Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей - Страница 35

Секретарь достаёт коробку — подарок. Вновь беру микрофон: — Мой подарок больше для жены моего друга. В прошлой жизни, когда мы были морпехами, я подарил Григорию саксофон, чтобы у него был инструмент, хотя бы приблизившийся по уровню звучания к его таланту. Теперь же, когда вы стали пусть и небольшим, но единым оркестром, мне искренне хочется, чтобы первая скрипка в этом оркестре звучала чисто!

Все понимают, что подарок с намёком, но что внутри — непонятно. Передаю коробку; не заморачиваясь на политесы, разноцветную фольгу тут же разрезают, из коробки извлекают футляр, а из него — скрипку.

Кристина, которой передают скрипку, своим ошалело-растерянным и немного восторженным видом напомнила мне Григория, когда он на день рождения получил саксофон. Она осторожно, кончиками пальцев, принимает тёмно-коричневую красавицу, аккуратно вертит её в руках и выдыхает: — Сам Юра Почеков делал!

Вот это «сам», произнесённое с придыханием и уважением, убедило меня, что секретарь, занимавшийся подбором подарков, с заданием справился на отлично.

Польша. Варшава. Сейм.

Ежегодное выступление монарха в польском Сейме было ритуальным: доклад короля «О положении в стране и перспективах ближайшего развития» предварял голосование по уже согласованному бюджету на следующий год. Через несколько дней, внося бюджет на голосование Сейма, премьер и другие министры выступят в его «защиту». Но и эти «отчёты» были данью спеси магнатов: всё в бюджете, вплоть до расходования последнего злотого было заранее согласовано, распределено за глухими дверьми кабинетов в жарких спорах и тихих договорняках. Публичная якобы «борьба» за изменение той или иной суммы в расходах давала каждому из магнатов право обречённо разводить руками: мол, сделал всё, что мог. Сейму в целом речи в защиту обездоленных были нужны для демонстрации полякам заботы об избирателях, сирых и убогих: поддержание иллюзии участия «народных избранников» в управлении государством было выгодно всем — депутатам, королю, министрам. Времени только жалко на бесполезную болтовню; депутатам Сейма проще — они к такой «работе» привыкли за десятилетия просиживания штанов в парламенте: почти каждый магнат был депутатом от своего воеводства, повета и гмины и пока возглавлял род, избирался и в Сейм. И в партии депутаты вступали так же — скопом: если главный депутат от воеводства решал сменить партийную принадлежность, вместе с ним в новую партию уходили и все вассальные депутаты.

Король Август Богуслав Лещинский правила игры знал отлично: не первый год на троне, с детства вырос среди этих чванливых улыбчивых змей. Так что выйдя на трибуну он отчётливым, хорошо поставленным голосом, с верно подобранной интонацией начал зачитывать свой доклад. Он уверенно смотрел в зал, изредка покачивал головой, улыбался или хмурился: телесуфлёр выдавал текст на специальное многослойное стекло перед ним и сидящим в зале и всем телезрителям могло показаться, что король Август Богуслав без запинки выступает в течение получаса. Выразив надежду, что парламент оценит работу правительства по вёрстке бюджета и сможет быстро утвердить главный финансовый документ на следующий год, король Лещинский умолк. Осталась ещё одна скучная обязанность: ответы на вопросы. Но и здесь ритуал был отработан веками: вначале маршал Сейма, а затем председатели каждой из фракций задавали ему по одному вопросу. А помощники короля заранее выбрали наиболее актуальные темы, циркулирующие в столичном бомонде — именно эти вопросы неизменно задают самые видные аристократы. Август Богуслав улыбнулся: процентов на восемьдесят он был уверен в том, кто и какой вопрос задаст. Ответы тоже готовы и будут стандартными, как и вопросы: «Ваш вопрос очень важен для нас»; вначале поблагодарить за важность, обозначить понимание темы, пообещать поддержку, назвать цифру или факт…

Но сегодня маршал Сейма удивил короля: — Ваше величество, — начал он степенно, — в начале года многим полякам был нанесён материальный урон во время бандитского рейда русских войск по нашей территории. Наши армия и правоохранительные структуры не смогли оперативно выдавить русских за пределы Польши? Намерена ли корона каким-то образом компенсировать населению потери, возникшие в связи с низкой эффективностью некоторых государственных органов?

