"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Чернышева Анна - Страница 10

Я была поражена. Неужели так можно жить? Как переживать хмурый ноябрь без булочек с корицей и пряного какао? Как встречать Новый год без имбирных пряников с разноцветной глазурью? Как пережить неудачу, плохое настроение и просто дождливый день без сахарного печения, которое и делать-то всего десять минут?

— А сахар? Почему у вас нет самого простого, обычного сахара? — продолжала я допытывать Роба. Он сейчас выглядел не просто усталым — это было лицо бесконечно отчаявшегося человека. У нас такое состояние называется «выгоранием» и лечится у психотерапевта. А Робу, на мой взгляд, еще не было и тридцати лет.

— Ты откуда взялась такая странная, Джейн? Задаёшь вопросы, ответы на которые знает любой житель Эла, — он испытующе глядел на меня, а отблески тлеющего пламени от камина ложились на его лицо странными тенями. Он был таким красивым и одновременно беззащитным, что захотелось прижаться к его груди и остаться там навсегда.

— Я не помню, — искренне сказала я. — Но я точно знаю, что моя прежняя жизнь была наполнена разными вкусами — и сладким в том числе. И сахара в той моей жизни было в избытке!

Произнося эту фразу, я почувствовала, что буквально захлебываюсь слюной. В моем мире с сахаром даже начали бороться — так велико было его негативное влияние на здоровье целых народов.

— Неужели нет никакой возможности добыть сахар и готовить вкусные десерты? — в сердцах воскликнула я. До сих пор не понимаю, как они тут выживают!

— У нас денег нет сахар. К тому же, после войны с заморской Индайей они перестали торговать с Элом. А сахар добывают именно они. Поэтому всё, что привозят контрабандисты, идёт на королевский стол.

Я понуро свесила голову. Нет денег — это мне понятно. Об эту бетонную стену разбивались многие и мои мечты.

— Ну а мёд? Разве его мало у вас? Почему вы его используете только как лекарство? — недоверчиво покосилась я на горшок, в центре которого зияла неглубокая ямка от моего пальца. Хотелось ещё раз облизать палец, но воспитание не позволило.

— Это вопрос не ко мне, а к леди Бри. Она заведует хозяйством и всем здесь командует, — равнодушно ответил Роб. — От тебя требуется помогать Сибилле и хорошо выполнять свои обязанности. Не скрою, что женской прислуги в замке не хватает, и желающих не так уж и много. Поэтому на этот раз я тебя прощаю и просто предупреждаю: воровок в замке не потерплю!

Я обреченно кивнула. Потом подумала, что раз уж я здесь, надо идти до конца:

— Можно я оставлю этот горшок с мёдом себе? Обещаю, что больше не буду ничего брать без спроса.

— Можно. А теперь иди, всем пора спать.

Я присела в небольшом реверансе и вышла. Сразу же за дверью, пока никто не видит, снова погрузила палец в мёд и с наслаждением облизала лакомство. Никогда ничего вкуснее не ела!

У подножия лестницы меня ждала невозмутимая Бри и окончательно проснувшаяся Сибилла.

— Что сказал господин Роб? — обеспокоенно спросила кухарка, переминаясь с ноги на ногу.

— Он простил меня и разрешил оставить себе горшок с мёдом, — горделиво сказала я. — И я обещала, что ничего больше не возьму без спроса. Простите меня.

Перед Сибиллой мне и правда было стыдно. Не знаю, куда делось моё воспитание и почему тяга к сладкому оказалась сильней. Только сейчас мне стало по-настоящему стыдно.

— Раз уж тебе не спится, то закончи уборку кухни, — сурово сказала Бри. — Чтобы к утру все столы были выдраены, а пол начисто помыт!

Она, демонстрируя непреклонную уверенность в том, что её воля будет выполнена, повернулась ко мне спиной и величаво уплыла в какой-то из коридоров замка.

— Сибилла, а ты готовишь для господ какие-нибудь сладкие лакомства? — спросила я старушку.

Та горестно покачала головой:

— Не умею я ничего такого. У нас того сахару сроду не было, а как захочется сладкого — так вон полный подвал яблок припасен, едим, чтобы не успели сгнить. А мёд ведь ядовитым становится, когда его нагреваешь. Поэтому его почти и не ест никто — боятся. Только раны мажут да при простуде в молоке мешают. Да и ни к чему это — от сладкого люди слабовольными становятся, злых бесов в душу к себе пускают. Вон как ты — и не побоялась же в хозяйскую кладовую залезть! Не иначе злой дух тобой завладел!

