Баллада о павших драконах (ЛП) - Паркер Сара А. - Страница 101

Новых страданий.

Жажда крови окрашивает его мир в багровые тона.

Он опускается на одно колено и резко дергает Кизари за воротник платья, ее тело оказывается безвольной ношей, пока он заносит руку и бьет наотмашь, отчего ее голова резко откидывается назад, а с губ срывается тихий всхлип.

Он бьет снова.

И снова.

Разбивая костяшки о плоть ребенка Каана и вспоминая остекленевшие глаза мах, когда он нашел ее мертвой на лежаке — ушедшей.

Представляя, как раскалывается лицо его пах от каждого удара кулака — того самого пах, что славился поразительным сходством со своим вторым сыном, который ныне восседает на бронзовом троне.

Носит бронзовую корону.

Пронзительные крики Вейи превращаются в далекий фоновый шум, пока Аркын мажет руки в крови Кизари.

Лишь когда ее сердце начинает едва теплиться, он отступает назад и заставляет себя выпрямиться, заглушая дикое желание превратить ее в месиво на полу. Перекатывая голову с плеча на плечо, он делает глубокие, судорожные вдохи приоткрытым ртом.

Наслаждаясь вкусом мести.

— Бросьте ее обратно в камеру.

Выдавливает он из себя, находя минуту на то, чтобы полюбоваться кровью, размазанной по его дрожащим кулакам, прежде чем ослабить хватку на зажигалке.

Прячет ее в карман.

Стражники принимаются за замок Кизари, хватают принцессу за щиколотки и волокут обратно в камеру, оставляя за собой багровый след.

Голова Аркина резко поворачивается вбок на звук жалкого, тихого плача Вейи.

Скукожившись на полу, она встречает его взгляд со слезами на глазах, а ее лицо искажено отчаянием.

— Моему Фениксу нужна ее корона.

Он цедит следующие слова, как выплеск пламени.

— Ты, моя дорогая сестра, должна удерживать ее дочь живой до тех пор, пока не придет время отдать камень. Или нет. Обречь мир на гибель. Выбор за тобой.

С этими словами он разворачивается и растворяется во тьме.

Колеса повозки с хрустом перекатывались по россыпи камней, создавая контрастную..

Колеса повозки с хрустом перекатывались по россыпи камней, создавая контрастную симфонию с мягким шорохом снега, барабанившего по натянотому пологу. Лишь изредка эту музыку нарушала Ноив, затягиваясь своей дымной палочкой с тихим потрескиванием.

В остальном — тишина.

Ни завываний ветра, ни недовольного ворчания большого пушистого колка, тянувшего повозку. Ни привычного скрипа старых сочлений, когда телегу раскаивало из стороны в сторону, — потому что ее даже на качало.

— Странно. За все мои фазы извоза по Тропе Деев я еще никогда не видела, чтобы воздух был настолько неподвижным, — хрипит Ноив, выпуская в воздух длинную струю дыма, а одна ее рука небрежно обвивает вожжи. — Клод гоняет границами Булдера в этих местах уже целые эоны. Большинство уже недостаточно стары, чтобы помнить, но когда-то Тропа была вдвое шире. — Еще один глубокий, шипящий вдох. — Я думала, она будет дуть до тех пор, пока не прорвется насквозь.

Хмурясь, я оглядываюсь через плечо и приподнимаю полог, отделяющий Ноив и меня от остальных в грузовом отсеке, скрытом под тугой кожаной аркой.

Пирок занимает больше всего места: он храпит на спине, раскинувшись на пухлых, набитых перьями мешках, которые Ноив везет в Гор. В его руке, прямо на груди, зажата открытая фляга, грозящая пролиться.

Я смотрю на Ахви, свернувшегося калачиком — голова на мешке, а детеныш спиралью устроился на его груди. Оба наполовину укрыты меховым пледом и спят рядом с Рейв, которая примостилась на краешке, прислонившись спиной к борту. Одна ее нога свисает из телеги, она сидит настороже, словно дракон, защищающий свою кладку: спина прямая, подбородок приподнят, взгляд сканирует путь позади нас, а между пальцами пляшет клинок из драконьей чешуи. Время от времени ее губы шевелятся... тихо формируя слова, которые я уже видел на ее губах раньше.

