Баллада о павших драконах (ЛП) - Паркер Сара А. - Страница 132

Я подскакиваю так быстро, что голова идёт кругом. Отпихнув пушистый плед, которым, как я не помню, меня укрыли, я протираю глаза и мутным взглядом осматриваю помещение в поисках синего зверя. Нахожу его верхом на мешке с тушами, сбоку которого теперь продрана дыра. Дыра, в которую Груффин засунул голову, шею и передние когти, пока этот ублюдок роется в окровавленном содержимом — крылья расправлены для равновесия, хвост занесён над головой, словно он готовится вонзить в кого-то свой шип.

— Ты долбаное наказание, ты в курсе?

Он выдёргивает тушу за обглоданный позвоночник и бьёт черепом о землю, словно чувствует мозг внутри и пытается расколоть его. Будто раскалывает скорлупу ореха.

— Создатели, — бубню я, проводя ладонью по лицу.

Он ещё на шаг ближе к тому, чтобы сожрать нас во сне.

Заметив, что Эсси ушла со своего места, я поворачиваюсь проверить кресло, в котором она иногда сворачивается, — тоже пустое.

— Эсси?

Мой единственный ответ — ненасытный клёкот, который ставит дыбом мои волосы не в то время и не в тот, сука, момент.

Я направляюсь к лестнице, ведущей, как я полагаю, в покои Эсси, указывая пальцем на мелкую тварь на ходу:

— Если ты сожрал её, тебе конец.

— Скваррррк!

Я делаю три шага вверх по лестнице, когда краем глаза замечаю нечто бледное, трепещущее на ветру. Пергаментный жаворонок, кивающий у оконной рамы и пытающийся слиться с одной из рун, которые Эсси заполнила моей кровью, когда даровала мне доступ в жилище.

Я хмурюсь, пересекаю комнату четырьмя широкими шагами и сдёргиваю жаворонка. Он трепыхается в моей хватке, будто озадачен не меньше меня своим очевидным притяжением к моей налитой кровью входной руне, отчего мне трудно развернуть эту штуку. Когда она наконец становится плоской, я бегло пробегаю глазами текст, и мой панический пульс замедляется, когда я узнаю почерк.

Но затем до меня доходят слова.

Груффин возился, и я не хотела тебя будить, поэтому пошла добыть ему немного еды.

Скоро вернусь!

Э.

Моё сердце швыряет из стороны в сторону.

Она выходила отсюда всего один раз с тех пор, как мы познакомились. Со мной, чтобы найти ещё круглых камней после того, как последний самовозгорелся в облако чёрной пыли. Обычно она избегает покидать жилище любой ценой, а теперь отправилась охотиться на дичь?

В этом нет никакого смысла…

Далёкий вой приманивает мой взгляд к окну, пока Пелена разрывается, открывая одинокого фейри с длинными рыжими волосами, хромающего по равнине по направлению к стене. С волочащимся сзади мёртвым снежным вырмом в импровизированной упряжи.

Мой следующий вдох ощущается словно удар кинжалом.

Эсси…

Ещё один сдвиг Пелены — и я щурюсь, замечая поджарого белого кроула, крадущегося следом за ней, точно какой-то скелетообразный кошмар во время сна: нос к земле, его клочковатая шкура почти сливается со снегом. Ещё один зверь покрупнее подбирается рядом, замирая, чтобы задрать голову, распахнуть длинную пасть и издать скрежещущий вой, от которого по моему позвоночнику пробегает мороз.

Я вооружён, сапоги на мне, и я вылетаю из долбаного окна ещё до того, как реальность успеет впиться когтями слишком глубоко.

Кроулы не охотятся парами. Они охотятся стаями, достаточно большими, чтобы завалить раненого дракона, прячась в клубах тумана, потому что даже скитальцы не любят вкус их изъеденных душ.

Но их любимая еда — одинокие, блуждающие фейри.

Я мчусь по равнине, мои щёки и пальцы немеют от..

Я мчусь по равнине, мои щёки и пальцы немеют от холода к тому моменту, когда я подбегаю достаточно близко, чтобы встретиться взглядом с Эсси, видя в её глазах вспышки стыда. Провала.

Ничто из этого не имеет никакого смысла.

Волна паники гонит меня вперёд, когда я замечаю, как её рука прижата к животу. Брызги красного на её бледной щеке.

Она истекает кровью.

Дерьмо.

