Баллада о павших драконах (ЛП) - Паркер Сара А. - Страница 146

Все в близлежащих камерах погрузились в настороженное молчание, пока я обыскивала плащи стражников.

— Освободите как можно больше людей, — произнесла я, бросая одну из двух добытых связок ключей в самую удобную камеру.

Молодая нулл поймала её, вытаращив на меня широкие зелёные глаза из темноты. Пожилая женщина за её спиной спросила:

— Ты знаешь, что происходит наверху?

— Луны падают.

Я не стала задерживаться, чтобы дождаться, пока до них дойдёт смысл моих слов.

В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган..

В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган развернулся.

Мы выслеживали угасающий след углей, оставленный птицей-фениксом; след, который рвался на север к Пеклу, огибал дугой запад, а затем устремлялся на юг, словно пылающая стрела.

Нет…

Моё сердце ушло в пятки, пока мы застыли на месте в сильных взмахах. Голова Райгана повернулась ещё левее, а его тело изогнулось, пока мы не нацелились на Нетерин. Туда, где вдали чудовище Аркина пробивало себе путь сквозь бушующий хаос, словно алое мерцание во тьме.

— НЕЙ, РАЙГАН! НЕЙ! HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!

Я орал эти слова, параллельно обрушивая их на его внутренний барьер. Приказы удерживать позицию. Что мы найдём другой путь.

— HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!

Он взревел с яростным неповиновением, вскинул голову и взмахнул крыльями с такой силой, что моя голова откинулась назад, и рванул на юг, пока я вопил до потери дыхания. Громовые приказы, которые он игнорировал, преследуя угасающий след, оставленный крыльями и перьями хвоста птицы-феникса.

Ужас пронзил меня, резанув глубже, чем когда-либо могло физическое лезвие.

Я перестал кричать. Ко мне пришло горькое осознание, что в этом нет никакого смысла.

Райган охотится, и ничто из того, что я скажу или сделаю, не остановит его от выполнения своей доли мести за меня и мою семью.

Это я понимал лучше всего.

Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры...

Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры. Словно Аркин перевёл всех поближе, готовясь к фазе беспрерывных боёв. Возможно, чтобы развлечением держать своих покровителей на крючке после заката, а между делом пробираться в их политические карманы.

От этой мысли кончики моих пальцев зазудели от желания содрать с него, блядь, лицо. И я надеялась, что Каан прямо сейчас этим и занимается.

Я кашляла от клубов пыли, на высокой скорости преодолевая последний поворот тоннеля, перепрыгивая через расширяющиеся трещины и упавшие валуны, когда мне в голову пришла мысль, от которой сердце подскочило к самой горлу, едва не заставив меня подавиться.

А что, если он перевёл Вейу и Кизари?

Нет. Он бы не стал.

Если бы всё прошло по его плану, он притащил бы меня обратно в эту грёбаную камеру, которая и так уже отняла слишком многое. Он упрятал бы меня туда, всё ещё испачканную кровью Каана, и заставил бы смотреть, как гниёт наша дочь — как ещё один способ сломать меня. Я была настолько уверена в этом, что, добежав до своей пустой камеры и увидев, что в камере Вейи тоже никого нет, споткнулась. Удержалась, схватившись за решётку.

Ключи со звоном упали на землю.

Мир содрогнулся с такой силой, что меня бросило на колени. Я сжала решётку, оскалилась и закричала:

— БЛЯ-А-А-А-ТЬ!.. БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯ-А-А-А-ТЬ! — Я тяжело дышала, воздух резал лёгкие, как лезвие; я сжала зубы, пока моё лицо искажалось от боли. — Блять, — выдохнула я намного тише на этот раз. Меня раздавило жалким, ядовитым поражением.

Пока я не заметила под собой холодную лужу крови. Мёртвого стражника на полу за большим упавшим камнем.

Я осмотрела место происшествия, и надежда устремилась по моим венам.

Неужели Вейя дотянулась и убила стражника? Достала ключи? Вытащила Кизари?

Мой взгляд зацепился за розовую пуговицу, затерявшуюся в растрепанной соломе на подстилке Кизари, и у меня перехватило дыхание.

Уно, Ах ты крошечное чудо.

