Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей - Страница 7

— Его императорское величество просил Вам передать, что он будет рад видеть лейтенанта Первозванова завтра утром. Я Вас встречу возле проходной в Кремль.

Договариваемся о времени, когда мне нужно прибыть, прощаемся, отбиваю звонок, поворачиваю голову к секретарю, сидящему рядом: — Завтра на первую половину дня ничего не планируем, что уже есть в графике — отмени и передвинь на вторую половину или другие дни. Утром меня вызывает император. О предстоящем визите — никому!

Оживление, царившее в машине, стихает: все сосредоточенно и задумчиво молчат. Или, скорее, всем передалось моё напряжение, или стараются не мешать мне, так как видят, что я задумался. Или в лёгком ступоре от того, что человек, сидящий рядом с ними, завтра будет общаться с государем. С императором всероссийским! Многого вы не знаете, мои помощники: насколько это сложно — «общаться» с императором; но это и хорошо, что не знаете: меньше знаешь — крепче спишь. Я же реально напряжён: от прошлой встречи с Николаем Петровичем Романовым у меня остались не самые лучшие воспоминания.

Братья Кравцовы мерки с моей фигуры сняли быстро, поэтому на послеобеденную встречу в ресторане «Золотое кольцо» с моими владимирскими знакомыми и приятелями прибываю первым, и до начала посиделок успеваем пройти по гостиничному и ресторанному комплексу и накоротке поговорить с управляющими. Последовавшее затем общение с друзьями и знакомыми порадовало гораздо меньше, чем могло: мозгами я был уже в Кремле.

Немного размыслив, решил цесаревича Александра не беспокоить, а позвонить Артуру Гефту: может он в своём статусе мужа принцессы Надежды в курсе новых сквозняков, гуляющих в Кремле или какой другой информацией располагает. Мы с ним в аэропорту договаривались встретиться на выходных, так что заодно и о встрече договоримся. Пересечься в воскресенье договорились, но никакими дополнительными сведениями он меня порадовать не смог. Попросив подождать минуту и прикрыв трубку рукой, ровно спустя минуту он добавил, что и папе сказать нечего.

— Но он, как и я, очень будет рад увидеть тебя в любой день, когда у тебя будет возможность, — завершил Артур общение.

Турция — Греция — Болгария — Румыния.

Экскурсионный тур назывался «познавательным», хотя точнее было бы называть его «зрительным»: города мелькали как в калейдоскопе, почти не оставаясь в памяти, и только фотографии площадей и памятников, церквей и мечетей, горных вершин и зелёных равнин, скинутые с карт памяти и рассортированные в ноутбуках по датам и местам посещения, должны были напомнить туристам о путешествии этим жарким летом. Величественный монументализм Святой Софии в Стамбуле, узкие улочки старого города, раскинувшегося по обе стороны пролива Босфор; древние языческие храмы Греции; архитектура болгарской столицы; песчаные пляжи Варны и Мангалии; горные кряжи и виноградники Румынии — всё было интересно сибирским металлургам, в кои-то веки вырвавшимся в летний сезон побывать не просто на юге, а проехаться по зарубежью и подивиться на заморские диковины. И поблагодарить в очередной раз профсоюз металлургов, оплативший поездку передовикам производства и активистам с нескольких заводов. Три автобуса, забитые гомонящей и непоседливой толпой, каждое утро просыпались в одном городе, обедали в другом, а засыпали уже в третьем, зачастую за сутки наматывая не одну сотню километров. Четверо мужчин среднего возраста, одетые, как и все вокруг, в джинсы или шорты и лёгкие рубашки, привлекли внимание лучшей половины тургруппы своей подтянутостью, сосредоточенностью на отдыхе и отсутствием интереса к женщинам: от них оказалось невозможно добиться знаков внимания больших, чем стандартные невинные комплименты. Понятно, что челябинские металлурги суровы, но чтобы настолько? Кому же не хочется расслабиться и немного пошалить в отпуске? Особенно, если вторая половина в силу каких-то обстоятельств в поездке отсутствует. Оказалось, есть такие: вон она, эта четвёрка, сгрудившись у кромки воды, любуется Чёрным морем, не понимая, что вся красота рядом, но с противоположной стороны: лежит загорелая на белоснежном песке пляжа в тонких купальниках, выставив все прелести солнцу. И не только солнцу… Какие-то они неправильные, эти четверо: не иначе, профсоюзные активисты, да наверняка ещё, и все с одного завода, вот и боятся, что любая невинная шалость тут же будет доложена жене «шалунишки» и того пропесочат не только дома, но и на заседании профкома, как утратившего «высокий моральный облик профсоюзного работника». Несчастные они, яркие представители вымирающего вида «Руссо туристо облико морале» *. Не понимают всех нежданных подарков, которые могут им преподнести короткие и яркие туристические каникулы, не следуют совету своего земляка, забывая, что лето — это маленькая жизнь! ** И прожить его необходимо так, чтобы стыдливых воспоминаний хватило до следующего лета.

