Преступление по Достоевскому (СИ) - Рудианова Анна - Страница 15

— Семён Яковлевич, — раздался голос сзади у самых дверей, пожилой мужчина сделал шаг к решётке, обращался он к святому. — Видел я во сне птицу, галку, вылетела из воды и полетела в огонь. Что сей сон значит?

— К морозу, — произнёс святой.

И я хмыкнула, ну-ну. Прекрасный экстрасенс.

И тут я заметила красавицу Лизу. Она стояла в светлом платье и сияла. Как и Ставрогина, её словно подсвечивало изнутри. Она казалась элегантнее, прекраснее и умнее всех собравшихся. И смотрелась тут королевой, или барби среди матрёшек.

Стоящий рядом с ней мужчина то и дело бросал на неё печальные и полные любви взгляды. Да, её кудряшки явно не мне одной покоя не дают. Кажется, у главной героини был жених, который потом долго оплакивал её мёртвое тело.

25.

Самые вкусные пирожки познаются

во время надкусывания.

#МариНовыеЛица

— Мария Тимофеевна, — Ставрогин явно хотел пройти мимо, но теперь застыл рядом со мной. Он оказался чрезмерно высоким и пугающим.

Так захотелось его пнуть, чтобы пониже стал.

— Счастливо оставаться! — выпалила я, юркнула под его локоть и выбежала на свежий воздух.

Вот же скопление безумцев! И это ж надо такое написать… Товарищ Достоевский, что же вы делаете? Куда сюжет ведёте?

Стоп.

Я забуксовала в луже.

Это же сцена из романа.

Точно.

И в этой сцене есть рассказчик.

Я резко развернулась на каблуках, чтобы увидеть, как вся разношёрстная компания во главе с красоткой Елизаветой выходит следом за мной и во все глаза меня разглядывает.

— А до города подбросите? — улыбнулась я им, чувствуя, как вода просачивается в хиленькие ботинки. Резиновые сапоги себе куплю. Сегодня же.

На миг Лизы взгляд стал подозрительным, даже презрительным. Она вздёрнула носик, но всё же позвала к себе в коляску, изобразив приветливую улыбку:

— Ах, вот и наша загадочная Мария Тимофеевна! Поедите со мной. — И тут же на Ставрогина зыркнула.

Тот лихо запрыгнул на коня и гарцевал недалеко от коляски, раскидывая копытами грязь. Этакий рыцарь на коричневом жеребце. Так себе оба. Но красоточке нравится. Она только что слюну на него не пускала.

Лиза же должна быть хорошей, почему у меня от неё мурашки по всему телу от страха? Чёрт, должен же найтись здесь хоть один положительный персонаж!

— У тебя удивительно приятный жених. — Чтобы отвлечь девушку от лжепринца, я кивнула на парня, который ранее стоял на коленях в доме провидца.

Он казался тихим и немного прибитым. Но в целом обаяшкой. Немного наивный, но влюблённый взгляд не отрывался от Лизы, намекая на искренность его чувств. С таким и в огонь и воду. Он ехал на коне по левую сторону от коляски и переглядывался со Ставрогиным, который скакал с другой стороны.

Звали его Маврикий Николаевич. И судя по милым ямочкам на щеках — он был тут самой сладкой булочкой из всех возможных.

— Вы слишком самоуверенны, — бросила мне красотка Лиза. — Неужели вы думаете, что вам всё позволено?

— Я вообще ни на что не претендую, но буду благодарна, если расскажешь мне о собравшихся в вашей компании. Познакомь…те нас, уважаемая Елизавета… Елизавета. — И я состроила из себя саму невинность, демонстрируя совершеннейшее непонимание её претензий.

Лиза, кажется, пятнами пошла. Хотя я к ней очень уважительно обратилась. Прямо как к старушке какой-нибудь.

В почётный караул всадников входило ещё несколько мужчин, среди них был Лямшин, которого я узнала по вчерашней сходке. Как и Ставрогин он смотрел на меня с крайним подозрением. Уж не думают ли они, что я за ними слежу?

Всего людей собралось около трёх десятков, не считая Ставрогина, саму Лизу, её жениха и Лямшина. Дамы и парни лет по двадцать, элита города, подающая большие надежды. Будущие политики, врачи и учёные. Но среди них не было ни одного Достоевского.

Они куда дели главного рассказчика?!

