Попаданка в послушницу (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 5

— Я всего лишь женщина, Ваше Сиятельство, — притворно вздохнула я, вспомнив обращение, но не была уверена, что оно применялось именно к князьям. — Мой удел это семья и дом.

— В первую очередь, вы последняя из рода Шереметевых. У вас есть обязанности перед государем и страной. Наши предки в своё время поддержали Михаила Романова, чтобы он взошёл на трон. Теперь у нас, потомков, есть право голоса в Совете Десяти, мы можем влиять на судьбу страны, — говорил он так одухотворённо, будто участие в Совете есть высшая миссия.

Выходит, всё дело в политике и власти. Что-то я не припомню в истории России подобного органа.

— Вы же знаете, я не принимала участия в Совете и понятия не имею, что от меня требуется, — я сообразила, что право голоса княгиня получила после смерти отца и, скорее всего, возложила на супруга обязанность присутствовать на собраниях вместо неё.

— Ничего сложного нет, Ваша Светлость. В июне грядёт летняя ассамблея Совета, где в конце мероприятия выберут главу Императорского Ковена, — мужчина свёл брови к переносице. Явно это его тревожит и волнует. Что за ковен такой, интересно? Не ведьминский же.

— Значит, мой голос нужен на выборах, — догадалась я, вспомнив перечисленные полномочия в доверенности, которую порвала на днях. — И за кого мне следует отдать голос? Неужели за вас, князь?

— Вы радуете меня, Елена Викторовна, своей проницательностью, — офицер растянул напряжённую улыбку на губах. — На днях государь пожалует мне титул светлейшего князя и примет мою кандидатуру на пост главы Ковена.

— Поздравляю, — без искренности произнесла я. Честно говоря, мне всё равно, какой титул присвоят Пронскому и за что. Главное — его предложение.

Во все времена продвинуться по карьерной лестнице или организовать доходный бизнес без чьей-либо протекции было долго и затруднительно. А в девятнадцатом веке одинокой женщине тем более трудно выжить без связей.

— Решайте сейчас, светлейшая княгиня, — напряжённо смотрел на меня офицер.

— Я хочу подумать. До ассамблеи ещё больше месяца, — в этом деле точно нельзя торопиться. Пусть князь не расслабляется. Ему нужен мой голос, значит, я могу повысить цену за него.

— Нет, — он недовольно скривил губы. — Ваш супруг будет давить на вас, и вы снова поверите его уговорам.

— Не в этот раз, Ваше Сиятельство. Я решила начать новую жизнь без Иллариона Константиновича. В его дом я больше не вернусь, — твёрдо заявила я.

— Неожиданное решение, — мужчина удивлённо изогнул бровь. — Заточение в монастыре пошло вам на пользу, светлейшая княгиня. Куда вас тогда отвезти?

— На улицу Кирочную, четыре, пожалуйста, — назвала я адрес особняка в Петербурге.

— В дом вашего батюшки? — он удивлённо посмотрел на меня.

— Да, — его тон меня напряг, и я поняла, что с домом что-то не так.

Глава 5. Путь в Петербург

Глава 5. Путь в Петербург

Глава 5. Путь в Петербург

— Мне некуда больше идти, — вздохнула я вполне искренне.

— Вы предупредили Иллариона Константиновича, что собрались жить в доме родителей? — офицер явно не понимал моего порыва вернуться в отчий дом, и меня это тревожило. Что не так с этим особняком?

— Конечно, предупредила, — натянула я улыбку, соврав. Не выдать бы себя. — Вы меня подвезёте?

— Разумеется, Елена Викторовна. Мне несложно, — князь приоткрыл слуховое оконце и назвал кучеру адрес. Вернувшись на исходную позицию, он пристально посмотрел на меня: — Через три дня я пришлю вам записку и назначу встречу. Надеюсь на ваш положительный ответ, светлейшая княгиня.

— Спасибо, что дали время. Как раз всё хорошо обдумаю, — кивнула я. — Интересно, каким образом вы собрались помочь мне развестись с Илларионом Константиновичем?

— Всё очень просто. Духовный суд расторгнет брак только в одном случае — неверность одного из супругов. Я помогу вам доказать, что князь Ромадановский изменял вам, — теперь Пронский удивил меня.

— А он правда изменял? — осторожно поинтересовалась я.

