Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 3

Помощник шагнул вперёд, набрал воздуха и объявил громко, на весь зал, что перед ними Око Грандмастера и его поручитель, и что дальше говорить будет Око.

Шумок стих. Три десятка пар глаз повернулись ко мне, и в них были усталость, недоверие, любопытство, а также недовольство тем, что их подняли ради непонятного дела. Никто не рад здесь стоять. Никто пока не понимал, чего от меня ждать.

Я обвёл их взглядом, не торопясь, дал тишине повисеть.

Брок за плечом чуть повернул голову и выдохнул мне тихо:

— Ну, парень. Вот они, твои соколики. Гляди.

Глава 2

Я стоял и ждал, что кто-нибудь из них подаст голос первым. Так обычно и бывает в таком сборе. Кто-то не выдерживает тишины и заговаривает, а по тому, как он это делает, уже видно, чего он стоит. Но эти молчали. Три десятка человек стояли в две шеренги, смотрели, и ни один не открыл рта. Лица у них были хмурые, усталые и недобрые.

Тишину нарушало только шипение угля в железных корзинах.

Я шагнул вперёд.

— Знаете, зачем вас позвали? — спросил я. — Или вам ничего толком не сказали?

Гвардейцы переглянулись. Я поймал эти взгляды, что пошли по рядам — они искали, кому говорить, кто возьмёт это на себя. Так всегда, когда народу много, а старшего над ними нет. Каждый ждёт, что рот раскроет сосед.

Наконец, из первой шеренги подался вперёд тот здоровяк с квадратной челюстью, которого я приметил ещё от двери. Он держал шлем на сгибе локтя, стоял твёрдо, ногами врос в камень. За ним и вправду признавали право старшего, я это видел по тому, как соседи чуть подались назад, уступая ему.

— Сказали немного, — проговорил он. Голос у него был низкий и ровный. — Подняли среди ночи, согнали сюда. Сказали — набор будет в какой-то особый отряд. И что начальник новый над нами объявился. — Он мазнул по мне тяжёлым взглядом. — А кто ты таков, что тебе нужно и с чего нам тебя слушать — про то ни слова. Так что ты уж объясни, по-хорошему бы.

Меня это задело — не он, а сам порядок. Людей вырвали из караула, из готовности идти к стенам, притащили в зал и бросили ждать невесть чего, ничего не объяснив. И теперь этот осадок висел в воздухе, и мне же его разгребать. А времени на это не было. Времени вообще ни на что не было.

Я кивнул.

— Объясню коротко, потому что долго рассусоливать некогда — сами понимаете, что за ночь на дворе. — Я обвёл их взглядом. — Иль-Примо назначил меня Оком Грандмастера — это старая должность. Её вводят редко, не каждый Грандмастер за свой век её призывает вообще. Око говорит его словом и смотрит его глазами. И перед всем Советом Искр он дал Оку право собрать свой отряд из вас. Отряд этот будет зваться Калёными и слушать мои приказы.

По рядам прошло движение.

Кто-то тихо хмыкнул на слове «Калёные», и следом ещё один, вполголоса, соседу на ухо. С левого края второй шеренги кто-то сплюнул в тёмный угол, где грудой лежал шлак.

Я стоял и смотрел на них. Ничего другого и не ждал. Прикормленный народ, у каждого тут свои годы службы, привычки и хозяева. Чужак с печатью на груди им никто. И всё равно глядеть на это было тошно.

— Если кто хочет что сказать — говорите громко, — сказал я. — Так, чтобы все слышали. Бормотать по углам тут незачем. У меня к вам разговор прямой, и вы мне отвечайте прямо.

Смешки притихли.

Из второй шеренги подал голос жилистый рыжий парень — тот, у которого глаза так и бегали по залу.

— А чего эти Калёные делать-то будут? — спросил он. — За какими такими делами нас собирают?

— Делать будете то, что прикажу я. — Поглядел на него. — Или Брок. Он поставлен поручителем Ока, его слово идёт следом за моим. Двое нас, и приказы вам от нас двоих.

Я сказал это и сам почувствовал, что слова пустые — про приказы и поручителя. Так с людьми не говорят, когда хотят, чтобы они пошли. Это была подводка, и они это, кажется, чуяли не хуже меня. Так что я перешел к тому, к чему этими словами подводил.