Увы, вот и сейчас, выйдя на пляж и немного поплавав и поныряв, четвёрка оппортунистов, прихватив по паре бутылок пива, направилась по берегу моря в сторону от пляжа. На ходу, то и дело, кто-то из них с разбега нырял в воду, плескался, отплывал на сотню метров, делал стойку «солдатиком», подняв руки вверх и похлопав ими над головой, и решительными гребками возвращался к берегу. А то и вдвоём или втроём устраивали заплыв наперегонки, а оставшиеся на берегу с хохотом комментировали соревнования, засекая на часах лучшее время. Взрослые мужики, а резвятся как дети.

Постояв немного в кружок и отпив пива, четвёрка «профсоюзных активистов» поднялась на прибрежные холмы, откуда приоткрывался вид на соседние бухту и долину. Взявшись за фотоаппараты, они немного пофографировали пейзажи и себя на их фоне и снова собрались в кучку.

— Как вам пляж и прилегающая зона? — поинтересовался у «туристов» главный среди «профсоюзных активистов», командир полка морской пехоты подполковник Ушаков Иван Михайлович и поднял глаза, слегка кивнув, одному из комбатов.

— Пляж широкий, батальоны полка высадятся, не мешая друг другу, в воде заграждений нет, берег покатый и десантированию ничто мешать не будет, на прилегающих высотах оборонительные сооружения отсутствуют, поддержка с кораблей и авиация снесут обороняющихся, если они успеют подтянуться и занять позиции по гребню вдалеке.

Согласно кивнув, Ушаков, изображая грузинский акцент, проговорил: — Вах, генацвали! ХАроЩий-мана тост! Так вИпьем же за это!

Офицеры чокнулись бутылками с пивом, сделали по паре глотков, и Ушаков задал вопрос командиру танкового батальона Ивану Маслову: — Как твоя техника, не увязнет?

— Однозначно, нет. Песок мелкий, но влажный, под ним щебёночно-каменистая поверхность. «Водяные» и «земляные», если что помогут: заморозят «тропинку» для техники и грунт сцементируют. Но, думаю, это не потребуется: танковым гусеницам зацепиться есть за что, техника не зароется; выше по берегу уже трава и кустарники, танкам этого достаточно. Проскочим на одном дыхании.

Ещё раз чокнувшись и отглотнув пива, Иван Михайлович сделал вывод: — Допивать надо, выдыхается и греется.

Вернувшись к разговору, продолжил: — Давайте пройдём в сторону шоссе, отработаем маршруты; нам лучше не через город продвигаться, чтобы не увязнуть в бою, а сразу оседлать автостраду и со всей дури переть вдоль горной гряды, прикрываясь ею с севера. Городом мобильные группы и второй эшелон займутся. Для нас Генштаб весь расчёт строит на внезапности и скорости. Вечером ещё раз придём сюда по темноте, привяжем световые ориентиры к карте: высадка ночью планируется. Напомните, что на обратной дороге надо магнитики купить и сувениры какие ещё — нам завтра рано утром собираться и ехать дальше — а то пограничники при выезде начнут метаться: туристы и без подарков.

Размахивая руками и непрерывно фотографируясь, группа их четырёх русских туристов стала подниматься на очередной холм в сторону одиноко стоявшей заброшенной церквушки. Местные бы удивились — церковь не древняя, не интересная; да и вид с этого холма так себе: на соседнюю долину с несколькими сёлами, полями и ровными рядами виноградников, и изогнутой лентой шоссе, после развязки делящейся на несколько дорог, разбегающихся в разные стороны.