Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 28

Сон должен был прийти сразу.

Я закрыл глаза и начал считать вдохи. На седьмом где-то за стеной хлопнула дверь. Звук ударил по слуху, словно рядом опустили деревянную балку. В коридоре прошёл человек. Каждый его шаг отдавался в голове. Потом ветер коснулся ставен, и петля протяжно скрипнула.

Я перевернулся на спину.

Костный Очаг продолжал работать. Слабые толчки поднимались по позвоночнику и расходились к рёбрам. Организм восстанавливался, мышцы расслабились, веки налились тяжестью. Вот только внутри сохранялось напряжение, которому я никак не мог дать имя.

Через некоторое время повернулся на другой бок. Затем сбросил покрывало, потому что стало жарко. Спустя несколько минут снова укрылся. Ночной воздух проникал через оконную щель и холодил влажные волосы.

Когда-то мне хватало того, чтобы Борг выдал несколько мешков угля. Тогда целый мир умещался в кузнице Гуннара. Требовалось сохранить огонь, выполнить заказ и пережить возвращение пьяного мастера. Каждая задача имела форму. Уголь можно было взвесить. Железо можно было проверить ударом. Даже злость Гуннара подчинялась понятным причинам.

Теперь я лежал в комнате, достойной главы богатого цеха. В кошеле хранилось золото, которого хватило бы на десяток кузниц. Моё имя собирались вынести на выбор мастеров Иль-Ферро. Система перестроила тело до восьмой ступени.

Сна всё равно не было.

Брок.

Я стиснул зубы и уставился в темноту.

Ярость поднялась из Нижнего Котла и быстро растеклась по меридианам. Кожа нагрелась. Воздух над покрывалом задрожал. Перед глазами возникла палуба баркаса, которую я никогда не видел. Больдо падает с перебитой шеей. Огненный импульс выбрасывает человека за борт. Брок стоит среди тел и торгуется с Лейвом о золоте.

Хотелось найти его. Хотелось посмотреть в глаза и услышать объяснение. Хотелось ударить так, чтобы девятая ступень перестала иметь значение.

Следом приходила тоска.

Огромный кусок жизни закончился вместе с этой дружбой. Зимние дороги, Травный Двор и Костяной Яр теперь принадлежали прошлому. Пять лет в Бухте тоже хранили присутствие Брока, даже когда он пропадал в Мариспорте. Старый волк всегда мог вернуться, распахнуть дверь ногой и потребовать выпивки. Я привык считать его частью своей дороги.

Теперь между нами лежали тела Калёных.

Я лежал несколько часов. Ночь за окном углубилась. Песня в городе давно смолкла. Кузницы продолжали стучать, хотя их ритм стал реже. В коридорах внутренней башни установилась тишина. Пару раз я почти проваливался в сон, затем память подбрасывала новый образ, и глаза снова открывались.

Наконец я сел.

Сон держался где-то рядом и не желал подходить ближе.

На столе стоял поднос — кувшин с разбавленным вином и еще один с водой. Есть не хотелось. Я выпил воды и начал одеваться.

Чистая одежда удобно легла по телу. Сапоги немного давили в подъёме, хотя после нескольких шагов кожа подалась. Кошель с золотом я закрепил под рубахой. Привычка носить всё состояние с собой стала частью жизни беглеца. Печать поднял со стола и несколько мгновений держал в руке. Затем надел цепь на шею. Металлический глаз скрылся под рубахой и лёг на грудь.

Мешочек с Древним Духовным Камнем нашёлся среди старой одежды. Я провёл пальцем по выцветшей завязке и тоже забрал его.

За дверью никого не было.

Я вышел в коридор и направился к лестнице. Белое пламя в нишах стало ниже. Возле поворота дремал стражник, прислонившись к стене. При моём появлении он выпрямился и опустил взгляд к печати, проступавшей под рубахой.

— Как пройти во внутренний двор старого бронника? — спросил я.

— К мастерской Ока?

— К ней.

Стражник объяснил дорогу. Пришлось спуститься к оружейному ярусу, пройти вдоль галереи с закрытыми складами и повернуть возле статуи молотобойца. Я поблагодарил его и пошёл дальше.

