Маньчжурский гамбит 6 (СИ) - Барчук Павел - Страница 30

— А вот русский, — продолжал Чжао, — русский там свой. Русский может прийти с обозом, помочь разгрузить, потом уйти к бараку греться. С ним заговорят. Ему нальют. Ему расскажут, где спит есаул, сколько человек при нём и когда меняется караул. И никто не удивится, потому что таких, как он, по всей Маньчжурии тысячи. Ходят, ищут своих, ищут работу, ищут еду.

Глава Триады помолчал, а потом резюмировал весь наш разговор:

— Мне нужен от тебя один человек, князь. Русский. Хуан впишет его в список как своего возчика, охрана посмотрит на бумагу, а не на лицо. Дальше он работает самостоятельно. Извини, но иначе не выйдет. Не потому что я не хочу, так складываются обстоятельства. Либо нам придётся ждать, пока интересующий тебя человек покинет японскую территорию. А это, сам понимаешь, может произойти очень нескоро.

— Сколько по итогу будет стоить твоё участие? — спросил я. — Дело не в том, что мне жаль денег. Исключительно уточняю, чтобы не обидеть малой суммой. Мы оговаривали две тысячи, но сейчас ситуация вроде как усложнилась.

Мафиози дёрнул щекой.

— Ты платишь за результат, а не за каждый мой шаг. Опять же, формально я всего лишь помогу. Основную задачу выполнит твой человек, так что сумма будет вдвое меньше.

Я не стал ломаться и просто поблагодарил. Тысяча даянов звучит гораздо приятнее, чем две тысячи. Золота у меня, может, и до хрена, но если разбрасываться деньгами направо и налево, оно очень скоро закончится. Экономика должна быть экономной, как говорил один наш политический деятель.

— Договорились, — сказал я. — Человек будет.

— Кто?

— Пока не знаю. — Это была чистая правда. Вот так с наскоку решить, кто пойдёт в логово японцев убивать есаула, я не могу. — Подумаю ночь.

— Думай, — согласился Чжао. — Обоз отправится в четверг, до рассвета. Значит, к среде я должен знать имя, чтобы Хуан успел вписать.

Я поднялся, поклонился.

— Имя пришлю тебе завтра письмом. Сам кататься уже не буду. Чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Согласен, князь. — Чжао тоже поднялся. — Только дам тебе один совет. Отправляй того, кто сможет вернуться. Или… — мафиози посмотрел мне в глаза, — или кого тебе не жалко. Потому что возвращения может и не быть.

Глава 14

Следующий день начался со скандала. И кто бы мог подумать, что устроит его Тимофей. Я такого не планировал и уж точно не собирался с ним ругаться. Пришлось. Это при том, что проснулся и без того в дурном настроении. Причина была в ночной вылазке, которая не дала никакого результата.

Мы с Гастоном спустились в тоннель около одиннадцати, прошли до двери винного погреба, оттуда через котельную попали в особняк. Всё по накатанной. Дом жил своей обычной жизнью, только жизнь эта была какая-то ленивая, расслабленная. Прислуга гремела посудой в буфетной, переговаривалась в полный голос, никто никуда не спешил и никто ничего не боялся. Хотя по-хорошему в такое время они должны уже расползтись по своим комнатам и тихонечко сидеть, не высовывая носа. Персонал чувствует себя так вольготно только в одном случае: когда хозяин в отъезде.

В кабинете мы в этом убедились окончательно. Холодно, камин не топлен как минимум сутки, на столе пусто — ни бумажки, ни папки. Ящики задвинуты, чернильница закрыта. Для верности дошли до спальни в конце коридора. Постель убрана, гардероб прикрыт, на умывальнике сухо.

Хондзё уехал, отбыл куда-то по своим делам, оставив дом на прислугу.

— Плохо, князь, — тихо сказал Гастон, когда возвращались по тоннелю. — Мы не знаем, где он и чем занят. А человек, у которого сорвались два плана подряд, просто обязан придумать третий.

Крыть было нечем. Лягушатник высказал вслух то, о чём и сам думал. Майор наверняка мечется по Маньчжурии в поисках возможности извести князя Арсеньева.

Вернулся я к двум ночи, лёг и почти не спал. Ворочался, смотрел в потолок, гонял в голове одну и ту же задачу. Кого отправить за головой Красильникова?

