Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 16

За кормой вспыхнуло алое зарево. Рунный удар пришёлся в борт островного корабля, и над водой поднялось облако щепы. Через несколько мгновений до баркаса дошёл грохот. Люди на палубе невольно повернули головы. Высокий альдорийский галеас уже протискивался через пролом в строю. С его носовой надстройки били тяжёлые стреломёты, окружённые голубыми защитными контурами.

Лейв кивнул туда.

— Скоро здесь станет тесно. Лодка, с которой я пришёл, развернётся к северному крылу. Ваш баркас идёт к берегу. Вот и весь мой расчёт.

— А мой расчёт сидит под палубой, — отрезал Брок. — И светится так, что половина моря его чует.

— Рядом с тобой стоят шестеро бойцов. Сам ты достиг девятой ступени. — Лейв чуть повёл головой, разглядывая огненную ауру под кожей Брока. — Опыт на тебе виден лучше любого клейма. В нынешнем состоянии я ничего вам не сделаю. Даже при большом желании.

Он шагнул ближе.

Больдо немедленно двинулся навстречу.

— Стой где стоишь, — проговорил десятник.

Лейв остановился. В его лице мелькнула досада. Она тут же ушла глубже, оставив прежнюю усталую сдержанность.

Брок смотрел на него и вспоминал десятки похожих возвращений. Иногда после охоты оставалось достаточно сил, чтобы войти в город на собственных ногах. Иногда товарищи тащили тебя на плаще, а в голове жила одна мысль о награде. Золото означало закрытый контракт. Пока мешок лежал в чужом сундуке, дело продолжало держать охотника за глотку.

Лейв своё золото заработал. Крепко заработал. Он поднялся на спину Левиафана, удержался там и всадил болты Кая в нужный узел.

— Чёрт бы тебя побрал, — прохрипел Брок.

Лейв промолчал.

— Ты пойми, парень. Цена у камушка такая, что вокруг него скоро родные братья начнут друг другу глотки резать. Я тебя впервые вижу. Слепая вера годится для храмовых дурней. Мне потом отвечать перед Каем и стариком Иль-Примо.

— Чем ты рискуешь сейчас? — спросил Лейв. — Рука висит плетью. Резерв пуст. Ты чувствуешь это через ауру. Любая попытка добраться до люка закончится раньше первого шага.

Он говорил спокойно, глядя Броку в глаза. Под этой спокойной оболочкой жила гордость — Брок это видел. Просить ему явно приходилось редко.

— Я хочу на остров, — продолжил Лейв. — Война в проливе принадлежит флоту. Политика — совету и королю. Зверь был моим делом. Зверь мёртв.

Брок поморщился. После рёва Левиафана фраза прозвучала тяжело. Древний Владыка лежал рядом, медленно уходя под воду. Над чешуёй ещё копошились последние мясники, спускаясь к рабочим лодкам. Лейв заплатил за победу собственной кровью и сейчас стоял перед чужим отрядом, выторговывая место на баркасе.

Силой его прогонять выходило глупо. Оставить на борту без присмотра — ещё глупее.

Решение сложилось само.

Брок обернулся к Калёным.

— Трое остаются возле люка. Глаз с крышки не спускать. Я посижу рядом с нашим героем. До берега довезём, после чего сдадим Вальмонте вместе с его славой и переломанными костями.

Бойцы переглянулись. Гвидо первым убрал ладонь с рукояти, хотя напряжение в плечах сохранилось. Дарио вернулся к румпелю. Сельмо замер возле люка, ожидая прямого приказа.

Больдо продолжал стоять между Лейвом и трюмом.

— Командир, — сказал он глухо, — приказ Ока был ясен.

— Я его слышал теми же ушами.

— Чужих на борту быть не должно.

Брок подошёл к десятнику почти вплотную. Больдо выдержал его взгляд. В этом упрямстве не было жажды спора. Мужик держался за приказ и собирался держаться до конца, каким бы не был новый начальник.

Это Броку нравилось.

— Расслабь загривок, Больдо. Чужак сядет у носа. Я буду рядом. За ядром следишь ты. Вздумает наш красавец чудить — поджарю прежде, чем он успеет вспомнить про свою Ци.

Больдо медленно посмотрел на Лейва. Затем перевёл взгляд на закрытый люк.

— Ты командир, — произнёс он. — Решение твоё.

— Вот и славно. Держи клеть крепче. Сегодня она дороже всех нас вместе.

