Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 25

В центре восседал сенатор от штата Нью-Йорк, лидер республиканцев Джеймс Уолкотт Уодсуорт-младший. Правая рука кандидата в президенты Уоррена Гардинга. Именно он по указке Гардинга «работал» со мной последний месяц и сливал подпольную кухню в газеты. Высокий, сухой, с сединой на висках и холодными, проницательными глазами потомственного функционера, он улыбался и изучал зал.

А под потолком был развёрнут баннер с надписью: «Первое заседание 'Общества гражданской взаимопомощи Бронкса».

Сейчас говорил Харгрейв. Его голос был громким и напыщенным:

— … и именно поэтому создание «Общества гражданской взаимопомощи Бронкса» является не просто жестом доброй воли, а насущной необходимостью! В трудное время, когда город, вся наша страна, стремится к стабильности после великих потрясений, такие островки самоорганизации граждан — это фундамент будущего! Здесь, в этом зале, мы закладываем камень в здание новой общины!

Он говорил общие фразы, но люди слушали, кивали. Им было важно само ощущение принадлежности к чему-то большому и признаваемому. Шериф Фэллон, когда настала его очередь, говорил короче и проще:

— Порядок начинается с доброго соседства. Если люди знают друг друга, уважают друг друга и могут решать свои проблемы на общем собрании, а не на улице, — значит, моим ребятам в форме будет спокойнее эти улицы патрулировать. Я приветствую инициативу и обещаю всяческое содействие со стороны полицейского управления Бронкса… Думаю, что прокурор города, мистер Саленс тоже поддержит это начинание!

На самом деле, вся эта организация должна была служить одному делу — максимальной поддержке моих соотечественников — мигрантов. Восемьдесят процентов, сидевших на креслах в зале, являлись выходцами из Российской империи и работали на моих предприятиях.

Полгода я вынашивал идею создания подобной общины с филиалами по районам Бронкса, которые я смогу финансировать через созданные фонды. Это снизит поток страждущих, приходящих в главный офис «Соколов и Ко», и, чего греха таить, даст мне политические очки.

Мои предприятия и заведения и так уже становились центром притяжения для выходцев из России, а каждый живущий в Бронксе понимал — кто реальный король этих улиц и к кому нужно идти в случае острой необходимости.

Все знали, что крепкие ребята в штатском, говорившие с заметным акцентом — и есть главная сила в боро, которая следит за порядком там, где полномочия полиции заканчивались.

Наконец, поднялся и сенатор. Он не спеша поправил манжеты. Его голос был негромким, но чётким. Уодсуорт говорил размеренно, не так, как обычно тараторят нью-йоркцы. Голосом человека, привыкшего, что его слушают.

— Господа, — начал он. — То, что я вижу здесь сегодня, является живым воплощением того курса, который наша партия, партия республиканцев, и наш кандидат в президенты, сенатор Уоррен Гардинг, называют «Возвращением к нормальности». Нормальность — это не просто отсутствие войны и распрей. Это наличие структур. Доверенных структур, где рядовой гражданин может быть услышан, где местный бизнес, осознающий свою социальную ответственность, может оказать адресную помощь. Государство не может заглянуть в каждый дом. Но оно должно поощрять и поддерживать те здоровые, частные инициативы, которые сплачивают людей. Ваше общество — именно такая инициатива. Вы берёте свою судьбу и судьбу своего боро в свои руки. И я, как ваш представитель штата в Сенате, вижу в этом залог прочности не только Бронкса, но и всей нашей страны…

Фактически сенатор не сказал ничего конкретного. Но произнёс это так весомо и убедительно, что в зале раздались аплодисменты. Это была его работа. Он покупал лояльность округа красивыми словами о «нормальности», а взамен получал голоса и поддержку. Моя же работа заключалась в том, чтобы эта «нормальность» была выгодна нам всем. Лично мне нужны были: факт присутствия Джеймса на собрании, красивые газетные заголовки и то, что он лично поддержал мою идею.

Легитимация.