Ночная Цитадель ощущалась иначе. Днём коридоры принадлежали писцам и мастерам. Сейчас они опустели. Издалека доносился рокот Великих Горнов. Каменный пол слабо вибрировал под подошвами. После усыпления Сольфара ритм стал ровнее. Древний Лорд спал среди разрушенных хребтов, а его Ци по-прежнему текла через остров.

Возле оружейных складов встретился патруль. Старший узнал меня и приложил кулак к груди. Вопросов он задавать не стал. Ещё через несколько переходов я добрался до малого внутреннего двора.

Над стенами висел кусок ночного неба. Морской ветер проваливался в каменный колодец и гулял между плитами. Под широким навесом темнела мастерская бронника. Охрана у входа отсутствовала.

Я вошёл под навес.

Запах угля сохранился, хотя горн давно погас. На полках лежали инструменты прежнего хозяина. Наковальня Гуннара стояла на каменной тумбе в центре. Молоты с амальгамой висели возле верстака. Всё находилось на своих местах.

Я зажёг масляную лампу. Огонёк дрогнул и осветил верстак. Затем запалил вторую лампу возле горна. Тени от инструментов потянулись по стене.

Несколько минут я стоял, прислонившись к кладке горна. Здесь дышалось легче. Камень, металл и запах старой окалины возвращали миру привычную форму.

Я подошёл к верстаку и снял печать. Положил её в центре. Металлический глаз смотрел на меня снизу.

Рядом лёг кошель Древнего Духовного Камня. Я вытащил камень и положил его рядом.

Опёрся ладонями о край верстака и опустил голову.

Власть и сила.

Затем развязал кошель с золотом и поставил рядом. Монеты ударились о дерево.

Деньги.

Три вещи, определявшие большую часть человеческих поступков, лежали перед глазами. Брок выбрал одну из них. Иль-Примо предлагал мне другую. Система годами толкала меня к третьей.

В груди снова стало тесно.

Перед глазами возникла Эйра. Усталое лицо, светлые волосы и прямой взгляд. Она ждала меня где-то в Цитадели или в мастерской Арно. После седловины мы ещё толком не разговаривали. Она могла уже узнать о Броке и погибших Калёных. Возможно, сейчас тоже лежала без сна и гадала, каким человеком я вернусь после Совета.

Мне следовало пойти к ней.

Ноги остались на месте.

Мысли двигались беспорядочно. Я никак не мог понять, чего хочу. Даже чувства потеряли ясность. Ярость смешивалась с виной. Желание уйти с острова соседствовало с тревогой за его людей. Предложение Иль-Примо давило на плечи, хотя где-то глубоко уже поднимался знакомый голод.

За всю эту жизнь я редко оказывался в подобном состоянии. Даже перед смертельной ковкой задача сохраняла очертания. Сейчас опора исчезла. Любое решение казалось правильным, пока я смотрел на него с одной стороны. Стоило повернуть его другой гранью, и по поверхности сразу ползла трещина.

Я выпрямился и отошёл от верстака.

В углу стоял ящик с остатками металла. После ковки «Пробойников» там остались обрезки обычного железа и несколько кусков дикого каменного. Я присел перед ним и начал перебирать заготовки. Пальцы двигались сами, проверяя вес и форму.

Система раскрывала свойства каждого куска.

[Обрезок дикого каменного железа.]

[Качество материала: 76%.]

[Дефект: продольное напряжение после неполной проковки.]

Следующий оказался слишком толстым. Третий хранил следы перегрева. Под несколькими полосами обнаружился тонкий брусок обычного железа. Он был прямым, ровным и достаточно чистым.

[Железный брусок.]

[Обычный ранг.]

[Качество материала: 73%.]

[Структура однородна.]

[Рекомендуемое применение: мелкие крепёжные изделия.]

Я улыбнулся.

— Отлично подойдёшь.

Брусок лёг в ладони. Я закрыл глаза и направил Ци через пальцы. Внутренний Горн отозвался сразу. Жар прошёл по костным каналам и собрался в кистях. Металл начал теплеть. Его поверхность потемнела, затем налилась красным свечением.

Очаг Равновесия удерживал поток устойчивым. Огненная Ци входила в структуру без рывков. Железо стало оранжевым. По мастерской разлился сухой жар. Кожа ладоней выдерживала температуру, которая когда-то оставила бы от пальцев обугленные кости.