Слово чести (СИ) - Хай Алекс - Страница 52

— Александр Васильевич, — сказал он, дождавшись, пока я сяду, — благодарю, что приняли приглашение. Я хочу официально проинформировать вас об итогах расследования, начатого на основании предоставленных вами сведений.

— Слушаю, Денис Андреевич, — ответил я, подстраиваясь под его тон.

— Начну сначала, — сказал Денис, раскрывая папку. — Заявитель, представившийся мастером-ювелиром пятого ранга Мухиным из Торжка, оказался, как мы и предполагали, фикцией. Человека с таким именем в реестрах Гильдии по Торжку не существует вовсе — мы проверяли дважды, на случай если это просто редкая фамилия и совпадение. Заявление подавалось через адвокатскую контору на Литейном.

— Ожидаемо, — заметил я. — Хотя, признаю, оформлено грамотно. Кто-то явно не в первый раз пользуется такой лазейкой.

— Не в первый. Увы, на проверку обращения тоже потребовалось время. Но дальше интереснее, — продолжил он, переворачивая страницу. — Мы сопоставили данные, которые предоставил ваш специалист из «Астрея», — метки, зафиксировавшие момент подключения флешки к компьютеру, с адресом и временем, — с данными наружного наблюдения, которое мы организовали за этой квартирой по вашей наводке. В день подключения флешки камера у соседнего подъезда зафиксировала человека, чьи приметы полностью совпадают с описанием Краузе, личного секретаря Дервиза. Он вошёл в здание за двадцать минут до срабатывания меток и вышел спустя полчаса после.

Ковалёв, до того молча слушавший, слегка подался вперёд.

— Это уже не просто почерк и косвенные совпадения, — заметил он.

— Именно, — кивнул Денис. — Но и это ещё не всё. Особая канцелярия по нашему запросу подключила экономическую безопасность и подняла банковские операции Краузе за последние два месяца. Обнаружился перевод на крупную сумму, оформленный как «консультационные услуги», датированный ровно за три дня до первого звонка с угрозами вашему подмастерью. Средства были перечислены со счёта Грандмастера Дервиза.

Я замер, не сразу осознав услышанное в полной мере.

— Прямой платёж, — сказал я медленно. — От самого Дервиза лично Краузе.

— Прямой платёж, — подтвердил Денис. — Формулировка перевода, разумеется, обтекаемая, но даты, суммы и последовательность событий выстраиваются в цепочку, которую сложно объяснить случайным совпадением. Особая канцелярия квалифицирует это как достаточное основание для дальнейшего служебного разбирательства. С юридической точки зрения обвинить Дервиза напрямую в организации шантажа мы пока не можем, однако наши коллеги пообещали вытащить из Краузе правду. И для Гильдии, Иван Петрович, полагаю, этих сведений уже более чем достаточно.

Ковалёв тяжело вздохнул.

— Более чем достаточно, — сказал он, откладывая копию отчёта, которую передал ему Денис. — Устав Гильдии не требует уголовного приговора для принятия внутренних мер. Достаточно доказанной недобросовестной конкуренции, наносящей ущерб репутации коллеги и самому институту Гильдии. А платёж человеку, чей почерк напрямую связан с организацией шантажа и попыткой промышленного шпионажа, — это именно такой случай.

— А если Дервиз попытается всё отрицать? — спросил я. — Заявит, что платёж был за настоящие консультационные услуги, а совпадение по датам — случайность?

— Разумеется, — невозмутимо отозвался Ковалёв. — Совет Гильдии состоит не из наивных детей, Александр Васильевич. Одно совпадение с делом Бертельса ещё можно было списать на случай. Но два совпадения подряд — это уже тенденция. К тому же Краузе, насколько я понимаю, всё же разговорится и сдаст заказчика.

— Раскалывается потихоньку, — коротко подтвердил Денис. — Ещё пара допросов, и, полагаю, он сам сдаст своего нанимателя с потрохами, лишь бы облегчить собственную участь.

— Что теперь будет с Дервизом? — спросил я, хотя, признаться, особого сострадания к нему не испытывал.

— Когда появится признание Краузе, будет созвано внеочередное закрытое заседание совета Гильдии, — сказал Ковалёв твёрдо. — Не буду загадывать точный исход до заседания, но одно могу сказать наверняка: о придворной вакансии Дервизу теперь можно забыть навсегда. Такие вещи Гильдия не прощает никому, вне зависимости от прежних заслуг.

