По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич - Страница 37

Глава восемнадцатая

Максим оглядел трёх командиров рот и командира батальона.

Все — боевые офицеры, за плечами которых не один месяц войны. Умелые, сильные, опытные. Способные вести за собой людей для выполнения любой задачи.

Во всяком случае, так их ему рекомендовали.

Такое же мнение сложилось и у него, когда он познакомился с этими людьми лично.

Спецбатальон был составлен из лучших бойцов 333-й стрелковой дивизии и некоторых других подразделений 12-й армии, в которую входила дивизия.

— Значит, так, товарищи, — сказал Максим. — Я и со мной ещё три человека, пойдём первые. Ночью, на замаскированной лодке.

Ваш батальон, на лодках, оснащённых специальными почти бесшумными и мощными электромоторами, двинется на другой берег по сигналу. Две зелёные ракеты в сторону противника. Сразу после сигнала начинаете движение со всей возможной скоростью. Она немалая. На испытаниях эти лодки, полностью гружёные, выжимали двадцать километров в час. Ширина Днепра здесь три километра. Пусть максимальная скорость будет восемнадцать километров в час. Значит, у вас десять минут, чтобы форсировать Днепр. Не как можно незаметнее, а как можно скорее. Ваши козыри — быстрота и наглость. Форсируете, закрепляетесь на правом берегу, вступаете в бой. Нужно подержаться до подхода основных сил дивизии, а затем и армии. Продержаться, во что бы то ни стало. Мы, четверо, обеспечим, чтобы ваша переправа прошла успешно. Ну а дальше дело за вами. Вопросы?

— Вас будет всего четверо? — уточнил командир батальона — крепкий высокий майор лет двадцати восьми. — Не маловато ли, чтобы обеспечить переправу целому батальону?

— Маловато, — сказал Максим. — Но, думаю, мы справимся. Понимаешь, майор, лодка небольшая, больше четырёх человек да ещё с оружием, боеприпасами и всем прочим никак не влезет. Предваряя следующий вопрос, отвечаю сразу: размеры лодки напрямую зависят от размеров специальных маскировочных средств. Объяснять подробно не буду, сами увидите. Время, которое потребуется нам четверым, для переправы и подачи сигнала — час десять — час тридцать. Это потому, что мы пойдём на вёслах. Если для вас важна скорость, то для нас — незаметность. Если через час тридцать сигнала не будет, начинайте переправу сами. И да поможет нам всем Бог.

— Бог? — усмехнувшись, спросил комбат.

— Бог, — подтвердил Максим. — Я, старший майор государственной безопасности, коммунист и дважды Герой Советского Союза Максим Седых верю в Бога. И не стесняюсь этого. Ещё вопросы будут?

Эту маскировочную ткань, способную сделать невидимым любой предмет или человека, укрытых ею, Максим при помощи КИРа и молекулярного синтезатора, создавал не одну неделю. Много сделать не получилось, но на одну лодку и плащ-палатки для бойцов хватило.

Поэтому, когда в двадцать два ноль-ноль Максим, Ян Кос, Иван Николаев и Нукри Герсамия вошли в лодку, натянули на каркас специальный полог и исчезли, командир батальона и начштаба, наблюдавшие за процессом, мягко говоря, охренели.

— Как это? — растерянно спросил начштаба. — Куда они делись? Только что были здесь.

— Сказки читал, про шапку-невидимку? — первым пришёл в себя комбат. — Здесь, чую, то же самое. Только не шапка, а целый маскировочный полог. Видел, как они его на каркас натянули и сразу пропали? То-то. Вёсла, как я понял, они тоже этой тканью обмотали. Ну, дай бог, дай бог. Всё, засекаем время.

Максим не зря выбрал для форсирования Днепра ночь с четвёртого на пятое апреля тысяча девятьсот сорок третьего года.

Новолуние, значит, и ночь обещала быть тёмной. Так и вышло. Ешё и облака затянули небо — то, что надо.

Вёсла, обмотанные маскировочной тканью, неслышно толкали лодку вперёд.

Ни огонька на правом берегу.

Редкие вспышки выстрелов где-то далеко справа и слева, ниже по течению.

Иногда — осветительные ракеты. Опять же выше и ниже по течению.