Порыв ветра — и Пелена наступает, угрожая обвить нас своими туманными крыльями. Тявканье и хохот дерут мне нервы: кроулы, без сомнения, переговариваются о нашей грядущей бойне. О том, что совершенно точно сбудется, если мы не уберёмся отсюда к чертовой матери.

Я бегу изо всех сил, быстрее — мои сапоги грохочут по снегу, пробивая дыры, которые почти проглатывают мои голени.

Эсси роняет ремень загруженной упряжи. Делает ещё три дрожащих шага и опускается на колени, её плащ расплывается точно лужа чернил. Она поднимает руку от талии и смотрит на кровь, капающую с пальцев — такую яркую на фоне бледного окружения. Того же красного цвета, что и её пряди, развевающиеся на ветру, точно пламя Сейберсайта.

Вид этого делает со мной кое-что. Пробивает мне грудь, хватает моё сердце и запихивает его в снег.

Она поднимает взгляд — на меня — смирение от изнеможения туманит её глаза, когда за её спиной вырисовывается силуэт. Крупный кроул галопом вырывается из Пелены, его мощная походка контрастирует с узловатыми конечностями и впалыми местами между выступающими костями.

Оскалив зубы, он рычит — белые глаза прикованы к Эсси.

Ярость взрывается за моими рёбрами.

Я выдёргиваю меч и прыгаю. Зверь тоже прыгает, расставив когти, с широкой пастью, истекающей пеной от жажды крови Эсси.

— ПАДАЙ!

Она прижимается к земле.

Я сталкиваюсь с кроулом в сцепке машущих когтей и режущей стали, отбрасывая его назад, приземляясь так тяжело, что толчок отдаётся в позвоночнике. Кишки разлетаются брызгами, когда я мощным взмахом клинка разрубаю тощего зверя пополам.

Я едва успеваю вернуть равновесие, как ещё один нападает на нас сбоку.

Пока Эсси всё ещё лежит плотно к земле за моей спиной, я рассекаю воздух клинком как раз вовремя, чтобы отрубить зверю шею.

Ещё больше крови расписывает снег.

Ещё один вопль ветра превращает туман в слепящий вихрь, размывая наш вид на стену.

На наш выход.

— Чёртово место, — шиплю я сквозь сжатые зубы, поворачиваясь, чтобы увидеть, как ещё один зверь подкрадывается в поле моего зрения. Он нюхает воздух, наклоняет голову и воет на небо.

Я стону, принимая более глубокую стойку, пока Пелена оживает от симфонии голодных воплей.

Сузив взгляд на жутких глазах зверя, я помогаю Эсси подняться на ноги. Держу левую руку защитным щитом перед ней, пока осматриваю наши окрестности, наблюдая, как множество кроулов крадутся из клубящейся Пелены — пять.

Семь.

Девять.

Низко пригнувшись, они скалят губы, обнажая истекающие слюной пасти, и по очереди щелкают зубами в воздухе, выискивая наше самое слабое место.

— В тот миг, когда Пелена расступится, — мурлычу я, и мои глаза метаются по сторонам в попытке предугадать, какой из них нападет первым, — мне нужно, чтобы ты бежала.

— Не хочу тебя пугать, но, учитывая, сколько крови я теряю, в этом действительно мало толку—

Один из более мелких кроулов делает бросок на открытую местность, метя в бок Эсси.

Я разворачиваюсь.

Вздох Эсси паром обжигает моё ухо, её пальцы впиваются в мой бицепс, когда я рычу, вонзая меч вверх, словно пику. Зверь насаживается на него, визжа, пока его плоть, органы и кости уступают место острому вторжению.

Он валится на землю с оглушительным туком.

— Поздно, — сквозь зубы процеживаю я, используя сапог как рычаг, чтобы сдернуть труп с клинка. — Считай, что я напуган.

Пелена щебечет, визжит и рычит, рисуя мрачную мысленную картину огромных размеров стаи и исключая почти каждый вариант.

Кроме одного.

Я вонзаю клинок в землю и лезу в карман штанов, всё ещё осматривая тугую петлю рычащих хищников.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против огня, — бубню я, доставая вельд. — И извини. Сейчас будет грязно.

Эсси делает легкий вдох, когда я отщёлкиваю крышку и открываю себя Игносу, поражённый его шипящим, плюющимся языком — ненасытным, как и всегда. Вечно готовым сжечь что-то дотла.

— Гейш атхх вилл-ва шейт вакат, Игнос! Еет аташ эно — вуи!