Системный Кузнец XV (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 46

Купеческий Круг жил совершенно иным ритмом. Люди здесь ходили быстро, говорили тихо и держали бумаги крепче кошелей. Возле Биржи стояли носильщики с дощечками контор, писцы продавали услуги прямо под аркадами, а по ступеням непрерывно поднимались купцы, за которыми следовали служки со свёрнутыми счетами. Ремо мы нашли в боковой галерее за столом, на котором лежали счёты. Он оказался худым человеком с узким лицом и редкими волосами, зачёсанными от виска через всю голову. Разговаривая, поверенный продолжал двигать костяшки, словно всякий вопрос уже имел цену и требовал лишь перенести её в нужный столбец.

Услышав про двор Мазо, Ремо собрал бумаги, сообщил сумму найма за полгода и повёл нас обратно таким шагом, будто сделка уже состоялась, а мы просто забыли поставить подпись. По дороге он успел объяснить, куда лучше привозить уголь, в какой день чистят общий колодец и какой писец оформит переход помещения быстрее. Когда я напомнил, что мы пока осматриваем варианты, Ремо кивнул и тут же предложил срок внесения залога.

Двор открылся за тяжёлыми воротами и сразу произвёл приятное впечатление. Пространства здесь хватало для телеги, под навесом мог поместиться горн с двумя рабочими местами, в глубине стояла каменная кладовая, а жилой дом занимал одну сторону двора, оставляя заднюю пристройку под отдельное помещение. Старый шорник работал здесь сорок лет, и следы ремесла сохранились повсюду: железные кольца в стенах, деревянные козлы под сёдла, крюки под потолком. В кладовой было сухо. Общий колодец находился за стеной, доступ к нему открывался через малую калитку. Просевшая кровля действительно требовала ремонта, причём один угол задней пристройки опустился настолько, что вода стекала внутрь по балке и оставила на стене тёмный язык.

Ремо ходил за мной по пятам и сопровождал каждое наблюдение готовым решением. Балку можно заменить за два дня. Черепицу можно купить через знакомого кровельщика. Старый навес разрешается разобрать. Поверенный говорил так уверенно, что Ульф уже начал спрашивать, куда складывать наш уголь, и мне пришлось собрать всех возле кладовой.

— Мы ещё выбираем, — напомнил я вполголоса. — Сейчас я поторгуюсь. Даже если возьмём другой двор, полезно понять, насколько этот человек готов уступать. Сговорчивость хозяина иногда важнее хорошей стены.

Алекс посмотрел на кошель под моей рубахой и хмыкнул:

— Ты торгуешься за каждый серебряный, имея столько золота, что можешь купить этот дом и ещё шесть таких по соседству.

— Деньга… — начал я и остановился, поскольку знакомая присказка «Копейка рубль бережет», всплыла в памяти целиком, а подходящих здешних слов не нашлось. — Малый расход кормит большой. Золото потому и остаётся в кошеле, что его не высыпают первому встречному.

— Убедительно, — отозвался Алекс. — Ремо уже мысленно продал тебе кровлю дважды, так что продолжай спасать семейное состояние.

Торг начался с балки. Я показал Ремо гниль в месте опоры и объяснил, что простой заменой дело не закончится, поскольку придётся поднимать угол пристройки целиком. Поверенный немедленно скинул часть месячной платы. Тогда я перешёл к навесу, где два столба ушли в землю, а каменные подпятники отсутствовали. Затем обнаружилась трещина в кладочной арке. Ещё немного уступки принесла общая калитка к колодцу, через которую придётся носить воду мимо соседского окна. Ремо двигал костяшки на счётах после каждого замечания, и цена сползала вниз с такой готовностью, что собственный успех начал меня тревожить. Когда сумма стала почти вдвое меньше первоначальной, я отступил от стола, который поверенный разложил прямо на старом шорном верстаке, и посмотрел на него внимательнее.

— Вы точно кузнец, мастер Кай? — Ремо впервые поднял глаза от счётов. — Меняла из вас вышел бы доходный. Я за четверть часа уступил больше, чем собирался уступить за месяц разговоров.

— Вот потому я и спрашиваю прямо: отчего вы снижаете цену так легко? Недостатки двора видны, жить с ними можно, а сумма уже стала подозрительно малой. Если здесь есть обстоятельство, о котором мы узнаем после подписи, сейчас самое время его назвать.

