Системный Кузнец XII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 22

Что бы это ни было, оно знало, что делает. И этому что-то очень не понравится, если оно меня тут увидит.

Я ещё раз обвёл взглядом каморку и медленно вышел обратно в тоннель.

Теперь, когда глаза немного притерпелись к ровному жёлто-багровому, я разглядел больше. Там, в конце прохода, открывался проём, и за ним угадывался простор. Из зала шёл редкий пар, дёргался, оседал на стенах, а свет за ним всё равно стоял ровно и лишь изредка вздрагивал, когда сверху по своду пробегала волна.

Сунуться туда наобум никак.

Кто там, что там — я не знал. А лезть на голос, который бормочет что-то двутональное в недрах вулкана, у меня разума хватало не торопиться.

Зато было кое-что новое.

Я прислонился плечом к стене, прикрыл глаза и потянулся к «Зрению Творца». Раньше оно показывало металл и породу, а теперь, после прорыва, видело и живое — меридианы, узлы, ядро, если оно есть. Я ещё не пробовал применять это, тем более на расстоянии и через камень, но раз дали, значит, надо учиться.

Потянул нити внимания вперёд по тоннелю.

Сначала шло ничего — сера, жар, мутный поток собственной Ци, на которой я поставил слишком плотный кокон. Подкрутил защиту вниз, до минимума, какой выдерживала кожа, и попробовал ещё раз.

И вот тогда меня накрыло.

В голове проступил рисунок. Светящиеся линии Ци, узлы, точки. Зал большой, и в нём были источники силы, и каждый я ощущал отдельно, как ноту в общем гуле.

Сначала ударило по нервам самое крупное.

Что-то огромное лежало в дальней стене. Не лежало даже, а было ею. Сетка меридианов уходила в породу и расходилась там по всей толще, будто корнями. И в центре этой системы пульсировало ядро такое яркое, что у меня заныло в висках от одного только восприятия. Серная Ци — я узнал её сразу. Та самая, что просачивалась через кокон в тоннеле. Только тут её столько, сколько во всех склянках каморки, и ещё в сто раз больше.

Каждый медленный вдох поднимал Ци по меридианам существа, и от этого порода вокруг трещала и осыпалась мелкой крошкой. Выдох опускал поток, и стены вздыхали обратно. Тот самый ритм, что я слышал ушами, теперь видел изнутри.

[Структурный анализ: предположительно духовный зверь высшего ранга.]

[Ранг: вне стандартной классификации. Предположительно Духовный Лорд.]

[Состояние: спящее. Меридианная активность: 12% от расчётной.]

[Данных недостаточно.]

Я сглотнул.

Двенадцать процентов. Спит. И всё равно ощущается так, что у меня подгибаются колени.

Дальше, левее ядра, разглядел вторую точку Ци — поменьше, человеческого размера, но с очень характерным узором. Я узнал его раньше, чем сообразил, что узнаю. Плотный, сжатый внутрь рисунок, как будто все меридианы стянуты в кулак. «Давление». Так шла Ци только у одного человека, которого я знал — у Торна.

Сердце дёрнулось. Парень там и жив, но что-то с ним не в порядке — его сетка меридианов выглядела тусклее, чем должна, как лампа с подсевшим фитилём. Где-то по плечу и груди шли разрывы, и Ци через них утекала наружу мутными струйками. Ранен. Может, без сознания. Я не мог различить деталей, для этого надо подобраться ближе, но общее видел ясно.

[Объект: практик. Целостность меридианов: 64%. Ступень: 6.]

[Активная фаза: пониженная. Возможно, медикаментозный или энергетический паралич.]

Я выдохнул сквозь зубы и тут же напоролся на третью точку.

Эта странная. Я повёл вниманием по ней и не мог понять, что вижу. Узор меридианов, но не такой, как у живого человека. Часть каналов горела ярко, часть была мёртвой и чёрной.

Цзянши? Не похоже на мертвеца. Что-то среднее. Существо двигалось, ходило между крупными вертикальными точками, которые я тоже различал, столбами какими-то, и поток его Ци был… осмысленный.

[Объект: смешанная природа. Не живой / не мёртвый. Аналог: неопределён.]

[Ступень культивации: 8.]

[Внимание: уровень превышает текущий уровень носителя.]

Восьмая. На одну выше моей. На той самой, на которой ходил Йорн.

«Какого хрена тут вообще происходит?»