Мне необходим человек из общины, которого можно посадить в сани, отправить на японскую территорию и в котором можно быть уверенным, что он там не помрёт от рук белогвардейцев. Не хотелось бы брать на себя вину за чью-то жизнь. Вернее, даже не так. За жизнь того, кто рискнул ради меня шкурой.

Перебрал всех более-менее подходящих по три раза. Ни хрена не вышло.

Осеев — он инженер, а не Рэмбо. Да, Алексей неплохо справляется с обязанностями помощника Корфа, ходил со мной на встречи определённого толка, но это не его специализация. Корф — семьдесят лет и офицерская выправка, в нём дворянина видать за версту. Михаил — под вопросом, вопрос этот до сих пор не закрыт. К тому же Манджгаладзе, как и Осеев, точно не киллер харбинского разлива.

Несомненно, с задачей справился бы Тимофей. Этот, думаю, не только вошёл бы и вышел, он мимоходом ещё там проредил бы японских вояк и розгами высек семёновцев, которые надумали идти против «его сиятельства». Но Тимоха не в том состоянии. Он упорно шляется по двору, спорит с Гастоном, однако для серьёзного дела ещё слишком слаб. Да и потом, на четвёртом разъезде мы не всех белогвардейцев положили, кто-то остался жив. Вахмистра могут узнать, больно он колоритная фигура.

В четыре утра я лежал, пялился в потолок как дурак и понимал простую вещь — ехать некому.

Вернее, не так. Ехать есть кому. Человек такой имеется ровно один. Тот, кто умеет говорить с чужой бригадой так, что к концу разговора братки смотрят уже не на своего вожака, а на него. Кто занимался этим много лет. В данном случае у нас, конечно, не братки, а семёновцы, но суть от этого не меняется.

Человек этот лежит сейчас на топчане в конторе и пялится в потолок.

Поначалу идея показалась мне абсолютно идиотской и даже нелепой. К половине пятого она выглядела просто нелепой. К пяти я пришёл к выводу — а чего бы и нет, если да.

Первое. Красильников меня в лицо не знает. Преимущество серьёзное.

Правда, есть заноза. Зверев.

Подхорунжий видел князя Арсеньева с расстояния пары метров. К тому же пару раз я с ним был… ммм… наверное, груб. Такое не забывается. Потом, правда, отпустил. Вернее, устроил ему побег, а он, дурачок, до сих пор уверен, что сам сбежал. Но при этом Зверев унёс мой рассказ о том, как японцы отдали винтовки хунхузам, а семёновцев пустили в расход. А ещё что их командир своих же и подставил. То есть Зверев может быть не помехой, а помощником, если эта информация у него отложилась.

Дошёл он до Красильникова или нет, не знаю. Может, лежит где в сугробе. А может, сидит сейчас за тем самым забором и распускает о есауле те самые слухи о продажности, на которые Красильников жаловался Хондзё.

Да и потом… А что, если мне перед семёновцами своей личности не скрывать? Через японцев обоз пройдёт, тут можно и возницей представиться. А вот с белогвардейцами говорить уже от своего собственного имени.

Вот он я. Князь Арсеньев. Тот самый, за которым ваш есаул охотится. Тот, чью лесопилку вам велено было вырезать вместе с бабами и детишками. И велел это не атаман, господа. Велел майор Хондзё из японской разведки. За деньги. Но денег этих вы не видели и не увидите, потому что Красильников держит вас за идиотов.

Зверев подтвердит. Не из любви ко мне, а потому что он это уже слышал и носил в себе. Человеку куда легче поверить в то, о чём он и сам уже думал.

Второе, и оно поважнее. Убить меня там нельзя.

Красильников на японской земле гость. Ему дали угол и держат на коротком поводке, как чужую собаку во дворе. А если на этой земле найдётся труп русского князя, у которого на днях губернатор Маньчжурии пироги на крестинах ел, японцы разбираться не станут. Просто откроют ворота и выставят отряд наружу. Полсотни человек в декабре посреди Маньчжурии останутся без крыши над головой и без куска хлеба.

Есаул так рисковать не станет. Максимум, что мне прилетит при хреновом раскладе, — японцам сообщат, что возница никакой не возница, а русский князь. Те дадут мне пинка под зад и попробуют устроить политический скандал. Вопрос — кому? Империи нет, а к новой советской России я отношения не имею. Пусть хоть обскандалятся, в этом плане мне вообще плевать, не то что китайцам. Отлично!