— А теперь главное. Слушайте. — Голос я сбавил, и от этого в зале стало тише. — Острову сейчас грозит беда, и беда крупная. Дело идёт к тому, что Иль-Ферро может потерять волю и независимость. И угроза эта не только с моря, откуда идут вымпелы — она может прийти изнутри. От тех, от кого её не ждёшь. Калёные — тот отряд, что будет стоять за остров и за людей, которые на нём живут. Честно стоять, без второго дна.

Сделал паузу.

— Понимаю, как это всё выглядит. Пришёл кто-то, встал перед вами, назвался Оком, требует идти за ним, а вы его в глаза первый раз видите. — Я кивнул сам себе. — Так вот, чтобы вы знали, с кем говорите. Тем оружием, что вышло из моих рук, нынче ночью убили Левиафана. Того самого, что выл в проливе. Ядро этого зверя, может статься, и есть ключ к спасению острова. И Иль-Примо оказал мне честь — сделал меня своими глазами, что проследят, чтобы всё им задуманное было исполнено, даже если кто-то снаружи или изнутри вздумает этому помешать.

— Какие такие изнутри? — Голос был из первой шеренги — я не уловил, чей. — Ты о ком, мастер?

— Пальцем показывать не стану, — сказал я. — Нет у меня на то ни имён, ни доказательств, а бросаться такими словами впустую я не привык. Скажу одно — есть причины думать, что на острове зреет заговор, чтобы свалить власть и отдать Иль-Ферро врагу. Оттого и спешка. Оттого и Око. Грандмастер ввёл эту должность не от скуки, а во благо, потому что одному ему за всем уже не углядеть.

Народ примолк. Я видел, что до кого-то доходит.

— Да про себя-то скажи хоть! — крикнул кто-то с края. — Что ты за птица, откуда взялся?

— О себе рассказывать можно долго, — ответил я. — А ночь короткая. Скажу так. У кого-то из вас сейчас, на все эти мои слова, шевельнулось что-то внутри. Желание быть при том, чтобы с островом всё сложилось по-хорошему. Быть к этому причастным. Вот такие люди мне и нужны. Я за ними и пришёл.

Из второй шеренги выступил тот смуглый, с тяжёлым, будто заспанным взглядом. До сих пор он молчал и стоял тихо, а теперь заговорил, и голос у него оказался спокойный.

— Боевой опыт-то у тебя есть, мастер? — спросил он. — Или ты всё больше у наковальни?

— Есть, — сказал я.

Я не стал ничего к этому добавлять.

Смуглый ждал, что скажу больше, но я молчал, и тогда голоса пошли по рядам.

— Ты уж расскажи, — проговорил кто-то из первой шеренги. — Нам это не пустое. Абы за кем идти резону нет.

— Пойти-то пойдём, куда денемся, — подхватил другой, погрубее. — Прикажут — пойдём. Только сам же сказал, что тебе особые нужны, кто зов почуял. А как я его почую, коли про тебя знать не знаю?

Я кивнул.

— Верно говорите. И то, что говорите вот так, в лицо — это правильно. Я это ценю. Рты вам затыкать не стану, и подпевал мне не надо. Мне надо, чтобы вы понимали, за кем идёте.

Обвёл их взглядом.

— Раз хотите знать — вот. У меня седьмая ступень Закалки. У Брока девятая.

По рядам прошёл шорох. Про девятку они поняли сразу, что это такое. Даже на этом острове девяток можно по пальцам пересчитать. Да и как будто бы семеркой из низ них или мало кто обладал, или не обладал вовсе.

— Брок всю жизнь бьёт зверя, — сказал я. — Такого, от какого у простого человека волос дыбом встаёт и ноги отнимаются. А я дрался с тьмой, что поднималась из северных гор. С кузнецом, в которого эта тьма вошла и переломала его изнутри. С практиками дрался, когда силы были не равны. А последний раз бил мертвеца, чтобы взять ступень выше себя. Так что опыт есть.

Я перевёл дух.

— Но повторю ещё раз — время не ждёт. Под горой просыпается Лорд. Его надо усыпить обратно, пока он не пробил скалу нам на головы. И оружие, которым это сделают, я сковал своими руками. Ваше дело будет проследить, чтоб это оружие дошло куда надо, а не сгинуло по дороге. Боец из меня не первый на острове, врать не стану, но и не из робких — своё взять могу.

Брок за плечом шевельнулся.

Он выступил вперёд, встал рядом со мной, и по закопчёному лицу его пошла та жёсткая усмешка, что появлялась у него перед дракой или перед крупным разговором. Он оглядел ряды, и во взгляде у него не было ни капли заискивания.