Попаданка в послушницу (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 48

Когда наступил полдень, к фабрике подъехала наёмная пролётка, из которой вышел импозантный мужчина в костюме. Я узнала купца, лично встретила его у ворот в компании приказчика. Волновалась я страшно: вдруг сломается станок или Холодову что-то не понравится.

Зря боялась. Экскурсия по фабрике прошла отлично. В первую очередь я показала усовершенствованный станок, который жаждал увидеть Холодов. Сказать, что мужчина был в восторге, значит, ничего не сказать. Конечно, я не стала раскрывать все секреты устройства, иначе какой смысл. Купец удостоверился в автоматизированный работе станка и качестве сукна. Ткачиха ещё добавила от себя пару слов, и я заметила, как загорелись глаза у купца.

Потом Холодов изволил пройтись по территории фабрики. Я охотно поделилась планами о модернизации, и только после этого мы направились в административный домик, где в кабинете нас ждал стол с горячим чаем и угощениями. Спасибо Екатерине, что постаралась.

Дружной компанией мы пили чай и вели беседу о фабрике: я, кузина, приказчик и Холодов.

— Елена Викторовна, скажу честно, вы меня сегодня приятно удивили, — произнёс купец, отставив пустую чашку на стол. — Вы разбираетесь не только в производстве, но и радеете за своих рабочих. Где вы всему научились?

— Отец дал мне хорошее домашнее образование. Мне повезло с учителями, — с улыбкой смотрела я на гостя, придумывая на ходу правдоподобный ответ. — Папенька лично наставлял меня в делах управления. Ведь я была его единственной дочерью. Все чаяния он возлагал на меня.

— Сожалею, что его больше нет, — мужчина посмотрел на меня с сочувствием. — Планы ваши, Елена Викторовна, грандиозные, требующие немалых вложений. Есть риск, что мои старания могут не окупиться.

— Риски есть всегда, Тимофей Саввич, — с трудом я сохранила улыбку на губах. Неужели откажется?

Глава 44

Глава 44

Глава 44. Договор с купцом

Глава 44. Договор с купцом

— Если взвесить все минусы и плюсы, то риски не так уж велики, — продолжила я мысль. — Забота о рабочих, улучшение качества их жизни — это необходимый минимум, чтобы фабрика работала исправно, не было брака и текучки кадров. Я уже не говорю об экологической обстановке в городе. Сливать в реки химические реактивы опасно. Что мы оставим следующему поколению? Грязные реки, в которых вымрет вся живность.

— Здесь вы правы, Елена Викторовна, — Холодов улыбнулся, и его взгляд потеплел. — Люди — главный ресурс, который нужно беречь. В этом мы с вами единодушны, сударыня. Ваша фабрика произвела на меня большое впечатление. Я вижу перспективы, и немалые. За неделю успеем подготовить документы о сотрудничестве? Предлагаю оформить товарищество на доверии. Управление фабрикой остаётся полностью за вами, сударыня.

Я забыла, как дышать. Мне не послышалось? У приказчика челюсть едва не упала на стол. Екатерина расплылась в счастливой улыбке, захлопав чёрными ресницами. Точно не послышалось.

— Тимофей Саввич, благодарю вас за оказанное доверие, — выдохнула я, ощутив небывалую лёгкость. — Непременно успеем всё оформить до конца недели.

— Тогда не будем терять времени, Елена Викторовна, — сквозь бороду показалась мягкая улыбка.

Несколько часов кряду мы обсуждали условия договора. Екатерина, как исполнительный секретарь, внесла все пункты в блокнот. Потом господин Холодов пригласил нас в ресторан. Отказываться я не стала. Деловые договорённости нужно закрепить хорошим ужином.

Только потом, когда мы уже сидели в зале, я вспомнила о Ромадановском. Он ведь ждёт меня! От радости совсем вылетело из головы, что нужно ехать на занятие.

Я попросила официанта принести бумагу и карандаш, написала записку князю. Метрдотель обещал отправить мальчишку-посыльного по указанному адресу. За услугу я щедро заплатила. Только бы Илларион Константинович был дома и никуда не уехал.

Вечер прошёл замечательно, правда, большую часть я сидела как на иголках, ожидая возвращения посыльного. Когда метрдотель подошёл и сообщил, что записка была передана, я наконец-то успокоилась.

