упали часы, это дело у нас в управе на особом контроле. Конечно, элемент случайности совсем исключить мы не можем, но я лично уверен, что речь идет о покушении на убийство. И поэтому мне весьма интересны ваши рассуждения.

Мне потребовались пара минут, чтобы сосредоточиться. Скрывать что-либо не было никакого смысла. И я рассказала приставу всё, что надумала сама. Возможно, мои рассуждения были сбивчивыми и не вполне понятными, но я надеялась, что он достаточно умен для того, чтобы всё систематизировать.

— Примерно так же рассуждал и я, — на сей раз он кивнул с явным одобрением. — И доктор Захаров и у меня вызывал подозрения. Как минимум тем, что он не заметил признаков отравления его сиятельства. Впрочем, возможно, он просто не слишком хороший врач. Но и в том, и в другом случае, я полагаю, что граф должен отказаться от его услуг. Теперь что касается напольных часов… Слабой женщине их было бы непросто уронить.

Это я тоже понимала. Но если это взять за основу, то получалось, что у нас оставалось лишь два подозреваемых — Муромцев и Захаров. А считать виновным князя мне отчаянно не хотелось, хотя я не решалась признаться в этом даже самой себе.

— Да, это сложно, но возможно, — возразила я. — Впрочем, мы можем провести эксперимент.

— Это было бы неплохо, — сказал он. — А пока у нас нет никаких доказательств, на основании которых мы могли бы выявить преступника и привлечь его к ответственности. И, боюсь, он сейчас затаится. Но так хотя бы Туманский будет в безопасности.

А вот в этом я не была уверена. И дело было не только в преступнике, но и в той операции, которую перенес его сиятельство. Графу сейчас нужно постоянное сопровождение врача. Но доверять его лечащему врачу я не могла. А значит, должна была сама как можно быстрее вернуться к исполнению обязанностей его сиделки.

Да, голова еще болела, и я понимала, что в таком состоянии я не смогу выйти из дома. Но у меня не было рвоты и тошноты. И провалов в памяти, кажется, тоже. А боль в затылке была именно в том месте, куда меня ударили. Так что я надеялась, что всё обошлось без сотрясения мозга.

После обеда я, несмотря на протесты папеньки, поднялась с кровати. И, как оказалось, как раз вовремя — перед нашим домом вскоре остановился экипаж, из которого вышел князь Муромцев.

Глава 62

Папенька тактично вышел из гостиной, но Лида осталась тут для соблюдения правил приличия. Сестренка сидела в кресле у окна с книгой в руках, но не столько читала, сколько разглядывала гостя. Еще бы — у нас в гостях впервые был настоящий князь.

— Но можно ли вам вставать, Анна Михайловна? — спросил он после вежливого приветствия.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, если я почувствую себя дурно, то немедленно лягу в кровать. Пока же я хочу поблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Господин пристав сказал, что именно ваше появление вспугнуло того, кто на меня напал.

Муромцев чуть смутился.

— Был рад оказаться полезным. Правда, предпочел бы, чтобы этого не потребовалось. Вам не стоило идти через парк в столь позднее время суток.

— Но как вы сами оказались там, Андрей Александрович?

А тут он смутился еще сильней.

— Я увидел в окно, что вы вышли через заднюю калитку.

— И отправились вслед за мной? — изумилась я.