Неправильный попаданец. Книга 3 - Вэй Катэр - Страница 15

Пришлось лазать, аки обезьянкам, по паутине к мало-мальски подходящим по размерам коконам и вскрывать их прямо в воздухе. В основном в них были люди. Самые обычные и, самое грустное, мёртвые. Пока братья с паникой в глазах пытались отыскать родню, я решил немного поизучать содержимое покойничков.

Спустил на землю одного «коконизированного» человека и детально всё осмотрел. Человек лет сорока, мужчина. Лысенький, коренастый. Лицо… а хрен поймёшь – лицо как лицо, и неважно вообще. Выглядит довольно свежим трупиком, при этом мягким. Что странно, окоченения нет.

Пощупал – тёплый. Офигел от результата. Содрал всю паутину с тела и нашёл нехилую такую дырку в пузике. Делать было нечего, и я решил вскрыть тельце. Боги, мои боги. Какая мерзость! Все внутренности представляли собой бульон. Даже рёбра уже начали потихоньку плавиться, как и мясо вокруг пуза. Сам процесс переработки выделял тепло, потому и труп был тёплый.

Собственно, удивительного ничего нет. Обычные пауки так и делают: впрыскивают свой токсин-парализатор, чтобы жертва не дёргалась. Потом заматывают плотно в кокон и впрыскивают уже другой яд. Он полностью разлагает жертву, превращая её в питательный бульон, который потом паучок успешно выпивает.

Причём камня силы в человеке не обнаружилось, даже минимального по размеру. Его либо уже переработали, либо не было, либо за сроком давности смерти он испарился.

Я посмотрел на суетившихся орков в паутине, и мне стало грустно. Они ищут трупы своих родственников. Вот что бывает, когда родителей не слушаешься: вошли в разлом – и сразу приключения. Точнее, трупы. И если бы врагов… так нет же. И помочь я им уже ничем не могу. Мой резерв мизерный.

Хотя… А почему бы его не расширить? А будет ли жить существо после таких метаморфоз с пузиком? Я скептически глянул на труп у своих ног. А если их родня – свежеотравленная и ещё не успела перевариться в паучий бульон? Может, и будет жить. А может, удастся даже остановить разложение. Я же всё-таки воскрешатель – или где? Должен же я воскрешать всё, что почило?!

Надо отметить, что паутина была безумно липкой. Я еле поднялся и спустился с высоты двух метров. А эти орчата лазают по ней, как мартышки. Правда, паутина местами уже в хлам подранная. Но это мелочи, если в те области больше не лазить.

Вначале думал поговорить с парнями, но потом решил их не отвлекать – больно сосредоточенные лица у них были. Отошёл к ближайшему дереву, не заляпанному паутиной, сел и погрузился в себя.

На удивление, это оказалось легко и просто. Я миновал мягкую комнату и оказался на плато.

– Забавно, однако, – размышлял я вслух, изучая окружение. – Я так реально свихнусь. То у меня в голове был Дом советов. Теперь вот гора выросла, которую я собираюсь киркой бить. Мне всё больше кажется, что я лежу в реанимации после аварии. Но не будем о грустном.

В моих руках появилась ки́рка или кирка́ – как там правильно? В общем, предмет для долбления твёрдых пород. И я начал, собственно, эту породу долбить.

Каждый удар выплескивал небольшое количество силы из вместилища. Но при этом эффекта не было: кирка отскакивала от стенок, не причиняя никаких увечий этим самым стенкам.

Я присел на корточки и задумался: что же делать? Как эту проклятую ямку расширить?

При этом стал свидетелем удивительного зрелища: капли, которые разлетелись вокруг, начали собираться. Они, как в «Терминаторе», собирались в большие капли и текли обратно в резервуар. При этом, когда они возвращались на место, я ощущал лёгкое тепло.

Кирка исчезла по моему желанию, и я сел на колени возле своего источника. Засунул туда руку и провёл по нему. Ощущений не было никаких. Разве что когда опускал руку, будто в неньютоновскую жидкость погружал.

Я вытащил руки и мысленно пожелал, чтобы в ладонях появился нож. Но не как кирка в прошлый раз, а именно из силы.

Жидкость пошла рябью. Небольшая её часть отделилась от общего объёма и поднялась вверх. Я наблюдал за этим, слегка ухмыляясь и приподнимая бровь. Крайне забавное зрелище. На уровне моей груди сгусток замер и начал медленно трансформироваться. Он постепенно приобретал черты кухонного ножа – именно этот образ был у меня в голове. Чем детальнее я его представлял, тем быстрее шёл процесс превращения.

