Кулак летящий в богов (СИ) - "Эй ты" - Страница 34

Герой почесал затылок. Объяснять такие вещи было неловко, но орк смотрел на него с таким искренним непониманием, что просто отмахнуться от него герой не захотел.

— Да понравилось, понравилось. Ты не думай, я не придираюсь. Вы, ребята, молодцы. Реально. Просто понимаешь… Ну вот ты когда-нибудь жука давил? Ну, там, таракана или муху — хлоп, и нету. Вот у меня теперь почти каждая драка проходит так. Муравей он, может, и сильное насекомое. Может, даже самый сильный в своём муравейнике. Но для меня он всё равно просто жук. Понимаешь?

Таска моргнул. В его глазах отразилась мучительная работа мысли. Он, конечно, не понимал, что такое муха, муравей, насекомое. Но общий смысл всё-таки уловить смог. Пусть и с трудом.

— Э-э-э… Ты типа стал слишком сильным для драки? — Таска произнёс это медленно, с трудом выталкивая слова. Грамматика хромала, но смысл он уловил. И от этого смысла внутри у него всё перевернулось.

— Ну, типа того, — кивнул Сайтама.

На этом диалог закончился. Варбосс молча переваривал смысл слов героя. А Сайтама, постояв немного, пожал плечами и отправился дальше искать выход в реальное пространство. Герой и подумать не мог, что этим небольшим разговором посеет в сознании орка страх. Страх стать таким же, как Сайтама. Варбосс очень не хотел терять кайф от битвы с сильным противником. Но проблема в том, что с каждым сражением орк рос в силе. Таска представил себя с таким же пустым лицом, зевающим в разгар драки, и его передёрнуло. Лучше уж вообще не драться, чем превратиться в этого… скучного юдишку.

По итогу Демонкилла пришёл к парадоксальной идее: чтобы драка по-прежнему приносила удовольствие… надо меньше драться. А лучше вообще почти не драться, чтобы каждый бой был восхитительным и одновременно рост силы замедлился максимально. Воистину бредовое еретическое размышление для любого здорового орка. Но Демонкилла и другие орки хаоса здесь уже достаточно изменились, чтобы её принять.

Позже эту идею Таска донёс сначала до вождей крупных банд, а через них и до обычных бойзов. Разумеется, не все из орков приняли эту идею. Случилась довольно масштабная, но стремительная война среди орков. Но Демонкилла не просто так был вожаком — в кратчайшие сроки он смог убить бунтовщиков. А новоявленным оркам было гораздо проще насадить новую философию.

По итогу мёртвая планета превратилась в довольно спокойное место. Что в царстве Кхорна было вопиющим прецедентом, который просто не мог не привлечь внимание Кхорна.

Глава 16. Кхорн

Монструозно титаническая фигура возникла рядом с уже полностью зелёным миром-демоном. Она многократно превосходила в своих размерах планету. И если бы полуразумные демоны не старались как можно быстрее скрыться, они могли бы видеть, что относительно новоприбывшего титана зелёный мир был размером с баскетбольный мяч.

Появившийся гигант был облачён в доспехи из бронзы и железа, покрытые слоем запёкшейся крови. Шлем скрывал оскалившуюся волчью морду и имел по бокам массивные «крылья». Глаза пылали багровым огнём. На поясе покоился столь же огромный двуручный обоюдоострый меч. Конечно, в реальном пространстве такой способ ношения двуручного меча был бы, мягко говоря, неудобным. Но в варпе многие законы мироздания работали иначе.

Как несложно догадаться, титаном был Кхорн, и был он в не очень хорошем настроении. Справедливости ради, божество кровопролития и резни большую часть своего существования и так пребывало в гневе. Но на этот раз у этого была действительно веская причина…

Кхорн уставился на планету. И в его восприятии она встретила его тишиной. На деле мёртвый мир, заполненный орками и гретчинами, что крайне не умело пытались строить мирную жизнь. Да, периодически на планете-демоне вспыхивали очаги насилия. Но они были столь малыми, что, считай, их не было.

