Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ) - Сластин Артем - Страница 9

Ольга усмехнулась.

— Можно. Ваши сотрудники. Они работают здесь постоянно, в ваших кабинетах, с вашими клиентами и по вашему расписанию?

— В основном, да, — тут же ответил я.

— Тогда просто назвать это договором гражданско-правового характера и успокоиться не получится. Если отношения по сути трудовые, то постоянная работа, график, подчинение внутреннему порядку и рабочее место предоставляете вы. А их могут признать трудовыми независимо от названия бумажки.

— Значит, всех зачислять в штат?

— Не обязательно всех автоматически. Сначала разберём фактическую схему. Допустим, специалист действительно самостоятельный исполнитель, он сам определяет порядок работы, получает оплату за конкретный результат и не сидит у вас по обязательному графику — то гражданско-правовой договор возможен. А если человек фактически ваш работник, лучше не изображать обратное.

Я вспомнил Ирину, которая уже фактически командовала половиной моей студии, и понял, что там изображать особенно нечего.

— А если кто-нибудь уйдёт и клиентов с собой заберёт?

— Вот здесь прописываем конфиденциальность и работу с клиентской базой. Только не надо фантазировать. А вот разглашать ваши внутренние данные, копировать базу телефонов и использовать документы студии — это уже другой разговор.

— Материальная ответственность? — спросил я.

— Тоже аккуратно. Нельзя одной строчкой повесить на сотрудника вообще любой ущерб, который когда-нибудь случится. Трудовое законодательство ограничивает ответственность работников, а полную материальную ответственность можно вводить далеко не со всеми и не за всё. Если специалист по своей вине навредит клиенту, сначала претензия действительно может прилететь вам как владельцу студии. Потом уже будем разбираться, есть ли основания взыскивать что-то с конкретного человека.

Я посмотрел на исписанные листы и тихо присвистнул.

— И сколько времени это займёт? — спросил я, уже без особой надежды услышать что-нибудь приятное.

Ольга посмотрела на часы.

— Много. Ужин сегодня наверняка откладывается.

Я достал телефон, зашёл в сообщения и отправил Ане радостные новости. На что она сразу ответила, чтобы занимался сколько потребуется, а она меня всё равно дождётся.

— Ну что, тогда предлагаю заварить кофе и приступить, — сказал я, потирая руки.

Следующие часы превратились в настоящую пытку бумагами. Я привык разбираться с проблемами немного другого толка, а здесь приходилось погружаться в сферу, в которой совершенно не разбирался. К счастью, Ольга, несмотря на возраст, относилось ко мне с терпением и разжёвывала всё до языка пятиклассника.

Она открыла ноутбук и практически с нуля переписала мой договор с клиентами. Вместо размытых формулировок появились конкретные виды услуг, порядок их оказания, сведения, которые клиент обязан сообщить до сеанса, возможные реакции организма и прочее, и прочее.

Отдельно появилось согласие на обработку персональных данных. Следом Ольга засела за политику их обработки, которая неожиданно растянулась на четыре страницы.

— Это вообще кто-нибудь читает?

— Обычно нет, но мы прикроем все тылы, — спокойно ответила она.

С сотрудниками дело пошло немного сложнее. Ольга ещё раз уточнила, как именно работают Ирина, Марина и Наталья, кто определяет им график и каким образом они получают оплату. После чего, вместо обещанных трёх одинаковых бумажек, открыла сразу несколько файлов.

— Здесь будем разбираться по каждому случаю отдельно. Ирину, судя по всему, разумнее оформлять трудовым договором. С остальными посмотрим фактические отношения. Если действительно работают как самостоятельные исполнители, можно ГПХ.

— Принято, усвоил.

Ольга улыбнулась.

— А вы быстро схватываете.

Она добавила пункты о конфиденциальности, клиентской базе, обязанностях специалистов, а потом внезапно спросила:

— А историю работы с клиентами вы где-нибудь фиксируете?

— Анкеты есть, — ответил я.

— Этого мало. Сделайте отдельные карточки или журнал. Дата посещения, что человек сообщил до сеанса, какую услугу ему оказали, какие были рекомендации и как он себя чувствовал после.

Я нахмурился.

— Это обязательно?

