Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей - Страница 70

— Но, — я делаю паузу и приподнимаю карандаш, который держу в руках, — беседы, которые у меня были практически со всеми гостями, выявили, что князья-губернаторы крайне заинтересованы в создании на нашей базе колледжа, где студентов будут обучать «бытовой магии»; они это пожелание озвучивали я мягкой форме, зная, что мы такой колледж делать намечали, но попозже. А теперь у нас есть финансовый запас для того, чтобы работу начать прямо сейчас. И желательно этот колледж осенью следующего года запустить в работу. Готов выслушать ваши предложения по этому объекту и по другим, которые у нас стоят в планах на дальнейшую перспективу.

— Построить здание к осени не успеем, — тяжело вздыхает Марк. — Проект мы осилим, но пока утвердим; потом котлован, стройка. А так как это для детей — то отдельная приёмочная комиссия работать будет, а это тоже сроки.

Анатолий Дмитриевич предлагает: — У нас есть сертифицированные здания, где сейчас магический театр занимается — их подавали на проверку для проживания детей с расчётом возможной задержки с вводом приюта. Труппу театра магии можно немного уплотнить, а осенью «Генезис» в своё здание переберётся. В магическом колледже, наверное, поначалу детей мало будет? — обращается он ко мне.

— Я обсуждал, — киваю я в сторону руководителей театра и тренеров по магии и педагогов из приюта, — в колледже целесообразно учить три года: за десятый и одиннадцатый классы школы и ещё один год. Даже если создать по одной группе, то для начала и этого хватит. А дальше расширять и можно «подготовишек» набрать с седьмого по девятый классы.

— Если всего три группы, то это около сотни человек. Столько мы легко осилим, — пожимает плечами Губкин. — А в параллель строить учебный корпус, общежитие и залы для занятия магией.

— Тогда, Анатолий Дмитриевич, нужна кандидатура на директора и после нового года начнём формировать коллектив и программу учёбы разрабатывать, а Марк Васильевич параллельно будет проект стройки двигать. Думаю, сотню человек мы легко наберём — если каждый князь пришлёт по паре представителей одного возраста от своей области, то уже половина группы наберётся. Плюс наши дети из приюта — вот и полная группа. А нашим и ездить далеко не нужно и жить есть где, перед ними проблема общежития стоять не будет.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Ну что, готов? — генерал-майор Гефт поворачивается ко мне с улыбкой.

— Готов, — отвечаю я и подношу к глазам бинокль. От нашего наблюдательного пункта на холме веером расходится несколько длинных просек и сейчас в низине, где заканчивается одна из них, должен произойти взрыв. Точнее, скорее должен, чем нет — магия дело тёмное и непонятное. Очень надеюсь, что два красных шара сработают при соударении, и вся предыдущая статистика об этом свидетельствует. Я буквально пару часов назад прилетел в академию, и, как оказалось, генерал Гефт, отстреляв «мелочь», ждал моего появления, чтобы провести проверку «одноцветных» полуметровых шаров: при прошлых испытаниях титановых сфер, диаметром в полметра, заряжённых разноцветной магией, такие шары при взрыве давали необычный эффект, который Николай Артурович назвал «вторичной детонацией». Интересно, повторится ли в одноцветном шаре этот эффект и каким он будет?

— Обратный отсчёт, — Николай Артурович Гефт даёт в микрофон команду, я слышу, как из динамика под потолком наблюдательного пункта раздаётся: — Десять! Девять! Восемь!

При счёте «Три!» плотно прижимаю бинокль к переносице и смотрю во все глаза в окуляры, и когда звучит «Ноль!» вижу, как яркий красно-огненный шар вспыхивает в конце просеки; он мгновенно распухает до размера восходящего солнца, продолжает увеличиваться в размерах, переливаясь всеми цветами ослепительно белого и красного, и я поражённо замираю: он огромный. Полыхающая сфера движется, разрастаясь во все стороны и поднимаясь над деревьями, в ней появляются чёрные клубы, какие-то сполохи, и я делаю вывод: там всё горит. Точнее, как и при обычных испытаниях маленьких магических шариков, «красная магия», выплеснувшаяся из титановой сферы, выжигает всё на своём пути. Огонь продолжает движение, постепенно замедляя расширение, на его поверхности проскакивают молнии, какие-то радужные пятна, мелькают тени и у меня создаётся впечатление, что скорость движения огненной стены постепенно уменьшается, а внешняя оболочка слегка тускнеет.