Видя это практически у подножья своей Медной Цитадели, правая рука божества легла на эфес меча и сжалась. Богу войны очень сильно хотелось уничтожить это позорное пятно своего царства бесконечной бойни. Но сколько бы ни был гневлив бог войны, всё же он не был глупцом, и нынешнее поведение его любимых орков не могло быть тем, что случилось само собой. И чтобы не допустить повторения ситуации, богу очень желательно было понять, что, собственно, случилось. И потому, не без усилий, нечестивое божество всё-таки убрало свою руку с меча.

Вместо разрушения планеты Кхорн, всё ещё оставаясь невидимым для обитателей мира, вытянул руку по направлению к планете. Пускай повелитель резни и кровопролития номинально ненавидел и презирал всех тех, кто пользуется уловками и магией, но это ни в коей мере не мешало ему самому их использовать. Причём это нисколечко не вызывало диссонанса у самого повелителя резни. В общем, его мнение об этом можно охарактеризовать одной древнетерранской фразой: что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Несколько сотен орков, которым не повезло оказаться ближе всего к длани, внезапно рухнули на колени и завопили от боли. Из их ушей, носов и глаз потекла кровь. Спустя несколько секунд головы несчастных взорвались фонтаном крови. Кхорн не заморачивался о том, чтобы безболезненно вытащить информацию из разочаровавших его орков.

Из воспоминаний несчастных Кхорн узнал о некоем «Охеренно сильном юдишке» что убил всех демонов и из-за которого варбосс орков сошёл с ума и начал распространять бредовые убеждения по типу: «Не дерись. Каждый удар крадёт радость. Слабый орк — счастливый орк». Из этих же воспоминаний повелитель войны узнал о местонахождении проблемы и без проблем нашёл того, кто был источником странного безумия орков.

Сайтама в этот момент всё ещё пытался найти хоть какой-то выход в реальное пространство. Когда ему это надоело он геройствовал в недавно появившемся орочьем государстве, чем невольно укреплял веру обычных орков и гретчинов в новые идеалы. Его постное лицо во время, казалось бы, эпических действий явственно убеждало оркойдов в правоте учения Таски.

Внезапно над героем возникла огромная тень. Он обернулся и увидел титаническую голову в крылатом шлеме, с буквально горящими глазами, что с ненавистью сверлили Сайтаму. На несколько секунд воцарилась тишина. Кхорн ожидал увидеть хоть какую-то реакцию на себя. Но существо внизу просто стояло и смотрело на него, не выражая ни толики страха, гнева, или хотя бы удивления. Букашка спокойно разглядывала воплощение резни с вялым интересом, так будто тот был каким-нибудь замысловатым камнем.

— О, — произнёс наконец Сайтама. — Ты тут наверное за главного? Слушай, огромный мужик, а ты не в курсе, где тут выход? Мне бы домой попасть, а то я, кажись, заблудился.

Кхорн моргнул.

Это было настолько нелепо, что выбивалось из всего его опыта взаимодействия со смертными, отчего бог войны на мгновение завис. Впрочем, мгновение прошло, и на смену удивлению пришла привычная ярость.

Это ничтожество решило, что может смеяться над ним в его же собственном царстве?! Раньше Кхорн хотел дать возможность ему погибнуть в бою. Но своим недостойным поведением оно показало, что достойно лишь быть размазанным, словно надоедливое насекомое.

Рука божества выплыла из-за горизонта и направилась к герою. Сам же Сайтама даже не пытался скрыться и с лёгким интересом наблюдал за приближающейся дланью, которая была сжата в кулак, за исключением указательного пальца, что «смотрел» прямо на лысого плаща.

— Ну, вообще-то тыкать пальцем в незнакомцев довольно неприлично…

Сказал Сайтама и, прежде чем на него опустился гигантский палец, спокойно выставил руки навстречу. Ударная волна от столкновения прокатилась по всей поверхности планеты, сметая часть построек орков и вызывая у них переполох. Но сам Сайтама остался стоять на месте.

Кхорн, чувствуя, что «букашка» всё ещё жива и, более того, невредима, надавил сильнее.

— Я не понимаю, чего ты хочешь добиться, мужик… Если ты хочешь мне что-то показать, то у тебя плохо получается.