Попаданка в послушницу (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 33

Я не стала больше отвлекать его от работы и пошла на выход по узкому проходу между станками, придерживая юбки одной рукой, а другой прикрывая платком нос. Скорее бы поставить вытяжку.

Работа на фабрике шла полным ходом. Утром в контору заезжал Евгений и привёз договор об оказании услуг на разработку проекта. Я не застала его, приехав чуть позже, но подписала бумаги. Приказчик обещал доставить их в контору Бари и заодно оплатить аванс.

Я сидела за столом в кабинете, попивая чай с Екатериной. Только закончила изучать отчёт счетоводов и решила поговорить с кузиной по поводу нечаянно подслушанного вчера разговора.

— Екатерина, скажите, ваша матушка всегда была такой неблагодарной? — смотрела я в упор на девушку. Она непонимающе захлопала ресницами. — Я приняла вас в доме, пообещала помочь с поиском достойной партии для вас, дорогая кузина, но Антонине Ивановне мало. Она решила помочь моему супругу уличить меня в измене, чтобы расторгнуть наш неудавшийся брак.

Екатерина замерла, недоуменно смотря на меня большими глазами.

— Вчера случайно услышала ваш разговор в гостиной, — пояснила я.

— Елена Викторовна, простите великодушно маменьку, — выдохнула кузина, закусив губу. — Порой её фантазия заходит слишком далеко, но она не осмелится очернить вас. К тому же — может, вы слышали — я против её плана.

— Слышала, иначе не стала бы разговаривать с вами, а давно бы выставила обеих за дверь, — спокойно проговорила я и отпила чай из чашки.

— Я понимаю ваше недовольство, Елена Викторовна. Маменька горит идеей найти для меня именитого и богатого жениха, — вздохнула девушка. — Но я уверена, в своих желаниях она не зайдёт слишком далеко, устрашится вашего гнева.

— Вы мне нравитесь, Екатерина, — улыбнулась я. — Вижу, у вас есть такие достоинства, как честь и благородство. Если вашей маменьке опять в голову придёт что-то сумасбродное, не забудьте предупредить меня, чтобы не оказаться в поезде по дороге в Тверь.

— Обещаю, непременно сообщу вам, Елена Викторовна, — горячо выпалила она.

— Вот и ладно. Давайте проверим счета, — поставила я чашку на поднос.

Скандалов не хочу, особенно сейчас, когда дела на фабрике только пошли в гору. Антонина непременно вынесет сор из избы, если я выставлю её с дочерью за дверь. «Светлейшая княгиня Ромадановская выгнала на улицу родную тётушку и кузину. Никакого сострадания к бедным родственницам», — уже слышались мне разговоры в салонах и клубах. Оно мне надо? Нет! Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Дни потянулись в трудах и заботах. В воскресенье с утра сходили на службу в храм. Я даже прониклась проповедью батюшки о заповедях божьих и о том, как применять их в повседневной жизни.

На моё имя неожиданно стали приходить приглашения на званые вечера от незнакомых мне людей, хотя, наверное, княгиня была раньше знакома с ними; однако я пока не видела необходимости посещать мероприятия и писала вежливые отказы. К тому же я так уставала на фабрике, что выходные хотелось провести дома в тишине и покое.

Я получила короткое послание от княгини Бутурлиной О.К., в котором она сообщила, что жаждет поговорить со мной тет-а-тет и надеется, что я приму её. Ни даты визита, ни времени указано не было. Нетрудно было догадаться, кто скрывался за инициалами О.К. — сестра князя собственной персоной. Я не стала отвечать ей, понимая, что золовка в любом случае заявится сюда, а записка была просто предупреждением.

Я успела изучить одну подшивку газет трёхлетней давности и с удивлением обнаружила, что цесаревичем журналисты называли Николая Александровича. Вот и первое отличие от того мира, где я прожила. Насколько помню, цесаревич умер в молодом возрасте, не успев жениться, а его невеста после вышла замуж за его брата, который впоследствии стал Александром Третьим. Но в этом мире цесаревич Николай прекрасно себя чувствует, счастливо женат на принцессе Дагмар, принявшей православие. Мария Фёдоровна родила наследников: старшего сына Александра, младшего Михаила и двух дочерей — Екатерину и Анну.