И вдруг — снова яркая вспышка, теперь уже по поверхности всего шара: красный цвет, который огненная сфера обрела в последние секунды, вновь сменяется золотисто-оранжевым и ослепительно-белым как от сварки. Вспыхнув, огненный клубок вновь делает «прыжок», резко увеличиваясь в объёме…

Проходит несколько секунд и шар начинает гаснуть…постепенно тускнеет и рассеивается.

До нас доносится грохот… Точнее, вначале я уловил хлопок, затем негромкое напряжённое гудение, а уже потом грохот…

Опускаю бинокль. Чувствую, как слабенький тёплый ветер ударяет в грудь… Неужели до нас докатилось?

Вопросительно смотрю на Гефта, а он внимательно изучает приборную панель, считывая параметры из зоны взрыва.

— Нормально, — делает вывод Николай Артурович. — Для нас опасности нет. Правильно прикинули, что лучше сделать расстояние от наблюдательного пункта до взрыва с хорошим запасом, чем потом аварийно в бункер срываться. Как тебе картинка?

— Впечатляет, — отвечаю я. — Представляю, точнее, не представляю, что в эпицентре творится: там, наверное, опять всё зашлаковалось.

— У тебя следы от окуляров под глазами, — улыбается Гефт. — Там и должна была земля расплавиться и в стекло превратиться, плазма как-никак, температуре в эпицентре около десяти миллионов градусов; очень недолго, но воздействие ударное. А на какую глубину и какой диаметр пятна из шлака будет — это только экспериментальным путём можно установить. Через полчаса увидим, а сейчас предлагаю перекусить; у нас ещё три испытания сегодня.

Картина разрушений, которую мы наблюдали, приехав на бронетранспортёре к центру воронки, не удивила: примерно такое я и ожидал увидеть: в центре «блин» из расплавленного грунта диаметром около сотни метров, дальше ровная поверхность, покрытая тонким слоем пепла, ещё дальше — какие-то неровности и бугорки; от деревьев, стоявших здесь, ничего не осталось. А вот дальше было необычное широкое пятнадцатиметровое кольцо, по кругу опоясывающее эпицентр взрыва — вновь оплавленная земля, за ней — ровная площадка, а дальше, метров через сто — завал из деревьев и веток, валунов и вывернутого грунта.

— Если от полуметрового шара такое воздействие, то что будет от метрового? — задаю я вопрос Гефту.

— Государь решит, нужны ли нам метровые, — пожимает плечами генерал. — И этот вон что натворил, да и фабрика по зарядке сфер у нас всего одна — в твоём лице. А метровый шар объёмнее полуметрового в восемь раз. Может, полезнее иметь восемь поменьше, чем один большой?

Я задумываюсь: так-то Николай Артурович прав. Если зарядку обычных титановых шариков, они же «магические аккумуляторы» я давно поставил на поток и за вечер могу загрузить магическими лепестками и лентами несколько тысяч сфер, то с каждым из одноцветных возиться приходится по полчаса, а то и дольше: работа тонкая, да и наполнять их, в отличие от обычных титановых шариков, приходится «под завязку», добиваясь, чтобы магические элементы внутри начинали перемещаться с замедлением: именно это даёт гарантию срабатывания двух шариков при соударении. Посмотрев, как с десяток специалистов берёт пробы грунта, шлака и пепла, аккуратно укладывая всё в пакетики, а ещё несколько человек ходят с фото и видеокамерами и ведут съёмку, возвращаемся с генералом Гефтом на наблюдательный пункт — пора проводить следующее испытание…

Вечером, за обсуждением итогов прошедших испытаний, лукаво улыбаюсь Николаю Артуровичу: — А какой птичкой ваши специалисты хотят назвать одноцветные шары?

— Ооооо…– смеётся генерал. — Там такая дискуссия была! В конце концов решили сохранить основное название УДОД, так как и к новым сферам название «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» применимо: и обнуляет, и дезинтегрирует «на ура», аж земля плавится. Масштаб воздействия, конечно, другой: если маленькие шарики, применяемые в гранатах и минах — это оружие поля боя и может дать тактическое преимущество, выбивая магическую силу из противника; то новые одноцветные сферы — это уже ближе к оперативному воздействию и вполне подойдут для срыва вражеского наступления на участке фронта или для прорыва. Вот мои специалисты и предложили мощность и характер воздействия вбить в аббревиатуру. Например, первый сегодня испытанный снаряд получит индекс УДОД-К300ВД — «Красный воздействием триста метров со вторичной детонацией». Наши безопасники такому предложению хлопали в ладоши — секретность поможет при таком названии дольше сохранить. А секретность — это наше всё!