Неправильный попаданец. Книга 3 - Вэй Катэр - Страница 2

Квакеров жалко очень. Глупый и добрый народ. Атланты… зионцы… Добромир! Шая…

Что эта тварь делает – или уже сделала – с ними? А как же Аврора?

«Дьявол!»

Нет. Была у меня первая крамольная мысль: забить на всё и остаться спокойно жить в этом теле. Но нет! Надо найти путь обратно и навалять ублюдку. Только вот вопрос: как всё это сделать?

– Давай рассуждать логически, Толя. – Я откинулся на насыпь своей могилы, удобно устроив голову на букете каких-то цветочков с чёрными ленточками, закинул ногу на ногу и стал рассуждать вслух: – Что нам надо? Наверное, для начала разобраться, есть ли разломы на планете. Думаю, это самое важное! Как это сделать? – Я задумался. Крайне не хватает собеседника. – Пушистик! Точно, мне нужен деймон! – произнёс я и сам удивился. – Боги, не верится, что я это говорю, но он мне нужен. Где тут взять хомяка? – Я поднялся на непослушные ноги и, шатаясь, осмотрелся. – Беда!

Улыбка сама вылезла на мою морду лица и тут же ушла. Я не знаю, где я. Темно. Непонятно, куда идти.

Целый час я потратил на поиски собеседника. Могилы, могилы, могилы. Одни могилы вокруг – и ничего не видно. Фонари на кладбище на фиг никому не нужны: тут обычно нет ночных посетителей. Так что я в потёмках шарил по кладбищу, пока не увидел свет в сторожке.

Собеседник – хотя так сразу и не скажешь – крайне удивился гостю и чуть-чуть потерял сознание. Ну а что? Я – типичный зомби. Морда припудрена и накрашена, но в процессе вылезания из могилы я потел – всё потекло. На мне костюм, весь испачканный и подранный. Разбиты костяшки правой руки, а голос… прямо скажем, странный. Утробный какой-то, и язык плохо слушается.

Петиным телом я овладел как-то легко и просто, даже подрался спустя мгновение после переноса. А тут как-то туго всё идёт.

– Дед, воды дай! – ввалился я в дверь сторожки.

От моего вида дед и отключился. Я даже побоялся, что пенсионер отъедет раньше срока. Но нет, маленький, сухонький дедулик жив. Просто без сознания.

Я схватил чайник, предварительно его пощупав – не дай бог залью в себя кипяток, – и осушил сосуд через носик. Прямо Карлсон, ей-богу, подтяжек и пропеллера не хватает.

Приводить деда в чувство я не стал – вместо этого обшарил карманы. Телефон (благо не кнопочный), немного налички, банковская карта, чехол для очков, паспорт и ключи от квартиры, наверное. Деньги не тронул: зарплата, по-любому, нищенская. А вот телефон мне нужен.

Нет, воровать я не стал. Сел на второй стул и залез в интернет – благо пароля на телефоне не было. Дед всё же!

Первым делом – карта, геолокация.

Кладбище Высокого, Владимир. Нормально закинуло: до дома в Москве – двести километров. До родного – дальше.

Затем – новости. Я стал листать информацию о происшествиях за последние полтора месяца, что меня не было на планете. А произошло немало всего, не считая рядовых новостей о нескончаемых войнах, постепенно уходивших на задний план. Их выдавливали новости о разломах.

Причём здесь их упорно называли пятнами. Ну и пёс с ними. Пятна так пятна – ничем не хуже дверей или порталов.

Пятна открывались редко и особо никак себя не проявляли. На всю планету известных пятен-разломов было всего сорок семь. Но, зная интернет, скорее всего, их было многократно больше.

Все новостные ленты пестрели заголовками:

И прочее, и прочее, и прочее.

Были кадры и целые ролики, как от простых людей, так и от новостных программ. Военные быстренько брали в оцепление большие площади вокруг разломов и никого туда не пускали.

Сразу же появились различные движения.

Одни кричали, что это инопланетное вторжение, приводя в пример кадры, как из одного разлома выходят странные создания. Таких я, кстати, ещё не видел: человекообразные существа с синюшной кожей, коленями в обратную сторону и головами орлов. Крыльев не было, пальцы удлинённые, длинные когти. В руках – мечи и щиты.

