Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 56

— Арнольд может быть недоволен тем, что Соколов сунулся в порт! — хмыкнул Чарли.

— Заметь, этот русский даже и не смотрит в сторону судов, с которыми связан наш Арни «Мозг», — парировал Мейер, — Здесь они точно договорятся между собой. Меня больше волнует другое — где Мазеро? Где Лью «Костяшка»?

— Я посылал людей проверить бары и гостиницы, где останавливались наши возможные покупатели «порошка» из Лос-Анджелеса, — нахмурился Лучано.

— Дай догадаюсь, никто из сотрудников не видел Мазеро?

Итальянец промолчал.

— Значит, он сбежал? — спросил Лански, — И партнёры из Города Ангелов здесь ни при чём? Ты в это веришь?

— А какой им смысл убивать Мазеро? — озадачился Чарли, — Он всегда был рассудителен. И переговоры вёл хорошо. Лишнего себе не позволял. Поэтому сомневаюсь, что между ним и калифорнийцами мог случиться конфликт. Денег при нём не было! Зачем его убивать?

Мейер побарабанил пальцами по столу и осторожно добавил, видя, что друг начинает закипать:

— Понимаю тебя, ты давно с ним работаешь. И знаешь очень давно. Но если его не пришили ребята из Лос-Анджелеса, значит, он сбежал.

— Зачем? Сбежал до того, как мы сорвём большой куш? Там вообще-то и его доля, Мейер! Логично было бы свалить после этого…

Лански нахмурился. Он пристально поглядел на Лучано и тихо произнёс:

— Может…

— ЧТО?

— … Соколов как-то пронюхал про наши дела? Или Ротштейн? Ты же помнишь, в каком он был бешенстве из-за «порошка»? И он злился на то, что Мазеро засветился дважды!

Чарли отмахнулся, чуть не опрокинув стакан:

— Нет, Мейер, тогда в обоих случаях мы бы уже гнили в земле. Рядом с Лью.

Мейер посмотрел на лампочку, вокруг которой тяжело кружилась сонная муха. У него на душе скребли кошки. Что-то было не так. Предчувствие молодого гангстера буквально кричало, что нужно встать, выйти из этой душной комнаты, сесть в машину и ехать, не останавливаясь, подальше из этого каменного Вавилона.

— Надо бы перепрятать «товар»…

— Его надо быстрее продать! Избавиться от него! — скривился Лучано.

— Так выкинь эту дрянь. Прямо в Гудзон, — меланхолично произнёс Мейер.

— Ты с ума сошёл? — глаза Лучано алчно сверкнули, — Полмиллиона баксов!

— К этому «порошку» прилипло слишком много проблем, Чарльз, — сурово произнёс Лански, назвав друга официально.

— Значит, надо быстрее найти новых покупателей! — не сдавался Чарли.

— Чарльз, ты в ловушке!

— В какой ещё ловушке⁈ — уже натурально бесился Лучано.

— Забудь. Ты слишком много выпил…

— Что за ловушка? — повысил голос Чарли.

Мейер сдался и принялся объяснять:

— Я читал как-то о том, что зачастую человек не может отпустить некоторые вещи, которые приносят ему проблемы. Особенно если они ему непросто достались.

Чарли опять скривился, словно жевал лимон:

— Снова твои умные книжки! Тебя что-то интересует кроме твоих цифр, счетов и книг?

Лански посмотрел на своего друга и вдруг осознал, что если для Чарли точкой невозврата и ловушкой являлся ящик с брикетами «порошка» и деньгами, то для него самого такой точкой являлись принципы и дружба. Бросить друга детства Мейер не мог.

Лучано был старше Лански на пять лет. Впервые они познакомились, когда подрались на улице. Чарли грубо высмеял еврейское происхождение Мейера, за что сразу получил в нос. Конечно, он жёстко отволтузил мелкого пацанёнка, но при этом зауважал его. Ведь на улице все уже боялись босяка — мелкого грабителя Лучано. Все, кроме Мейера. Мелкая банда, которую они быстро сколотили, росла. Люди в ней погибали, уходили, садились в тюрьму, но костяк из двух жестоких юношей оставался.

Лучано был вхож в высший мир итальянской мафии. С Мейером поначалу из-за его происхождения считались только по двум причинам. Первая — от него не отвернулся Чарли. Вторая — они работали с Ротштейном.