Сибилла перекрестилась и покачала головой.

— А с мёдом что будешь делать? — спросила она, покосившись на заветный горшочек.

— А увидишь! — бодро сказала я. — У нас есть молоко? Оно ведь не дорогое? И его не надо экономить?

— Нет, молока в замке много. Коровы есть, их много. Только и успевай доить! Мы сыр делаем, чтобы не пропадало. Так что если захочешь молочка — бери, не стесняйся. Оно на улице в холодной пещере стоит, направо от входа.

Я кивнула и пошла на кухню. Сибилла не отставала — показала мне, где хранится скоропортящаяся снедь. У внешней стены замка в камне была выдолблена небольшая комнатка, в которой действительно было очень холодно. На деревянных полках там лежало мясо, корзинки с яйцами, овощи, кувшины с молоком и сметаной. Там же под потолком были привязаны свиные окорока с тонкой прослойкой сала.

Так, ну, от голода мы тут точно не умрём.

— Сибилла, можно мне растопить печь, чтобы нагреть воды для уборки? — спросила я.

— Дак печь и не гаснет, я дров до утра подкинула, потом еще с рассветом спущусь и подброшу. Грей воду, мой. Только, знаешь что, Джейн?

— Что?

— Я воровок страсть как не люблю! Если замечу, что что-то пропало — вылетишь в то же мгновение. Поняла? Я буду за тобой следить!

Она вышла, негодующе покачивая головой, а я осталась стоять с неприятным ощущением в сердце. Да, ну и учудила ты, Женя. Это же надо было так вляпаться!

На кухне печка и вправду была тёплая, и я водрузила на нее большой котел с водой. Пора заканчивать глупости и прибраться здесь по-настоящему. Ночью, когда никто не видит, я чувствовала себя раскованнее и спокойнее.

Но самое первое и важное дело не терпело отлагательства. Я достала из холодной пещеры глиняный кувшин с молоком. Нашла на стене горшок побольше и перелила в него молоко так, чтобы оно не доходило даже до середины. Для моих целей это было важно!

Раскочегарила печку — нужно было, чтобы углей было много и молоко кипело. Поворошила кочергой угли, потом поставила горшок в печь, неглубоко, у самой заслонки. Потом пожелала себе удачи и закрыла дверцы.

Потом оглядела кухню. С чего бы начать? Плита от нагара была очищена, и кожа на пальцах сильно зудела. Ну, ничего. Как-то же наши бабки и прабабки справлялись без Мистеров Мускулов и прочей химии?

Мне бы, конечно, самую обычную соду хотя бы… Но где её тут возьмёшь, если у них даже сахара нет?! Хотя… Порыскав по полкам, я по отсутствию запаха и характерному привкусу нашла что-то, очень похожее на соду. Неужели?!

В конце концов, я вооружилась содой, ножом и коричневым мылом, пахнущим точно так же, как и наше хозяйственное. В деревянный таз, выданный мне для уборки, нарезала мыльной стружки и залила теплой водой. Вспенила.

Потом убрала все банки-склянки-чайники-тарелки с рабочих поверхностей на обеденный стол и принялась выметать оттуда сор. Да уж, уборки здесь не было очень долго. Сухие остатки травы, закатившиеся зёрнышки пшеницы, липкие засохшие лужицы не пойми чего… Напевая мелодию из «Служебного романа», я принялась отмывать всё это безобразие.

Когда рядом никого нет и на меня никто не смотрит — то и результат совсем другой. Я забываю про свою рукожопость и просто делаю то, что должна.

Три раза за всю уборку я подходила к печке и проверяла молоко, аккуратно его помешивая. За что люблю глиняную посуду — за то, что к ней мало что пригорает. Не то что наши железные кастрюли и сковородки. Пока что всё шло так, как надо.

Составив всю кухонную утварь на место, я выскоблила стол ножом и начисто вымыла уже свежей мыльной водой. Потом настала очередь пола — его я выдраила три раза, каждый раз поражаясь, как много всякой дряни налипло на его поверхность.

За окном стало немного светать. Скоро уже проснутся обитатели замка, и мне пора было заканчивать. Я достала свой горшок из печи, помешала содержимое, накрыла крышкой и отнесла в холодную пещеру, затолкав в самый дальний угол. Пусть стоит, завтра ещё пригодится.