Другие кричали, что все имеют право пользоваться благами, которые послал Всевышний, и всех надо пустить прикоснуться к чуду.

Третьи кричали, что это кара господня, а разломы – порталы в ад. «Все грешники обязаны добровольно уйти туда, иначе настанет конец света!» – вещали они с горящими глазами, размахивая самодельными плакатами.

Теорий было множество, и некоторые, надо признать, не так уж далеки от истины. Но суть оставалась прискорбной: к разломам так просто не подобраться. К тому же большинство из них, насколько я мог судить по редким кадрам, были неактивными. Да и размеры их… не впечатляли. Ни масштабом, ни угрозой.

Я вглядывался в снимки, анализировал цвета и насыщенность разломов. «Пока планете везёт, – мысленно отмечал я. – Все разломы красочные, но не слишком яркие. Значит, на других сторонах – развитые, более-менее мирные и не слишком сильные соседи».

Возможно, именно поэтому даже из активных разломов никто не идёт. Им это не нужно. А ещё… отсутствуют гнилостно-зелёные разломы. Во всяком случае, фотографий с ними я не нашёл. Ни одной.

«Вообще всё как всегда: от нас скрывают всю возможную информацию, – с горечью подумал я. – Боятся за наше душевное спокойствие».

Это всегда раздражало. А сейчас, когда информация жизненно необходима, – тем более. Мне кровь из носу надо вернуться. Назад. В свой мир. К своим.

«Стоп! Так я же уже в своём мире. Или… Или для меня это уже не мой мир? Значение изменилось?»

Я прислушался к своей душе. Однозначно меня тянуло туда. А тут меня больше ничего не держало.

– Куда я собрался? – вслух произнёс я, словно пытаясь услышать ответ в ночном воздухе. – Во мне сил – кот наплакал. Даже если я каким-то чудом проскачу через херову тучу разломов и найду астральный мир… что дальше?

Надо. Надо подкачаться!

Положив телефон обратно в карман деда и аккуратно распихав остальные вещи по местам, я вышел из сторожки. Ночь не спешила уходить – час ночи, как-никак. Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза и заглянул в себя.

Так и есть. Резервуар есть, но крошечный. Нужно его увеличивать. Только вот вопрос: как?

Первый барьер, как я понял, самый сложнопреодолимый. Мою душу тогда Бог собирал по крупицам. Да и сам резерв изначально достался от Петруши. А сейчас… если я убью кого-нибудь, выдерну бусинку и попытаюсь её «поглотить», меня порвёт на сто процентов. К тому же не во всех мирах такое практикуется. Некоторые даже не знают о существовании камней силы.

Я приложил руки к земле, всмотрелся внутренним зрением. Планета иссушена. Доступ к остаткам силы заблокирован. «Вообще удивительно, как она ещё жива, – пронеслось в голове. – По сути, мёртвый мир».

Ситуация патовая.

Резервуар почти отсутствует – и он пуст. Планета мертва – зачерпнуть даже крупицу нереально. Разломы охраняются – к ним не пройти. Помощников нет. Денег нет. А жрать охота.

Я медленно поплёлся к выходу с кладбища. Делать всё равно нечего.

Но стоило дойти до калитки, как меня осенило!

– Я на кладбище! – выкрикнул я, и меня развернуло на сто восемьдесят градусов. Я рванул обратно.

Зачем? Еда! Мне нужна еда! И нет, я не собирался жрать свежие трупики. Конфетки! Глюкоза! Еда!

Уже через полчаса блужданий по кладбищу я насобирал полные карманы конфет. Наша чудесная традиция оставлять на могилках еду просто прекрасна. Заодно и помянул кучу людей – мысленно, конечно.

Уже более довольный, жуя конфетки, я снова заглянул к деду.

– Дед, дай воды! – промямлил я, жуя и плямкая, вновь вваливаясь в сторожку.

Дед снова в обмороке. Ну да. Краше я не стал, а ещё и жую, понимаете ли, что-то. Но деваться некуда: конфетки сладкие, пить захотелось.

Чайник был горячий, пришлось искать альтернативу. Она нашлась быстро: половина пятилитровой бутыли с водой стояла в углу. Я осушил её в один мах – литра, наверное, два. Потом подумал и взял бутыль с собой. Не буду же я в третий раз беспокоить деда? Так можно его и до инфаркта довести.