— Какой-то капитан, называющий себя вашим родственником, братом жены Ставрогина, по фамилии Лебядкин, мне пишет неприличные письма, — проникновенно зашептала мне Лиза.

— Надеюсь, не откровенного содержания? — так же скрытно зашептала я в ответ.

— Самого ужаснейшего! Он пишет, что вы и Николай Всеволодович… Он жалуется на вас, предлагая мне открыть какие-то тайны про вас и Николая Всеволодовича. Запретите ему меня обижать и избавьте от неприятностей. — Лиза запнулась, покраснела и отвернулась.

Маврикий Николаевич тут же приблизился и уточнил, всё ли с ней в порядке. Вот уж грин флаг заботливый.

— Он немного мечтатель. Он прекратит, — заверила я, хотя не представляла, как воздействовать на пьяницу и садиста. Подходить к нему ближе, чем на километр я не собиралась. Хотя всегда есть вариант убийства одного из действующих лиц. И я кровожадно улыбнулась: — Обещаю.

Помолчала. Потом добавила тише:

— Ставрогин та ещё гнида, не зацикливайся на нём. Он тебя недостоин. Лучше обрати внимание на этого красавчика. Или я надкушу твой пирожочек вместо тебя. — И помахала рукой её жениху. Маврикий-и-где-только-имена-такие-дают тут же подскочил к карете и прямо из седла поклонился мне.

Красоточка побледнела. Губы задрожали.

— Вы… вы не имеете права! — Она осмотрела девушек в коляске и ахнула. — Всё это сумасшедшие мысли. Вы безумны!

И далее показательно меня игнорировала. А едва мы въехали на центральную площадь, как буквально вытолкнула меня из коляски.

— Больше не смейте приближаться ко мне! — прошипела Лиза, и кучер сразу тронул лошадей, будто боялся, что я вскарабкаюсь обратно.

Я осталась одна. Ещё и грязью облили, когда лихо разворачивались. Я и не знала, что коляски в древности умели дрифтить.

26.

26.

Если некуда бежать, строй баррикады.

#МариПерелом

Я переступила порог знакомого дома.

У моих бедняков всё было по-старому.

Шатов зависал в своём скворечнике, Кириллов в пристройке. Но сегодня у нас в гостях задержался Васька.

Он прыгал вокруг Кириллова, который сидел прямо на полу, и пытался вырвать у него из рук мяч. Потом отошёл и прокричал смеясь:

– Ну! Ну!

Кириллов флегматично кинул ему мяч, Васька поймал и бросил обратно. Молнией мяч метнулся в сторону и совсем не к Кириллову, а к стене возле него. Кириллов среагировать не успел, так как увидел меня и даже привстал от неожиданности.

— Вы остались, — произнёс он негромко. В этот момент мяч отскочил от стены и ударил его по голове.

Я ахнула. Васька обернулся и полез ко мне обниматься. По его покрасневшим глазам я поняла, что он плакал. Он и сейчас шмыгал носом повторяя:

— Вернулась! Вернулась! Вы же больше не уедете?

– Кто ж меня отпустит, — я погладила его по голове и улыбнулась поднявшемуся Кириллову. Он тёр висок и смущённо прятал взгляд, не зная, куда себя деть. Ему вроде как неудобно было, что я застала его за игрой с Васькой.

– Спасибо, что позаботился о нём. Я как-то не подумала…

— А мне господин Алексей Нилович подарил мяч! — Васька ткнул пальцем в мяч, который мял в руках Кириллов. Гладкий, красный с ровными швами, размером с теннисный, только не волосатый. — Из самой Америки привёз!

— Ого, вот это ценность, — я сняла мокрую шаль, повесила её на железный гвоздь у двери. — Я и не знала, что дети могут чему-то кроме гаджетов радоваться.

Кириллов отвёл взгляд в сторону. По движению плеч и тяжёлому вздоху я поняла: моё возвращение его не обрадовало. Он продолжал катать мяч по полу, не отвечая мне.

Мария Тимофеевна! — Шатов сбежал по лестнице и крепко меня обнял. — Это надо чаю заварить! Кириллов! Друг мой!

Повинуясь суетливой торопливости Шатова, Кириллов со вздохом поднялся.

— Вы не думайте, у меня есть план. Я всё равно выберусь. Только не сегодня! – заверила я друзей и скривилась. Кириллов опять заварил чифир. Ещё чернее обычного. — Но для начала надо организовать систему обороны и закупиться оружием.