Публичная легитимация. От человека, который является тем, кто направляет в мегаполисе и штате не только политические, но и скрытые от глаз обывателя процессы. А дальше я уже разберусь сам…

Началась процедура утверждения. Ведущий зачитал список кандидатов на должности старост районов. Все три фамилии были мне знакомы, так как я же их и продвигал. Иван Петрович Колобов, бывший фельдшер из Пскова, теперь владелец небольшой мастерской по ремонту обуви. Михаил Семёнович Орлов, грузный, спокойный, один из старших механиков на моей фабрике, человек с непререкаемым авторитетом среди рабочих. И Анна Игнатьевна Белова, энергичная вдова, которую я назначил управлять бухгалтерией суповых кухонь и детских садов в помощь сестре и матери.

Все они выходили на сцену, немного смущённые, пожимали руку сенатору и шерифу под вспышки магниевых ламп репортёров. Их кандидатуры были приняты практически единогласно. Эти люди пользовались больши́м уважением у соотечественников, и я понимал, что они смогут разобраться в делах, с которыми к ним придут — с бизнесом, с рабочим сообществом, и с социальными запросами.

Затем со сцены объявили о создании профсоюза на моей радиофабрике «ASDS Radio». Это был важный ход. Легальный, признанный профсоюз, который я же и запустил, станет лучшей защитой от любых попыток властей или конкурентов обвинить меня в незаконной эксплуатации или нарушении закона на фабрике. Однако у него была и ещё одна функция. Профсоюз должен был стать моей «витриной». Частью социальной политики, в которую я медленно, но прочно заходил пока что на уровне города.

На сцену энергичной походкой поднялся человек лет сорока. Подтянутый, с умным проницательным взглядом и лёгкой улыбкой на лице. Павел Иванович Миронов. Бывший офицер-связист, один из лучших моих технических специалистов на заводе. Он не был болтуном, но умел говорить убедительно и по делу. Это мне и было нужно. Павел Иванович мог одинаково успешно вести разговор с разнорабочими, с инженерами, с жёнами рабочих, с начальниками цехов и с лощёными заказчиками больших партий, что приезжали на завод. Мне нужен был отличный оратор, и я его нашёл с помощью Мишки Рощупкина, который по моей просьбе присматривался к людям на фабрике уже два месяца.

А самое главное — Миронов пришёл из «нашей» среды. Служивший до этого у Синицына, он согласился перейти на «мирную» должность, прекрасно прижившись на ней. Миронов входил в круг лиц, приближённых к моему офису и охранному агентству.

Его, ранее исполнявшего обязанности, теперь официально утвердили лидером профсоюза. Он произнёс короткую речь о сотрудничестве между трудом и капиталом, о безопасности на производстве и о том, что рабочие «ASDS Radio» готовы быть частью общественной жизни Бронкса. Сенатор одобрительно кивал всё это время.

Я с удовлетворением наблюдал за этим спектаклем. Всё шло по плану. Фотографии Уодсуорта, пожимающего руки русским рабочим, уже завтра появятся в газетах. «Общество» получило официальное благословение. Мои люди теперь не просто иммигранты, а уважаемые члены общества, у них есть «старосты», что официально будут говорить от имени большой прослойки жителей Бронкса. А профсоюз давал мне ещё один рычаг влияния на сотни людей. Дальше — больше. Я планировал распространить действие «Общества» на весь Бронкс, включая в его орбиту и коренных американцев. Не зря же в названии организации было слово «гражданской», что подразумевало самые широкие слои населения.

Когда собрание под бурные овации объявили закрытым, и зал начал пустеть, я дал знак своему человеку у двери. Через несколько минут ко мне в боковую комнату, которая служила подсобкой, провели Павла Миронова.

— Алексей Иванович, — кивнул он, отвечая на моё рукопожатие.

— Павел Иванович. Поздравляю с избранием! Теперь вы — официальное лицо нашей «ASDS Radio».

Он слабо улыбнулся:

— Спасибо. Хочу заметить, что сенатор отыграл свою роль безупречно.

— Ему это выгодно. Нам — тоже. Но пора за работу. Мне нужно, чтобы вы помогли организовать общий профсоюз для всей «Соколов и Ко».