Домой мы с Екатериной вернулись уже после восьми часов. Подходя к дверям, я подумала о том, что надо было отправить записку и Антонине, а то сейчас начнутся нравоучения и причитания в двойном размере.

Только я вошла в вестибюль, как Евдокия кинулась навстречу:

— Господи! Вернулись!

— Что-то случилось? — сердце в пятки ушло при виде испуганной прислуги.

— Обыскались уж вас, барыня, — охнула она. И тут из гостиной выскочила тётушка.

— Катенька! — и бросилась обнимать дочку.

— Что вы так убиваетесь, Антонина Ивановна? — не сдержала я удивления.

— Да я всю душу извела, — запричитала женщина, — гадая, что с вами случиться могло.

— Маменька, всё хорошо, — девушка успокаивала мать, приобняв её за плечи.

Я отвернулась, закатив глаза, и замерла, заметив высокую фигуру возле дверного проёма в гостиную.

— Рад, что вы наконец-то дома, Елена Викторовна, — холодно произнёс Ромадановский, смотря на меня с укором.

— Илларион Константинович, — я чуть не начала заикаться от его взгляда, — не ожидала вас увидеть. Вы разве не получили мою записку?

— Никак нет. Я ждал вас в семь, как обычно, но вы так и не появились, — в голосе звучало неприкрытое раздражение. — Решил приехать сюда.

— И давно вы меня ждёте? — я догадалась, что князя дома уже не было, когда посыльный отдал записку дворецкому.

— Больше часа, — нахмурился мужчина.

Антонина схватила дочь за руку и потащила её к лестнице наверх. Надо же, решила удалиться и не греть уши.

Я приблизилась к Ромадановскому, смотря в его зелёные глаза, в которых ещё сквозила тревога. Всё же заставила его переживать зря.

— Простите, Илларион Константинович, — тихо произнесла я, чувствуя свою вину. — Я слишком поздно вспомнила о нашей встрече. Господин Холодов пригласил нас в ресторан. Я не могла отказаться, — на моих губах заиграла довольная улыбка. — В пятницу мы заключаем договор о товариществе на доверии.

Брови князя взметнулись вверх, морщинки на переносице сразу разгладились.

— Прекрасная новость, Елена Викторовна, — улыбнулся он в ответ. — Поздравляю вас.

— Благодарю, — я обернулась. Кухарка всё ещё маячила рядом. — Евдокия Матвеевна, а принеси-ка нам чаю в гостиную.

— Бегу, барыня. Самовар в аккурат ещё горячий, — кивнула она и поспешила на кухню.

Мы вошли в гостиную. Букет камелий стоял на столе, и я подошла к цветам, любуясь их пока свежим видом.

— Зря беспокоились, Илларион Константинович, — я боялась смотреть на собеседника, ощущая спиной его пристальный взгляд. — Ваш человек всегда рядом со мной, стоит мне только выйти из дома. Если бы что-то случилось, Борис бы вам сообщил. Антонину Ивановну только напугали.

— Я сообщил вашей тётушке о том, что вас пытались убить, Елена Викторовна, — в его голосе прозвучала сталь. Я обернулась, удивлённо смотря на него. — Так было нужно. Зато она охотно рассказала о том, чего хотела от неё Ольга.

— Охотно? — не поверила я.

— Не совсем, — Ромадановский скривил губы в ухмылке. — Я немного воздействовал на неё магией. Защиты на Антонине Ивановне не оказалось, в отличие от моей сестры.

— И что же тётушка вам поведала? — я даже боялась моргнуть, чтобы ничего не пропустить.

— Ольга сначала расспрашивала о вашем режиме дня, во сколько вы встаёте, уезжаете на фабрику, когда обычно возвращаетесь, — он снова сдвинул брови к переносице. — Кто бывает у вас в доме. Потом попросила выяснить всё о парюре, особенно где та хранится. Антонина вчера проследила, как вы ушли в кабинет, а вернулись без украшений.

— Вот ведь, — поджала я губы, — не заметила, что она следила за мной.

— Не переживайте. Антонина ничего не расскажет Ольге о моём допросе и о том, где хранится артефакт, — уверенно произнёс князь. Значит, как-то магией повлиял на тётушку. — И если моя сестра снова о чём-то попросит Антонину Ивановну, об этом я узнаю первым.