— Вы год прожили в монастыре, Елена Викторовна. Неужели думаете, что светлейший князь тоже вёл затворнический образ жизни? — ехидно ухмылялся офицер.

— Значит, с вас доказательства и протекция, а с меня — голос на Совете?

— Всё верно, — кивнул он и поведал мне подробнее о том, как именно он собрался доказывать измену.

Оказалось, Ромадановский всерьёз увлёкся юной звездой балета Вирджинией Кристи. Свидетелей порочной связи найти будет несложно, главное, суметь уговорить их выступить в суде против князя. И вот тут Пронский обещал подключить связи, использовать рычаги давления, в том числе и обычный подкуп.

За беседой незаметно пролетело полчаса. Карета уже мчалась по мостовой Петербурга, и тряска уменьшилась в разы. Заметив изменения за окном, я не удержалась и припала к стеклу. В северной столице я бывала несколько раз и сейчас с интересом разглядывала улицы и дома. Вроде знакомая архитектура, но всё по-другому: воздух, люди, ритм жизни. Ни автомобильных пробок, ни неоновых вывесок и рекламных баннеров, ни бешеной спешки. Это и правда девятнадцатый век!

Когда карета остановилась возле красивых кованых ворот, Пронский помог мне выйти из экипажа, предложив руку. Он действительно обращался со мной как к равной, несмотря на то, что на мне было надето чёрное платье и мешковатое пальто послушницы монастыря.

— Вот вы и на месте, — мужчина указал на белый двухэтажный дом. — Помните, я жду вашего ответа. До скорой встречи, Ваша Светлость.

Князь улыбнулся, взглянув на мою правую ладонь. Он вздумал целовать мне руку? Вот ещё!

— Всего доброго, Ваше Сиятельство. Спасибо, что подвезли, — мне не терпелось зайти в дом, и я поспешила к воротам.

Спиной ощутила прожигающий взгляд Пронского, но смело открыла калитку и не оборачиваясь пошла по выложенной камнями дорожке. А потом застучали копыта — карета тронулась с места.

Выдохнув, я начала оглядываться. Двор ухоженный, чистый, снаружи дом ремонта не требует. Уже прекрасно. На втором этаже высокие окна украшали лепные карнизы, за стеклом кое-где висели шторы. Наверное, небольшой штат прислуги, живущий тут, приглядывает за особняком. Вот они удивятся, увидев меня на пороге в монастырском одеянии.

Набравшись смелости, я подошла к двери, взялась за массивное кольцо-ручку и громко постучала. Толкнула дверь — она оказалась незапертой — и шагнула за порог.

Я стояла в вестибюле, настолько просторном, что тут бы уместилась двушка-хрущёвка. На стенах висели бронзовые подсвечники, значит, электричества в доме нет, как и в монастыре. А я-то надеялась, что в столице дома уже электрифицированы. Видимо, время ещё не пришло. Мебель — будущий антиквариат из дорогих пород дерева. Интерьер создан со вкусом. Несмотря на отсутствие привычного удобства, дом был шикарным, ничего не скажешь, я к таким хоромам непривычная.

Не заметить огромное зеркало на стене было невозможно. Наконец-то я увижу, как выгляжу. Подойдя к нему, я замерла, разглядывая отражение: утончённые черты лица, небольшой прямой нос, чувственные губы, голубые глаза, в которых словно отражалось безоблачное небо. Пронский не соврал, назвав меня красивой.

— Добрый день, — из коридора вышла молодая женщина в сером платье и белом переднике. Явно горничная. — Кто вы? У вас разве назначена встреча?

— Здравствуйте, — я расправила плечи, глядя на прислугу. Значит, она меня не знает. — Встреча с кем? — её вопрос несколько удивил меня.

— С хозяйкой. Она ещё завтракает и никого не ждала так рано, — нахмурилась женщина.

— С хозяйкой? — переспросила я, двинувшись вперёд. Полдень миновал, а она только завтракает. — Интересно, как же зовут вашу хозяйку, дорогуша?

Горничная недоуменно приподняла брови.

— Вы разве не знаете, к кому пришли?

— Конечно, знаю. Я пришла к себе домой. Этот особняк когда-то принадлежал моему отцу, князю Шереметеву, — я бегло обвела взглядом вестибюль. — А теперь я здесь хозяйка.