Я медленно опустился на корточки, прижался плечом к стене. Голова немного кружилась, удерживать «Зрение» на таком расстоянии оказалось тяжело, меридианы скрипели от перегрузки. Я отпустил картинку, и она погасла. Сетка ушла, осталось только обычное восприятие да ровный свет в зале.

Думать надо быстро.

Торн там, привязанный или скованный, к одному из этих камней или что-там такое, понятно не было. Над ним ходит кто-то на восьмой ступени, не вполне живой, и в дальней стене спит то, чьи «двенадцать процентов» давят на череп через стены.

Нужно подобраться поближе и посмотреть глазами, иначе так и буду сидеть тут на корточках и гадать.

Я пригнулся ещё ниже, почти на четвереньки, и пошёл по тоннелю короткими тихими шажками. Кокон сжал до самого минимума, чтобы кровь не закипела от серы. Дышал через зубы мелко, чтобы воздух успевал охлаждаться о язык, прежде чем уйти в лёгкие. Меридианы скулили, но держали.

Шагов через десять в тоннель ударил поток пара. Сбоку, из щелей у пола, повалила густая жёлтая муть. Я приник к стене, накрыл голову свободной рукой и переждал. Через кокон сера просочилась мелкими каплями, осела на коже, защипало.

Дальше пошёл уже на животе по пластунски.

Из щелей в тоннеле ещё валил пар, и я выполз сквозь него, уже не обращая внимания, сцепив зубы. Главное не светиться.

Свет ударил в глаза.

Я зажмурился, прижался лбом к полу и подождал, пока зрение приспособится. Потом приподнял голову и осторожно глянул из-под локтя.

Зал был громадный.

Свод уходил вверх метров на двадцать, может больше, и терялся в дрожащем мареве. Полость растянулась в стороны так, что я не видел дальних стен, только угадывал их по тому, как уходил свет. По всему пространству, словно в каком-то древнем храме, поднимались каменные обелиски выше человеческого роста втрое или вчетверо, с гранёными боками. Каждый покрыт резьбой.

Столбов было восемь. Я насчитал, водя глазами по широкому кольцу.

В центре кольца, в дальней стене, проступало то, на что я уже посмотрел изнутри.

Огромная туша, наполовину вмурованная в породу. Чешуя зеленовато-жёлтая, лоснящаяся, и в зазорах между пластинами текла раскалённая магма. Голова, плечи, одна передняя лапа высвободилась из камня, остальное скрывала скала. Из приоткрытой пасти медленно стелился жёлтый пар, и я увидел воочию тот самый ритм, что чувствовал «Зрением». Вдох. Долгая пауза. Выдох. Стены едва заметно дрожали в такт.

Я опустил голову обратно за выступ и постарался не дышать.

К одному из ближних обелисков прикован Торн, ровно так, как мне и привиделось через сетку. Цепи шли с запястий и щиколоток к каменным кольцам, вбитым в гранёные бока столба. Парень висел, опустив голову на грудь, и пепельные пряди закрывали лицо. Грудь медленно поднималась и опадала, значит, дышал. На коже у плеча темнело пятно, по виду свежее, и на штанах с правой стороны я разглядел потёки крови, уже подсохшие, тёмно-бурые.

А между обелисками ходил тот самый.

Высокий, сухощавый, в длинном балахоне из тёмной кожи, пропитанной чем-то жёлто-зелёным. Кожа на ладонях — единственное, что я видел открытым, была серо-жёлтой, потрескавшейся. Лица разглядеть не мог, он стоял ко мне спиной и медленно склонялся над дальним столбом, проводя по его боку ладонью, словно проверяя. Что-то бормотал на ходу, и тот самый шёпот, шипящий и двутональный, теперь долетал отчётливее, но слов я по-прежнему не разбирал.

В руке у него был молот, очень похожий на тот, что висел теперь у меня на поясе.

Я медленно опустил голову до пола.

Восьмая ступень. Полу-цзянши, или как его теперь назвать. Серный бог в дальней стене, который сопит во сне и срывает с потолка крошку. И мой пепельноволосый партнёр, прикованный к камню в полушаге от чужой пасти.

Сердце колотило в виски. Я заставил его сбавить.

«Думай. Думай быстро».

Восьмая ступень.

Я перекатился чуть набок, прижимая молот к груди, и взвесил, что у меня есть. Восьмая — это не шутки. У такого ход быстрее, удар жёстче, и Ци он гоняет так, как мне пока не снилось. Если пойдём в лоб — шансов мало, но не безнадёжно.