Восемнадцатилетний гангстер уже и не знал другой жизни. И добрую её часть он прошёл бок о бок с Лучано, который ещё ни разу его не подставил и не бросил. Предать Чарльза означало бы предать себя, и в лучшем случае закрыть себе путь в мир больших денег подполья Нью-Йорка. А в худшем… Впрочем, об этом Лански всё равно не подумывал.

Из задумчивости его вырвал какой-то непонятный шум. Снаружи раздались приглушённые голоса, а затем и крики:

— Полиция! Полиция!

Оба бандита переглянулись. Чарли медленно поставил стакан, Мейер затушил начатую было сигару. Оба поднялись со своих мест.

Дверь распахнулась настежь от удара ногой. В комнату ворвались трое в серых костюмах. В руках у всех были револьверы.

— Руки на стол! — скомандовал высокий мужчина, широкоплечий, с квадратной челюстью и жёсткими колючим взглядом. Он держал оружие уверенно, стволом прямо в грудь Лучано.

Чарли расставил руки и медленно, без резких движений, положил их перед собою. Лански сделал то же самое.

— Спокойно, парни, — сказал Лучано, стараясь говорить ровно, — Мы просто сидим, отдыхаем.

Высокий незнакомец не ответил. Он кивнул своим, и те быстро обыскали комнату — заглянули под стол, за диван, проверили ящики в углу. Один из агентов подошёл к Лучано и Лански, быстро и профессионально обыскал их, выложил на стол два карманных револьвера.

— Оружие, — констатировал он.

— Для защиты, — сказал Лански, усмехнувшись, — На улицах неспокойно.

Начальник агентов снял шляпу, положил её на стол. Достал значок и показал его парочке. Жест был быстрым, но чтобы прочитать выбитые буквы времени хватило.

— Бен Тиглиц, начальник отдела Бюро расследований Нью-Йорка, — голос был сухим и безэмоциональным, — У нас есть ордер на обыск этого помещения.

— Бюро расследований? — Лучано изобразил удивление, — Это что-то новое. Вы, похоже, ошиблись, джентльмены!

— Полиция тоже прибудет, но потом, — ответил Тиглиц, не сводя с Лучано глаз.

Лански попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Мистер Тиглиц, здесь просто обычное казино. Ну, может, немного виски. Для себя, из наших собственных запасов. Мои приятели любят пропустить по стаканчику-другому. Это не запрещено.

Начальник отдела Бюро посмотрел на Лански. Взгляд у него стал совсем тяжёлый, изучающий.

— Думаете, мы из «блюстителей»? Знаете, Мейер… Вы же Мейер, если не ошибаюсь? Мы пришли не за виски. Признаться, закон Волстеда меня интересует сейчас меньше всего.

— А за чем же? — спросил Лучано, всё ещё держа руки на столе.

Тиглиц подошёл ближе и навис над обоими:

— Поступила информация, что в этом здании хранится крупная партия «порошка». Мы здесь, чтобы это проверить.

Чарли с деланным недоумением покачал головой:

— Серьёзно? Мистер Тиглиц, вы ошиблись. Мы не торгуем этой дрянью. Мы просто играем в карты и отдыхаем. Кто-то подшутил над нами. И вами, кстати, тоже!

— Мы это проверим, — сказал Тиглиц и повернулся к своим людям, — Глен, обыскать все помещения. Каждый угол.

Молодой помощник исчез в коридоре. Ещё один вместе с Беном остался в комнате, держа бандитов на прицеле.

— Начинаем обыск! — послышалось в коридоре.

Снаружи было слышно, как звучат отрывистые команды. Голоса, шаги по лестнице, скрип открываемых дверей. В зале казино, откуда доносились приглушённые голоса, было шумно — кого-то допрашивали, кто-то что-то доказывал, кто-то ругался. Похоже, в притон заявилось столько агентов Бюро, что весь этаж был битком забит законниками.

Лански посмотрел на друга. Тот сидел неподвижно, глядя в стену. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Когда Тиглиц вышел, Мейер шепнул:

— Чарли…

— Молчи, — также тихо ответил Лучано.

— «Костяшка»! Это он… Только он мог…

— Молчи! — глухо рявкнул стремительно трезвеющий Чарли.

— А ну заткнулись! — подал голос сотрудник Бюро, дежуривший в комнате, — Сели на диван быстро. И руки держите на виду.

Начальник отдела вернулся спустя короткое время. Минут через десять в комнате появился один из агентов:

— Здесь пока ничего, — доложил он — На первом этаже и в зале только виски и карты. Второй этаж чист. Чердак пустой.