Когда все метаморфозы завершились, я протянул руку и взял нож. Рукоять была тёплой, как и лезвие. Самый обыкновенный кухонный нож. Я взглянул на вместилище: там не хватало немного – по виду и ощущению, пары крупиц. Занятно…

Я присел и ковырнул край колодца. «Чудо чудное, диво дивное!» Кусок камня просто исчез, будто впитался в нож. Правда, и нож стал в два раза тоньше и меньше. Теперь это был перочинный ножик. Я срезал ещё небольшой кусочек скалы, и нож истаял в моих руках, как и пласт камня.

Дело пошло споро. Я зачерпнул всю имеющуюся в резервуаре силу и создал из неё самую обыкновенную кирку: деревянная ручка, стальное основание. С одной стороны – лопатка, с другой – острый носик. Сделал я это немного опрометчиво: в реальности меня качнуло. Благо сидел у дерева.

«Надо бы чуть аккуратнее, что ли? Хотя – в топку аккуратность!» – подумал я и вмазал что есть силы по краю колодца, рассчитывая отколоть знатный кусок.

Эпическая сила – как меня скрутило! Какой же я… гений. Раньше я долбил крупицами, и они выбивали объём в два раза больше себя. А тут я всем резервом ушатал о край.

Огромный пласт породы истаял – объём сразу увеличился вдвое. При этом кирка осталась в руках, а я упал рядом как подкошенный. В реальности я завалился на бок и мелко трясся. Из носа и ушей текла кровь, всё тело сводило спазмами и судорогами. Меня даже здесь, в моём внутреннем мире, потряхивало, зубы сводило до дрожи.

Я вспомнил, что по моему телу блуждают целых три единички силы, и попытался ими себе как-то помочь, но, по-видимому, сделал только хуже. Начиная с того, что банальное движение силы по каналам вызывало боль, и заканчивая полным непониманием, что с этой силой делать. Я решил вернуть её в резервуар. Это частично помогло. Он заполнился наполовину, и боль немного стихла.

Я смог сесть – правда, только внутри своего мира. В реальном же меня всё ещё плющило.

– Резерв – шесть с копейками. Уже неплохо, – прохрипел я. – Но почему-то мне кажется, что этих страданий мало. Мне надо развиваться быстрее. А раз я не знаю других способов развития, кроме страданий, – будем страдать.

И я обнял ёжика. Точнее – врезал ещё раз, теперь с другой стороны. Кирка истаяла, кусок горы тоже – и я потерял сознание. Точнее, не так: всё вокруг померкло, ощущение связи с телом пропало. Я остался один в кромешной пустоте.

– Пик-пук! – раздалось у меня за спиной.

– Пушистик! – Я радостно крутнулся вокруг своей оси.

Ну как крутнулся… Ну как вокруг оси. Вокруг – мрак, да и ощущения тела нет. Повернулся я или нет, абсолютно непонятно. Меня пробрал дикий ужас – животный, первобытный. Он проникал в меня липкими щупальцами и сдавливал сознание.

– Пушистик! – попытался позвать я. – Братец!

– Не брат ты мне, гнида кожаная, – раздался гневный голос в ответ одновременно со всех сторон. – Из-за тебя и твоих действий погибли миллионы разумных.

– Что? Как? Там было много трупов, но я думал, это всё иллюзия. Барон дважды менял вид вокруг. Что случи…

– Ты жалок! Ты не смог сам преодолеть первый барьер! Из-за тебя погибли Клим и Коля, Кваг и Зулу.

– Нет, погоди, – пытался я сражаться с безумным страхом, – Кваг и Зулу были в мире атлантов. У них там своя дискотека.

Права была в своё время Ди: за шутками я пытаюсь спрятать свой страх, который сейчас лезет из меня бескрайними потоками.

– Они пришли спасти Гекату! Которая тоже погибла! С твоим ребёнком, между прочим! – не унимался голос.

Если до последних его слов я впал практически в безумие, то сейчас меня как водой окатило.

– А-а-а-а-а! Морда мохнатая! Звездёж! Это всё твоя лирика. Мне демиург сказал, что мои дети живы! Дети! – выделил я это особой интонацией. – Понимаешь, да, жопа ты мохнатая?! Не ребёнок, а дети! Оба!