— Не думаю, что у Клода есть выбор, — бормочу я в ответ на размышления Ноив и уже собираюсь отпустить полог, как вдруг Пирок начинает метать голову из стороны в сторону.

— Мне сочувственно. Так сочувственно, — бормочет он во сне со сморщенным лицом. — Почему ты мне не сказал, как сильно, блядь, тебе было хреново?

Рейв замирает, наблюдая, как он еще пару раз мотает головой, а затем поворачивается ко мне, и в ее больших синих глазах плещется тревога.

Быстрее молнии она выхватывает флягу из расслабленной руки Пирока и швыряет ее назад.

— У него ведь их больше одной, верно?

— По меньшей мере еще две. — Я никогда не видел, чтобы он пил так много, хотя не припомню, когда в последний раз он подбирался к Гор так близко. Учитывая все обстоятельства, думаю, это закономерно. — Но он возненавидит тебя за это, — добавляю я.

Рейв, кажется, взвешивает все за и против, бросает короткое «да пошло оно», а затем шарит по глубоким карманам его плаща и находит еще три фляги, которые обрекает на туманную могилу. Выдохнув, она снова усаживается у края и продолжает крутить свой клинок.

— Занимательная деталь.

При звуке голоса Ноевы я поворачиваюсь вперед, устремляя взгляд на узловатую тропу, прорезающую море белизны.

— Рейв? — спрашиваю я, натягивая капюшон от жгучего холода и устраиваясь поудобнее на мягком сиденье, которое оказалось желанной, хоть и неожиданной роскошью.

Ноив кивает. Делает еще одну затяжку из дымной палочки.

— И имя тоже занятное.

Мое сердце замирает.

Она бросает на меня косой взгляд, седая бровь приподнимается на исчерченном морщинами лбу, а следующие слова звучат намного тише, чем я привык слышать от нее.

— Она похожа на одну особу, которую я тоже сопровождала по этой тропе около пятидесяти фаз назад. На ту, что с длинными белыми волосами, очень похожую на ее покойную бабушку. — Наклонив голову, она добавляет: — Совпадение, пожалуй?

Я долго смотрю на нее, прежде чем снова перевести взгляд вперед, скрещиваю руки и откашливаюсь.

— Совпадение, да.

Ноева издает мычание, а затем делает еще один шипящий затяг.

Мои губы сжимаются.

— Ты многое видишь.

— Когда живешь столько же, сколько я, умениевидеть удается лучше всего.

— Раз уж зашла речь... — Я оглядываюсь назад, чтобы проверить, спит ли еще Пирок. — Есть ли новости о Дотии? Я отправил ей жаворонка больше тридцати фаз назад. Ответа не получил, хотя знаю, что Туманы создают проблемы.

Ноева, кажется, колеблется, затем качает головой, понижая голос.

— Я вывозила людей из города контрабандой для королевы, но наша линия связи оборвалась.

— Черт.

Еще один кивок, прежде чем она делает глубокую затяжку и одаривает меня улыбкой.

— О приятном: ты хорошо рассмотрел мои новые подушки? — Она подмигивает, хлопая ладонью по пустой подушке, зажатой между нами. — Сделаны из волокон рафии прямо с севера. Они влетели мне в копеечку.

— Потрачено не зря. Никогда бы не подумал, что доживу до цикла, когда эта телега увидит такие роскошества.

Она снова приподнимает бровь, глядя на меня из-под морщинистого уголка глаза.

— Это была идея Вейи, купленная на выручку от ее последнего пересечения.

Мое сердце колотится при упоминании сестры.

— Ты видела ее с тех пор, как я проезжал в прошлый раз?

— Чуть больше тридцати фаз назад.

Должно быть, она заглянула в Гор по пути в Аритию...

— Она говорила, куда направляется?

— К бархатному троггу.

Я замираю. Почти уверен, что слышу, как Рейв от неожиданности перехватывает дыхание — она наверняка подслушивает.

— Она... вернулась?

Один-единственный кивок еще никогда не производил такого сильного впечатления.

— Выглядела весьма довольной собой. И хвасталась серебряным браслетом, которого на ней раньше не было.

Под ребрами нарастает подозрение, подобное бурлящей лаве.

— На нем были драгоценности?

В глазах Ноевы мелькает огонек.

— И впрямь. И весьма тревожная аура.

— Эта лживая мал... — я обрываю себя, качая головой и перехватывая пикирующего ко мне пергаментного жаворонка.