— А кресло? — уточнил я. — Оно ведь по-прежнему не разыграно?

— По-прежнему, — подтвердил Ковалёв. — Осипов и Бельский остаются вашими соперниками — честными, что немаловажно, соперниками, к которым у Гильдии нет и не может быть претензий. Крах Дервиза никак не меняет условий этой гонки — разве что делает её немного чище.

Я откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Спасибо вам обоим, — сказал я искренне, глядя то на Дениса, то на Ковалёва. — За то, что довели дело до конца.

— Это наша работа, Александр Васильевич, — сказал Денис, впервые за весь разговор позволив себе тёплую улыбку. — И на этот раз она принесла результат, которым приятно поделиться.

— Соглашусь, — кивнул Ковалёв, поднимаясь из-за стола. — Что ж, Александр Васильевич, полагаю, теперь вы можете со спокойной душой собираться в дорогу. Дервиз получит по заслугам, обещаю, а репутация вашего Дома не пострадает. Пусть остаток подготовки пройдёт без новых сюрпризов.

Я пожал руки обоим и вышел из Департамента на улицу, где уже снова сгущались дождевые облака.

Итак, минус одна головная боль. Впереди оставались только сборы, последние приготовления и долгий путь в страну, где я, как подозревал, найду для себя ещё немало новых поводов для беспокойства.

Но, по крайней мере, эту конкретную гору бумаг и интриг я мог с чистой совестью вычеркнуть из списка. А список, признаться, за последний месяц разросся до совершенно неприличных размеров.

Но это, право, теперь не так уж и важно.

Глава 26

Последний вечер перед отъездом мы решили провести тихо и по-семейному — без гостей и лишнего шума, без единого намёка на светские церемонии, которых за последний месяц набралось столько, что хватило бы ещё на несколько лет вперёд.

Марья Ивановна восприняла эту идею как личный вызов и весь день колдовала на кухне с таким остервенением, будто готовила не домашний ужин, а прощальный пир для целой армии перед дальним походом.

По дому плыл запах жареной утки, свежего хлеба и чего-то ещё, приторно-сладкого, — судя по всему, готовился и пирог, причём не один. Я застал её на кухне за странным ритуалом — она пересчитывала пирожки на противне, беззвучно шевеля губами.

— Марья Ивановна, — не удержался я, — вы целую роту готовитесь кормить?

— Вот уж! — с достоинством отозвалась она, не отрываясь от своего занятия. — Кто знает, чем вас там, в этой Поднебесной, кормить будут. Небось, одни лягушачьи лапки да сушёные жуки… Пусть хоть напоследок наедитесь по-человечески.

Спорить с логикой домоправительницы я не рискнул.

За столом в тот вечер собрались все, кто был мне по-настоящему дорог. Отец с матерью, Лена, и — по особому приглашению — Денис, который явился прямо со службы, ещё не до конца стряхнув с себя служебную суровость, но быстро оттаявший в тёплой домашней обстановке.

— Знаете, — сказала Лидия Павловна, когда с горячим было покончено и на столе появился пирог, — я тут вспоминала сегодня, каким Саша вернулся из Швейцарии. Тощий, бледный, с одним чемоданом, но такой решимостью в глазах, которая меня тогда, признаюсь, немного пугала…

— А я его сразу приставил к делу, — вставил Василий с лёгкой усмешкой. — Думал, обломает перья о первую же сложную огранку и остепенится. Как видите, не обломал.

— Год назад над вашим именем ещё посмеивались в некоторых салонах, — сказал Денис, и в его голосе прозвучало нечто похожее на гордость, хотя формально он был лишь будущим зятем, а не членом семьи. — А сегодня Гильдия судит одного из своих Грандмастеров за попытку вас утопить. Забавный поворот, если вдуматься.

— Не забавный, — тихо поправила его Лена. — Заслуженный. Это разные вещи.

За столом на секунду повисла тишина.

— Я хочу сказать спасибо, — произнёс я, обводя взглядом всех собравшихся. — Не буду растекаться мысью по древу, красноречие — не мой конёк. Но без каждого из вас ничего из случившегося за этот год попросту бы не вышло. Отец, ты держал меня в рамках, когда я рвался напролом. Мама, ты вытаскивала красоту даже из самых строгих схем. Лена, ты тащила на себе всё, что не касалось резца и камней, да ещё как тащила. Марья Ивановна кормила всех нас так, что мы вообще не свалились с ног за эти месяцы.