Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей - Страница 39

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Я продолжаю изучать «атипичное поведение» магических облаков и метровых шаров и как только мы выходим от губернатора, едем с Анатолием Дмитриевичем Губкиным в поле, на «Опытный участок», к облаку. Машина притормаживает метров за двести до облака, я подхожу поближе: в целом, конечно, я и на расстоянии увижу, если облако начнёт «волноваться», но с близкого расстояния могут открыться какие-то детали. По моему звонку дядя Толя тоже приближается к облаку. Так и есть: облако, будто почувствовав его приближение… Хотя, почему будто — оно же реально начало колыхаться, «заволновавшись» при его приближении, а когда до Анатолия Дмитриевича осталось метров пятьдесят, стало сдвигаться в его сторону. Причём, весьма заметно — на метр, если не на полтора. Из магического облако вылетело несколько звёздочек и пара лент: что-то покружилось вокруг дяди Толи и потом вернулось в облако, а одна лента впиталась в него. Когда Анатолий Дмитриевич внутри ограды по кругу обходит облако, оно над ним немного нависает и сдвигается следом. Дядя Толя больше года живёт в Москве, во Владимире бывает не так часто, но каждый раз, когда приезжает, выкраивает пару часов, чтобы побыть у облака. И магическое образование его по-прежнему признаёт за «своего». Дальше едем в госпиталь к Евичу. Здесь результаты тоже оказались ожидаемыми: метровый шар, переданный Юрию Васильевичу, оживился, как только полковник приблизился к нему. Юрий Васильевич показывает мне результаты многолетних измерений магической силы: спустя полгода после появления у него «личного шара», его магическая сила стала нарастать в разы быстрее, чем до этого. Примерно такие же показатели и у дяди Толи — у него вообще в течение многих лет уровень магической силы рос очень медленно и ускорился после того, как он стал заниматься с шариками, и резко ускорился — когда начал появляться вблизи облака.

Владимир. Администрация Владимирской области.

Когда за гостями захлопнулась дверь, губернатор Владимирский, Григорий Семёнович Волхонский, немного задумчиво посидел в кресле, встал и прошёлся по кабинету; остановившись напротив сына, обратился к нему: — Серьёзные дела закручиваются. Даже если цесаревича дед-император не отпустит, всё равно такой представительной делегации Романовых в нашей губернии никогда не было. А значит и других аристократов съедется не десятки, а сотня, а то и две. Так что организуем учения и их культурное сопровождение со всем радушием и размахом. У нас же финансирование новогодних торжеств, Рождества и каникул идёт одной статьёй, вот и урежем немного свои танцульки, а деньги перекинем на вторую половину января; я с финансовым блоком переговорю. Готовь совещание — военных обязательно пригласим, чтобы понимать их возможности, наших всех запряжём в подготовку. С отельерами надо договориться, и не только во Владимире; нам и в Юрьевце, Судогде и Суздале гостиницы и дома отдыха могут потребоваться. А для простолюдинов и дворян помельче, может быть, какие-то общежития и спортзалы при лицеях снять. Лично прокатись, посмотри, куда селить не зазорно. Сделаем приём, ужин и бал на открытии, отдых в выходные в середине учений и бал в конце. Наше дворянство надо уже извещать — они же дочкам-внучкам платья начнут шить и драгоценности заказывать, время на это надо. И финансы из многодетных отцов семейств потрясти стоит — чем лучше мы всё организуем и чем дольше аристократия на наших балах и посиделках задержится, тем выше возможность наших девок замуж выдать. Так что папаши пусть вложатся — и не только в стол и оркестр, а и в украшение города, костюмы для всяких там постановок: гости уедут, а это останется. Сколько же хлопот было с Первозвановым, пока он у нас учился. Радовал, он, конечно, достижениями и деловой хваткой, но ухо с ним востро держать приходилось. Зато сейчас этими своими учениями он настолько авторитет области, да и доходы бюджета поднимает, что хоть снова его награждай. Два года назад, помнится, я ему медаль «За заслуги перед Владимирской областью» вручал. Примерно такого же уровня у нас «Знак Андрея Боголюбского», по статуту его как раз за спорт, культуру и туризм вручают. Самое то: Андрей, как верующий, оценит. Да и с монастырём, где он воспитывался в младенчестве и раннем детстве, у названия знака связь непосредственная. А Почётного гражданина прибережём на следующий год — не удивлюсь если через год сюда на учения наследник престола или сам император изволит быть. Так-то, резкий наш юноша очень быстро шагает, берёт высоту за высотой как тот прыгун, и ведь вниз не сваливается. У всех остальных так не получается — каждый ведь где-то поскользнётся, или замедлится, а то и вовсе упадёт.