Но Максим, «включив» своё ночное зрение, видел всё, что нужно. Видел и слышал. Он лежал на носу лодки, ощущая ночь, реку и правый враждебный берег всеми органами чувств.

Герсамия и Николаев гребли. Кос сидел на руле.

Лодка двигалась не быстро, но зато Максим мог поручиться, что обнаружить её невозможно.

Тридцать пять минут. Середина Днепра.

Пятьдесят минут.

Правый берег приблизился, заслонив собой часть неба.

Лодка, чуть зашуршав, вошла в прибрежные камыши.

Остановилась.

Максим весь обратился в зрение и слух.

Впереди — никого.

Нос лодки ткнулся в берег.

Как и было решено с самого начала, Максим выпрыгнул из лодки и бесшумно исчез впереди.

Герсамия, Николаев и Кос, стараясь вести себя как можно тише, вытащили плавсредство на берег и остались под маскировочным пологом с оружием наготове.

Максим вернулся через пятнадцать минут.

— Впереди, наверху, в семидесяти метрах примерно, два пулемётных гнезда, — шёпотом сообщил он. — В каждом по два человека. Было. Поднимаемся, занимаем, даём сигнал, ждём противника. Дожидаемся, встречаем пулёмётным огнём, отступаем в лодку, исчезаем, меняем дислокацию. Всё по плану. Готовы?

— Готовы, — ответил за всех Ян Кос.

— Пошли.

Практически невидимые в плащ-палатках, они поднялись на берег, заняли пулемётные гнёзда, освободив их от трупов немецких солдат.

Максим достал ракетницу, посмотрел на часы.

Пора.

Две зелёные ракеты взвились в небо.

Это был короткий бой, длился он чуть больше пяти минут.

Немцы довольно быстро сообразили, что их пулемётные точки захвачены противником, попытались отбить, но были прижаты к земле огнём и откатились.

После чего справа и слева замелькали лучи прожекторов, а в воздух взлетели осветительные ракеты.

Ударили миномёты.

Немецкая пехота снова поднялась в атаку.

Группа Максима отбилась пулемётным огнём и гранатами.

— Уходим! — приказал Максим и первым скатился с обрыва к лодке.

Герсамия, Николаев и Кос последовали за ним.

— Все живы? — Максим быстро осмотрел товарищей.

— Кажется, все, — ответил Кос.

— Меня слегка зацепило, — сказал Герсамия. — Плечо.

— В лодку, там посмотрю.

— Ерунда, царапина…

— В лодку!

Они нырнули в лодку как раз в том момент, когда сверху ударили лучи мощных фонарей и грянули винтовочные выстрелы.

Максим слышал удивлённые крики немецких солдат, которые не могли понять, куда делся противник.

И тут же раздались два взрыва подряд — это сработали растяжки-ловушки, которые Максим с товарищами установили на брошенные немецкие пулемёты.

Снова крики, но теперь уже — боли.

Лодка, по-прежнему невидимая, отчалила от берега. Кос и Николаев гребли против течения.

Максим быстро осмотрел рану Герсамия. Она и впрямь оказалась лёгкой — пуля вспорола кожу на плече, зацепив мясо.

Максим наложил повязку.

— Будешь жить, — пообещал.

Они прошли на вёслах метров пятьдесят и снова причалили к берегу.

Максим уже видел чёрные пятна лодок спецбатальона, которые на всей возможной скорости пересекали Днепр.

По реке били немецкие миномёты и пушки, но пока безрезультатно — очень трудно попасть в быстро движущуюся цель на расстоянии полутора километров. Особенно, когда её не видно.

Однако Максим понимал, что очень скоро лодки подойдут ближе, и тогда лучи прожекторов их достанут, а вслед за ними и пулемёты.

Трижды Максим с товарищами поднимался наверх и трижды скатывался вниз. Им удалось уничтожить четыре прожектора, ещё три пулёмёта и вывести из строя два-три десятка немецких солдат.

Но главным было не это.

Паника и неразбериха в рядах врага — вот чего удалось добиться группе Максима.

Немцы не могли понять, кто их убивает.

Враг возникал словно ниоткуда и исчезал в никуда. Причём с такой скоростью, что заметить его было почти невозможно.

Немцы падали с перерезанным горлом или пробитой пулей грудью.

Разбитые прожектора гасли.