— Нет, — ответила Ольга, делая глоток уже холодного кофе. — Но очень желательно. Представьте, через полгода клиент говорит, что после вашего сеанса неделю нормально ходить не мог. А у вас запись того же дня, что сеанс закончили без жалоб, получили рекомендации и состояние удовлетворительное. Это, конечно, не волшебный щит, но доказательства на всякий случай в суде будут.

— То есть, записывать вообще всё?

— Всё важное, — уточнила Ольга, и мы продолжили.

Ближе к девяти вечера я понял, что мы оба с обеда ничего не ели, и заказал пиццу. Алина к тому времени уже ушла домой, последние клиенты разошлись, поэтому в студии стало непривычно тихо.

— Никогда бы не подумал, что открытие студии спортивной реабилитации потребует столько бумаг, — признался я.

— Это вы ещё бухгалтерию толком не трогали. Жернова бюрократии медленно, но всё же крутятся. Иногда бывает так, что и три года комар носа не подточит, а потом выясняется, что нарушений — целый вагон. Вот так и горит большинство недавно открытых бизнесов от того, что пожадничали и вовремя не обратились за квалифицированной помощью.

Когда с пиццей было покончено, Ольга ещё раз пробежалась глазами по документам, закрыла ноутбук и начала складывать бумаги обратно в папку. Я наблюдал за ней и всё сильнее понимал, что отпускать такого человека после одного дня будет откровенной глупостью.

— Оль, — обратился я к ней, когда за несколько часов мы в итоге перешли на «ты». — А ты где сейчас работаешь?

— При университете есть юридическая консультация, — ответила девушка. — Там и сижу несколько дней в неделю. Но это временно, в этом году заканчиваю и уже ищу нормальное место.

Я на несколько секунд прикинул собственные расходы. Ещё десять тысяч сверху после вчерашних тридцати пяти Алине звучали больно. С другой стороны, один нормальный штраф или, упаси Бог, судебный иск обойдётся в десятки, если не сотни раз дороже.

— Тогда у меня есть к тебе предложение. Десять тысяч в месяц за постоянное сопровождение. Проверяешь мои договоры, сотрудников, консультируешь, если появляются претензии или какая-нибудь юридическая задница. Естественно, если будет больше — доплачиваю отдельно.

Оля перестала складывать бумаги и задумалась.

— Десять тысяч немного ниже того, что можно брать за полноценное сопровождение.

— Ну, я пока тоже немного ниже полноценного бизнеса. Давай так, как всё попрёт в гору, мы пересмотрим этот вопрос. Согласна?

Она усмехнулась.

— Да, но с одним условием.

— Каким?

— Никакой самодеятельности, Смирнов. Я её настолько ненавижу, что даже не могу тебе передать. Приходит претензия от клиента, ты сначала звонишь мне прежде, чем отвечать. Нанимаешь человека — я сначала его проверяю, с новыми услугами то же самое. В общем, все проблемы по моему профилю в первую очередь прогоняешь через меня. Лучше сразу сделать нормально, так как на разгребание последствий у тебя денег попросту не хватит.

— Понял, понял, — протянул я ей руку. — Буду держать тебя в курсе любых изменений.

— Тогда мы сработаемся, — ответила Оля и пожала мне руку в ответ.

Глава 4

В студию я приехал в приподнятом настроении. Теперь, когда с административной частью было покончено, тылы были прикрыты, а большинство бумажной возни на себя взяла Оля, я мог наконец приступить к тому, из-за чего всё это изначально и устраивалось. Работа, работа и ещё раз работа.

Ещё вчера вечером Алина отдельно прислала заполненную анкету нового образца и предупредила о записи со сложным случаем, который никто из работающих на меня специалистов не был готов взять.

Мужчина, сорок пять лет. Бывший профессиональный легкоатлет, специализировавшийся на прыжках в высоту. Сейчас же он работает тренером, и возраст начинает брать своё. Боль в пояснице и правой ноге больше пяти лет. Причём с его же слов — это не какая-нибудь терпимая ноющая боль, к которой человек постепенно привыкает, а полноценная проблема, из-за которой он уже не мог нормально показывать упражнения спортсменам и подолгу стоять на ногах, не говоря уже о полноценной работе, да и попросту комфортном существовании в повседневности.