Август Богуслав тут же бодро ответил, что идёт разработка методики оценки и выплаты компенсаций и для этого будет сформирован специальный фонд. Король порадовался тому, как гладко и быстро он смог сориентироваться, и без подсказок придумать про «компенсации» и «фонд». А ещё он с ненавистью подумал, что маршалу Сейма вопросы по «неэффективности» надо задавать напрямую своему лучшему другу — министру полиции, который не смог предотвратить грабежи и бестолково вылавливал дезертиров.

Ещё больше короля Лещинского удивил вопрос от лидера ведущей фракции — цены на земли и жильё на востоке Польши упали, поляки и бизнес несут убытки, население массово переезжает в западные области, так как перестало считать восток страны безопасным… А следом посыпались вопросы от других фракций и Август Богуслав понял: да они дико берега попутали…! Армия не боеготова… Магическая подготовка никакая… Энергетика изношена… Промышленность не модернизируется…

Король не хуже магнатов знал все проблемы Польши, иногда проводил совещания по актуальным темам, но именно Сейм блокировал даже не реформы, которые бы неизбежно уменьшили доходы магнатов, а их простое публичное обсуждение. Теперь же его перед всей страной выставили как главного виновника военных неудач и падения уровня жизни поляков.

И это оказалось не всё… Поднявшийся для вопроса депутат от одной из маленьких фракций, сказал, что у него нет вопроса, а имеется предложение: — Мы все только что убедились, что король не владеет ситуацией в стране и не может урегулировать идущие процессы в сторону положительной динамики. Предлагаю поставить на голосование вопрос о вотуме доверия монарху.

Август Богуслав негодовал: ещё вчера, сидевшие в зале лидеры фракций, лебезили перед ним, готовы были целовать руки и задницу и пресмыкаться, заверяли даже не в дружбе, а в преданности. И так резко переобулись. Он это запомнит. И уже завтра… нет, ещё сегодня кто-то из них почувствует его гнев; а остальные попозже.

Взглянув на короля, маршал Сейма вопрос о недоверии королю поставил.

Импичмента Лещинский не боялся — отстранить короля от власти нелегко: за это должны проголосовать три четверти парламента, а с учётом того, что развалившаяся «английская» партия контролировала больше половины голосов Сейма, и разругавшиеся «половинки» всегда оказывались по разные стороны баррикад, собрать нужное число голосов «за» невозможно.

Оказалось, возможно.

Увидев на табло результаты голосования, Август Богуслав во весь голос крикнул: — Это заговор!

Но его микрофон был отключен, да и зал потонул в аплодисментах встававших и бурно хлопавших в ладоши депутатов.

Глава 15

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Накануне посвящения молодых студентов дипакадемии в «юных дипломатов» мне позвонил цесаревич и сообщил, что на нашу студенческую тусовку должны прибыть его родственники: — Я молодую поросль Романовых проинформировал о предстоящих «дроно-магических учениях», они загорелись. А заодно сообщил, что у них есть возможность увидеть выступление магического театра. Идея была горячо и единодушно поддержана. Так что передаю тебе эстафетную палочку — жди гостей.

Предупредив ректора и Якова Куракина, занимаюсь встречей прибывающих гостей, наблюдаю за работой персонала «Галактики» и интенсивно работаю — сегодня я похож на студентов, раздающих рекламные листовки возле метро: периодически, причём, с высокой периодичностью, кто-то из гостей подходит ко мне с вопросами по зимним учениям. Коротко рассказываю, поинтересовавшись возрастом предполагаемых участников, выдаю небольшие буклеты, в которых расписаны кратенькие программы учений для каждой возрастной группы. Если бы не эти программы, я бы давно охрип, а так — уважительный поклон княжичу/графу/баронету, уверения в том, что мы будем искренне рады видеть представителя такого уважаемого рода на провинциальном мероприятии, короткий рассказ в соответствии с интересами собеседника о предстоящей «войне». Каждый раз, вручая программки учений, мысленно благодарю свой неожиданно возникший «информационный штаб» из старших детей приюта — я с ними общаюсь каждый день и обговаривая будущие учения, как-то упомянул о проблеме с потенциальными участниками: с каждым из желающих попасть на учения приходилось слишком долго беседовать — все они из аристократии и отправить просто записаться к секретарю я не могу. Дети в проблему вникли и буквально на следующий день я получил от них свёрстанные «раскладушки» с парой картинок, короткими текстами и контактами. Именно то, что надо.