Значит, история пошла по другой ветке событий. Как интересно. Может, не будет революции в России и кровопролитной гражданской войны? Хотелось бы узнать и дожить до этого времени, если меня раньше не прикончат враги.

Погрузившись в дела, я иногда забывала о том, что надо мной нависла опасность, но стоило только увидеть кучера, который следовал за мной по пятам, невольно вздыхала. Скорее бы наступила летняя ассамблея и всё бы разрешилось наилучшим образом.

Ромадановский не появлялся, и я даже думать о нём забыла. Вдруг в понедельник вечером, разбирая письма с очередными приглашениями, я заметила простой конверт без фамильных вензелей и печатей. Открыв его, я достала короткое послание, написанное красивым каллиграфическим почерком.

«Елена, надобно поговорить. Я заеду к вам завтра в 18-00. Прошу вас надеть вечернее платье» . И размашистая подпись:И.К. Ромадановский.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Что задумал князь? Зачем мне вечернее платье? Ничего не объяснил. Видимо, для полковника привычно командовать и ждать, что приказ будет беспрекословно исполнен. Но всё же я пошла в гардеробную и выбрала платье из синего бархата, которое отличалось скромным и лаконичным кроем, так как дорогая ткань в нём была главным элементом. Я попросила Евдокию приготовить наряд к завтрашнему вечеру.

Следующий рабочий день прошёл быстро. Я не стала задерживаться на фабрике, и мы с Екатериной вернулись домой как раз к обеду. Затем я приняла ванну, Евдокия сделала из моих волос красивую прическу. Глядя на своё отражение в зеркале, я вдруг поймала себя на мысли: «Зачем я так тщательно готовлюсь к встрече с князем? Неужели хочу понравиться ему?» И сама себя одёрнула — глупости всё это.

Ромадановский прибыл раньше назначенного времени на десять минут. Когда прислуга сообщила, что князь в гостиной, я нервно поправила платье, взглянув на своё отражение в зеркале, и поспешила на первый этаж.

Подходя к открытой двери гостиной, я услышала лебезящий голос тётушки:

— Ваша Светлость, как ваше здоровье?

— Всё прекрасно, Антонина Ивановна. Благодарю, — сухо ответил Ромадановский. Уже тут как тут пронырливая родственница.

— Какой чудесный букет. Интересно, из какой оранжереи привезли цветы? — продолжала допытываться родственница.

Что? Какие ещё цветы?

Я вошла в комнату и замерла на месте. Ромадановский в военном мундире, одетый с иголочки, держал в руках букет фиолетовых гиацинтов. Яркий цветочный аромат коснулся моих ноздрей. Я смотрела на мужчину в недоумении. Вопрос «что это?» так и застыл у меня на языке.

— Вот и Елена Викторовна пришла, — пролепетала тётушка. Я смерила её строгим взглядом. — Прошу прощения, меня дочь, наверное, уже заждалась. Хорошего вам вечера.

Антонина поспешила выйти из гостиной и даже дверь плотно за собой закрыла.

— Добрый вечер, — князь шагнул и склонил голову, протянув букет. — Это вам, Елена… Викторовна.

— Благодарю, — рука сама поднялась, приняв подарок. Давно я не получала цветов от мужчин, даже стало неловко. — Зачем всё это, Ваша Светлость? Цветы и просьба надеть вечернее платье? Вы же хотели поговорить со мной.

— У меня действительно есть к вам серьёзный разговор, но беседовать лучше не здесь, — уклончиво ответил он.

— В ресторане? — догадалась я, куда собрался пригласить меня Ромадановский.

— В Мариинке сегодня дают оперу «Майская ночь». Премьера состоялась ещё в январе, — он кашлянул, покосившись на дверь. — Критики были настолько противоречивы, что хочется увидеть постановку. Елена, вы составите мне компанию?

Я онемела. Он действительно приглашает меня в оперу? С чего вдруг?

— Билеты уже куплены. Будет жаль, если они пропадут. — Князь достал из кармана обычные типографские бланки в виде небольших карточек, похожих на те, что когда-то использовали в советское время в театрах. — Согласны?