Ремо провёл пальцем по крайней костяшке и долго смотрел в окно пристройки, где над соседней крышей виднелась полоска бледного неба. Его арифметическая стремительность вдруг исчезла, и перед нами остался уставший человек, которому чужое имущество принесло слишком много хлопот.

— Наследники Мазо живут в Нижних провинциях, — сказал он тихо. — Старшая дочь больна грудью, лекарь велел увезти её к сухому воздуху до зимы, а дорога и место в лечебном доме требуют денег сейчас. Двор стоит пятый месяц, подати идут, кровля опускается. Каждый пустой день съедает у семьи то, чего у неё уже мало. Я получил право сдать помещение дешевле, если найду людей, готовых внести плату сразу за полгода. Мне хочется закончить дело до следующего боя Часов, поскольку вечером уйдёт баржа на юг, и деньги можно отправить с доверенным купцом.

Объяснение звучало достаточно просто. Ремо представлял хозяев и знал нижнюю границу цены, я представлял своих и обязан был думать о наших расходах. Теперь к сделке добавлялась ясность. Если завтра дело в Сером Доме сработает, у нас уже имелся двор, который можно было взять сразу, заплатить вперёд и начать ремонт.

Муха снова появилась возле лица. Она прошла круг перед глазами, села на край верстака и принялась тереть лапки. Я раздражённо согнал её.

— Что такое? — спросила Эйра.

— Муха привязалась ещё от дубилен.

Она осмотрелась и пожала плечами.

— Я её не вижу.

Насекомое уже кружило у дальней стены. Я решил, что Эйра просто не успела заметить.

— Значит, запасной вариант у нас есть, — сказал я, обращаясь ко всем. — Дом можно нанять быстро, цена посильная. Главное, чтобы завтра всё сработало.

При слове «завтра» муха вернулась и завела особенно настойчивый круг возле моего уха. Я хлопнул ладонью, промахнулся и услышал, как Торн глухо усмехнулся.

Эйра тем временем вышла на середину двора и подняла лицо к небу. Светлые волосы дрогнули возле висков, хотя воздух у стен оставался неподвижным. Я почувствовал, как её Ци Ветра разошлась тонким слоем, скользнула вдоль кровли и потянулась над соседними домами. Она стояла с закрытыми глазами, прислушиваясь к течению, и Ремо сразу напрягся, словно заранее понял, что сейчас появится недостаток, который невозможно залатать новой балкой.

— Что там? — спросил я.

Эйра открыла глаза, повернулась к задней стене и показала на ряд окон второго этажа, выходивших прямо во двор.

— Ветер с реки ходит здесь большую часть дня. Проулок принимает его сверху и ведёт вдоль кровель. Дым поднимется до края навеса, поток прижмёт его к стене и понесёт в эти окна. Летом будет хуже, потому что окна держат открытыми. Через месяц соседи пойдут к квартальному.

Торн посмотрел на окна, затем на место предполагаемого горна.

— Двор наш будет. В своём дворе человек делает работу. Соседи привыкнут к молоту и дыму, если мы будем платить за помещение.

— Дым не спрашивает, кто платит, — ответила Эйра. — Он входит в окно и остаётся в доме. На Гряде кузни ставят с подветренной стороны даже там, где между людьми лежит три дня пути.

— Соль-Арк стоит на ремесле, — вмешался Ремо. — В городе молоты слышны повсюду, и разумные люди понимают, что мастерская кормит улицу. Трубу можно поднять выше.

Я посмотрел на него. Поверенный говорил быстрее обычного, а пальцы уже сами передвигали костяшки, хотя считать сейчас было нечего.

— Сколько кузниц работало в Тихом Проулке за последние годы?

— Здесь держали шорное дело. Рядом был столяр. Через два дома живёт переплётчик.

— Значит, горна здесь не было.

Ремо поправил счёты на верстаке.

— Горн можно поставить с дозволения цеха. Запрета на кузнечное ремесло в проулке нет.

Я подошёл ближе и понизил голос:

— Ремо, вы все это время смотрите на нас и уже должны понимать, с кем имеете дело. Мы люди пришлые, каждый вырос там, где вопросы решают прямым словом. Мне нужен двор, вам нужны деньги для хозяев. Выложите всё начистоту, и тогда мы сможем решить, стоит ли продолжать разговор.