Я мгновенно поднялась на ноги, прошла через открытую дверь, сжимая пуговицу Уно в кулаке, и стала разгонять пыльный воздух, ища новые улики. Что-нибудь, что указало бы мне направление, куда они ушли.

Моё внимание привлек кусочек кремового пергамента, а намёк на маленькое крыло подарил мне ещё один глоток надежды. Пока я не разгребла солому и не увидела следы когда-то помятого клюва. Крошечный разрыв на крыле. Длинный и неаккуратный разрыв прямо посередине—

Мои ноги подкосились.

Мир сжался в точку.

Всё онемело, кроме жгучей боли в глубине глаз и давящей тяжести в груди, которая вот-вот рухнет.

Каким-то образом я заставила себя шевельнуться. Сделала усилие и дотянулась до передней половинки моей прекрасной малышки Ней, в которой больше не трепетала жизнь.

Которой больше… нет.

Я коснулась её клюва — такого знакомого, который я столько раз сжимала между пальцами.

Едва не дрожа от захлестнувших чувств, я подняла её крошечное тельце и положила на ладонь, разгребая солому вокруг, пока не увидела вторую половину. Впервые с тех пор, как расправила её возвратную складку и бросила, я увидела эти три изящные буквы.

ней

Я крепко зажмурилась, давая волю горячим слезам, которые потекли по щекам.

Мои мысли тогда, в Домме… Я была права.

Ней всё это время предназначалась мне. Она была моей. Посланием от моей дочери, которая нуждалась во мне. А я отправила её обратно, дав тяжелый, холодный и пренебрежительный ответ, который она, должно быть, получила, находясь в этой камере.

В этой.

Грёбаной.

Камере.

Я застонала и повернулась. Стал смотреть на всё совершенно другими глазами.

Я могла бы предотвратить это. Могла бы расправить возвратную складку, когда Ней впервые прилетела ко мне пять фаз назад. Позволила бы ей привести меня к Кизари. Но я этого не сделала. Сразу же отвергла мысль о том, что кому-то вообще могу быть нужна.

Я могла бы предотвратить это…

Очередной толчок сотрясает мир.

Несмотря на рокочущие порывы, угрожающие сбить меня с ног, я едва замечаю, как за моей спиной рушится тоннель. Пока резкий порыв ветра не бьёт меня по лицу, словно пощёчина ладонью. Будто Клод примчалась сюда из холодного снаружи только для того, чтобы отлупить меня.

Я открываюсь её песни, уже собираясь заорать на неё, чтобы она сделала всё самое худшее, на что способна, но прежде чем успеваю, её визгливая, паническая мелодия полосует мои барабанные перепонки с силой бритвенного лезвия.

— Geil shoole! Marlúe!

Быстрее сюда! Пожалуйста!

Я хмуро оглядываюсь через плечо и вижу, что путь, откуда я пришла, завален. В другом же направлении — едва ли хоть осколок камня сдвинулся с места. Будто Булдер и Клод работают ради одной и той же цели.

— Sheith liu tail uin КИЗАРИ, — отвечаю я, собираясь выдать те же слова на языке Булдера. Чтобы дать им обоим понять: есть только одно место, куда я намерена идти, так что они либо ведут меня туда, либо пусть ищут кого-то другого, кто исправит их дерьмо.

— Yeil! — визжит Клод, и её следующие слова разрядом молнии бьют прямо в моё сердце. — Savei luin uil. Marlúe!

Да.

Ты нужна ей.

Пожалуйста.

Я уже на ногах и мчусь прочь из двери раньше, чем успеваю сделать следующий вдох, пряча мою прекрасную, сломанную Ней в карман и преследуя западающий в душу зов Клод.

С каждым взмахом огромных крыльев Райган всё ближе подбирался к..

С каждым взмахом огромных крыльев Райган всё ближе подбирался к уступающей позиции птице-фениксу.

Всё глубже в пронизывающий холод.

Вокруг нас продолжали стремительно и в пламени рушиться луны. Их живые собратья рассекали хаос, рассекая его ревом и стенаниями по своим падающим предкам. Огненные вспышки вздымались к небу при каждом соприкосновении с землёй; Равнины Эргора теперь заволокло густым смогом. Но весь огонь этого мира не смог бы согреть ту сторону, которой никогда не касалось солнце.