Губернатор остановился около сына, развёл руки и процитировал:

'Такова вся спортивная жизнь, —

Лишь мгновение ты наверху,

И стремительно падаешь вниз'. *

Ярослав Григорьевич поднял удивлённые глаза на отца-губернатора, который с чего-то начал цитировать Высоцкого…

«Вечер поэзии» от губернатора продлился недолго, Григорий Семёнович умолк и продолжил о деле: — И нашему Святу стоит поплотнее задружиться с Андреем: Свят у нас моряк, в Первозванов — морпех, оба в тельняшках. Вроде и ранее они ладили, но пока Андрей служил, не общались. Любимая общая тема, как и у всех мореманов, у них есть — про то, какие сухопутные неправильные: даже в слове компАс в ударении ошибаются.

* Владимир Высоцкий «Песенка прыгуна в высоту», 1977 г.

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

Настроение, бывшее с утра хорошим, Константину Михайловичу в эту субботу испортили внуки. Испортили невзначай, своим оживлённым оптимизмом и рассказом об «атмосферной вечеринке» с магическим шоу «ТурбоРусь» для студентов Дипакадемии.

Проводив внуков и правнуков, разъезжавшихся по столице или нашедших себе отдых во дворце, Константин Михайлович дождался в гостиной прибытия брата Михаила Михайловича, повёл его в рабочий кабинет, пригласил старшего сына, и как только они вошли, бросил на стол пачку разноцветных буклетов, которые веером разъехались по полированной поверхности стола.

В раздражении Константин ткнул в них пальцем, показывая брату: — Каждый день этот Первозванов! Ах, магическая учёба! Ах, квадрокоптеры! Ах, снайпера! И ладно бы только школьники, как было раньше, так нет же, программа уже и для курсантов предусмотрена и даже для младших офицеров. Вон, набрали проспектов с рекламой будущих учений. За завтраком все уши прожужжали, как настырные осенние мухи. Наверняка, втихаря сговорились меня обрабатывать и теперь дуют в оба уха без перерыва; как бы насморк от сквозняка не получить. И ведь не откажешь: твой «бегунок» из рода — Антон, своим отпрыскам уже разрешил участвовать. У него и Антон Антонович собирается, и уже ездившие пару лет назад Борис и Глеб; и младшего, Даниила, тоже подтянули.

— У меня похожая ситуация, — раздражённо кивнул головой Михаил Михайлович, — но мне ещё сложнее: вышедший из рода и ставший самостоятельным, мой Антон — старший брат для Валерия и Льва; а Антоновы сыновья Борис с Глебом с детьми младших братьев постоянно общались и каждый день за одним столом сидели. Они всё равно контакты поддерживают, так что мне эту тему вообще не выключить. У тебя по поводу Первозванова какие-то мысли есть?

Константин Михайлович в раздражении цыкнул уголком рта: — К сожалению, Радзивиллы слились. Гедеон Янович, возглавляющий сейчас род, запрещает своим даже коситься в сторону Первозванова, не то, что плохое слово в его адрес сказать. Что, естественно, исключает любые действия со стороны любого из их рода в адрес Первозванова: все понимают, что Гедеон «на раз» из семьи исключит, как ранее поступил с Тадеушем Кристиновичем, и инициатору придётся самостоятельно улаживать ситуацию. А зная стрелковые навыки Первозванова, Радзивиллы, наверное, думают, что с дыркой от пули в голове что-то уладить не получится. Кстати, и Вацлав Кристинович, губернаторствующий сейчас в Курганской области, лёгкий намёк от нашего гонца отмёл со всей решительностью. Стало быть, и он не боец, во всяком случае, пока ситуация не изменится. Так что папку из нашего архива, касающуюся взаимодействия с Радзивиллами я лично в камине сжёг — по листочку бросал и пепел кочергой перемешал, чтобы ни буквы не осталось. Всё, что от нас в Польшу к Тадеушу Кристиновичу уходило, передавалось на словах. Ну, кроме денег, конечно. Его посыльные все так и остались в болотах под Гродно. А рядом с ними лежат те, кого мы к нему отправляли; тут у нас все концы в воду надёжно спрятаны. Жалко ресурсов, но ничего не поделаешь: размах дел у нас большой, иногда что-то и не получается провернуть.