Десятник кивнул и направился к люку. Вместе с ним туда встали Марко и Раф. Раф поднял оброненный топорик и заправил его за пояс. Сельмо остался чуть поодаль, откуда мог видеть весь трюмный проход.

Брок повернулся к Лейву.

— Видишь банку у носа? Сядешь туда. Просидишь до причала. Руку держи на виду. Почую движение Ци — запылаешь ярче Великих Горнов. Как они там устроены, понятия не имею, зато знаю, что горят знатно.

У Лейва мелькнула слабая усмешка.

— Условия щедрые.

— Благодари мою добрую душу.

Лейв прошёл к носу. Калёные следили за каждым его шагом. Метатель сел на поперечную банку, прислонился спиной к борту и уложил повреждённую руку на колени. Голова опустилась. Светлые волосы закрыли лицо.

Брок ещё несколько мгновений смотрел, затем развернулся к корме.

— Капитан! Хватит любоваться тушей! Отчаливаем!

Капитан баркаса, сухой моряк с обрубленным ухом, поднял руку. Матросы разом взялись за канаты. Оттяжку, связывавшую судно с тушей Левиафана, сбросили в воду. Гребцы расселись по банкам и подняли вёсла. На корме распустили косой парус, который тут же наполнился ветром.

— Правый борт, два сильных! — крикнул капитан. — Левый придержать! Нос от туши!

Вёсла вошли в воду. Баркас дрогнул и начал отходить от мёртвого Владыки. Почти сразу течение подхватило корпус, потащив к югу. Дарио довернул румпель, выводя лодку между рабочими шлюпами. Один из них принимал последних мясников. Люди спускались с чешуи по канатам, а вода уже накрывала кровавый лаз. Через минуту туша погрузилась ещё глубже. Над волнами осталась длинная гряда шипов, похожая на затопленный хребет.

Со стороны заслона протрубил рог.

Капитан выругался и велел поднять больше полотна. Матросы натянули снасти. Баркас накренился, поймал поток и рванул вперёд. Ветер засвистел вдоль бортов. Вода разошлась от носа белыми усами.

Брок остался посреди палубы, пока судно набирало ход. Под ногами ощущалась пульсация ядра. Свинцовая клеть приглушала её, хотя полностью скрыть силу Владыки не могла. Каждый удар проходил сквозь доски и отзывался под рёбрами. Морская Ци тянулась следом за своей сердцевиной. Вокруг баркаса начали собираться длинные волны, словно вода пробовала удержать похищенное сердце.

— Держать курс на северную пристань! — распорядился Брок. — К городским молам не суёмся. Там скоро будет давка.

Капитан поднял большой палец, показывая, что услышал.

Брок направился к носу.

По правому борту открывался пролив. Строй Иль-Ферро уже прогнулся почти до середины. Альдорийский галеас протиснулся через брешь, за ним шли ещё корабли. Над водой метались рунные вспышки. Один из вымпелов Дзанетти развернулся поперёк прохода, прикрывая отход рабочих лодок собственной кормой. По его палубе ударил огненный заряд. Парус вспыхнул, люди бросились рубить снасти.

Брок прикинул расстояние до прорыва. Ветер держался попутный. Баркас шёл налегке, хотя ядро глубоко посадило его в воду. Скорости всё равно хватало. Они успеют уйти под защиту береговых башен раньше, чем передовые корабли Альдории закончат возню у заслона.

Он подошёл к Лейву и остановился рядом, продолжая смотреть на бой.

Позади всё глубже погружалась туша Левиафана. Оттуда доносились команды, перемежаемые грохотом сбрасываемых воротков. Люди рубили страховочные канаты, разворачивали паруса и спешили уйти, пока мёртвый зверь окончательно не потянул их за собой.

Брок вздохнул и присел на носовую банку рядом с Лейвом. Ветер тут же забрался под ворот, растрепал седые волосы и принялся крутить усы. Охотник пригладил один ус ладонью, второй оставил торчать в сторону. Силы на борьбу с собственной растительностью закончились ещё в каверне, когда он тащил Торна через серный лаз и слушал, как над головой ворочается гора.

— Кто бы подумал, что из-за одной туши поднимется такой сыр-бор, — проговорил он, глядя на Левиафана.

— Многие знали, — тихо отозвался Лейв. — Каждый надеялся урвать свою долю.

Голос у него по-прежнему хрипел. Светловолосый сидел вполоборота к морю, поддерживая побитую руку здоровой ладонью. Вид у него был вымотанный.