Системный Кузнец XII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 2

— Я бы свалил отсюда, — продолжил Торн. — В Мариспорт или ещё куда, но порт закрыт, суда не выпускают. А как мы из Цитадели вышли ночью без спроса — сразу оказались немного вне закона. Так что…

Я посмотрел на Брока. Старик сидел, подперев щёку кулаком, и ухмылялся в усы с выражением человека, который устроил сюрприз и теперь ждёт реакции.

— И что, они теперь тут со мной?

— Сами напросились, старина. — Брок развёл руками. — Я подумал, тебе помощь не помешает. Один против острова — оно, конечно, молодецки, да только головы в одиночку летят быстрее.

Я повернулся к Эйре. Она стояла чуть поодаль, сложив руки под плащом, и смотрела на меня из-под ресниц. Моя ладонь, освещавшая каверну, вспыхнула ярче — внутри шевельнулось что-то тяжёлое, похожее на досаду.

— Ну а ты? — спросил я, стараясь держать голос ровным. — Ты хоть понимаешь, чем это для тебя обернётся? Для тебя, для Арно. Ход в Гильдию тебе теперь закроют наглухо. Два года ты у него отстояла, зубы стиснув. Два года в порту жила. Ради чего всё это было?

Она не ответила. Смотрела прямо.

— Послушай, — продолжил я мягче. — Пусть там сейчас мобилизация, пусть гоняют в подмастерья. Это перетерпится. Дольше ковала бы, нашла бы своё место. Это был твой путь, Эйра. А теперь что? Пошла не пойми куда, не пойми за кем. В дыру с отшельником, на которого объявлена охота.

— Я хотела, чтобы было иначе. — Голос у неё сел, стал глуше. — Я хотела, чтобы честно. Я хотела…

Она запнулась. Глаза метнулись в сторону, потом снова на меня. Губы сжались.

— Что? — Я шагнул ближе.

— Хотела, чтобы мы там были вместе с тобой.

Сказала это уже совсем тихо, без той твёрдости, с которой начинала. И осеклась, будто саму себя поймала на слишком обнажённой фразе.

Я замолчал.

В каверне повисла тишина, неловкая и густая. Слышно было, как где-то в Глотке, глубоко, на пределе слуха, гудит горячий воздух. Брок деликатно кашлянул и сделал вид, что очень занят своим сапогом. Торн стоял у стены, глядел в сторону ниши-алтаря и не поворачивался.

— Ясно, — выдавил я глупо и невпопад.

Но в груди что-то тёплое шевельнулось, растеклось под рёбрами, и я поймал себя на улыбке.

— Не ждал я, что вы такие… — запнулся, подбирая слово.

— Глупые? — она слабо усмехнулась.

— Да нет, не то. — Покачал головой. — Авантюристы, вот.

Оглядел их всех по очереди. Брок ухмылялся в усы, явно довольный. Эйра выдохнула, будто сбросила камень. Торн наконец обернулся, и на его каменном лице дрогнул угол рта.

— Так, ребята. — Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Давайте ещё раз оглядитесь. Здесь одна лежанка, и такая, что лучше б её не было. Ночлежка для сумасшедшего отшельника. Тут и одному тесно, а нам втроём…

Остановился.

С одной стороны — быт. Вода в бочке, угля на исходе, припасов кот наплакал, места нет. С другой…

С другой — это было бы правда крепко. С такими за спиной мне никакие люди Сальери не страшны — ни Гало, ни его арбалетчик, ни «Дымящийся» со своим напарником. И работу тут можно поднять такую, какая одному не по плечу. Пробойник Глубин в одиночку не выкуешь. Это я понимал.

Я выдохнул и выпрямился.

— Ладно. Давайте по делу. — Обвёл их взглядом. — Первое: посмотрите на это место внимательно. И скажите мне сами, прямо и твёрдо, что вас это не пугает. Не передумаете завтра, потому что завтра будет хуже.

Пауза.

— И второе. Место нашёл я. В этой штольне и в этой кузне распоряжаюсь тоже я. Это не обсуждается. Что ковать, когда ковать, кто куда идёт — решаю я. Если такой расклад кого не устраивает, лучше скажите сразу.

Повисла тишина.

Торн молчал с тем самым выражением вселенской скуки на лице. Эйра переводила взгляд с меня на него, потом на Брока, потом снова на меня. И кивнула. Спокойно, без рисовки. Окончательно.

— Я хочу тебе помочь, — сказала девушка. — Я знаю, что ты собираешься тут делать. Вернее, догадываюсь. И мне до дрожи интересно поучаствовать. — Она ещё раз обвела взглядом каверну, задержалась на наковальне Маэстро Ферро, на плите с Амальгамой. — А насчёт места… я и не в таких жила. Когда по Гряде мыкалась, ночевала в сараях, где крысы по мешкам бегали. В портовых ночлежках Ферро-Акудо тоже не на перинах. Так что ты меня ещё плохо знаешь, Кай.

Я кивнул, пристально глядя на неё. Внутри стало тепло. Хорошо, когда есть кто-то, готовый стоять рядом даже в такой дыре.

Перевёл глаза на Торна.

— Ну а ты?

Он пожал плечами. Кувалда на цепочке дёрнулась.

— Мой клан сотни лет жил в таких пещерах, только глубже и хуже. — Он говорил ровно, без выражения. — Идти мне некуда. Я беглец, как и ты. Хочется доказать этим напыщенным в Цитадели, что их способ управлять людьми — дрянь. Место годное. Пол есть, крыша есть, горн есть. Спать могу на полу. Свой скарб я привёз, телега снаружи. Инструменты прихватил.

Он помолчал, посмотрел на Брока исподлобья.

— А насчёт того, что ты командуешь — это ты не говорил, усач.

Брок развёл руками, как бы отмахиваясь. «Сами разбирайтесь».

Торн постоял, почесал щёку, что-то прикидывая, и снова повернулся ко мне.

— С этим не соглашусь, просто потому что ты мне не доказал, что можешь мной командовать. Я лучше тебя в мастерстве. Так что, наверное, пойду. Попробую в Цитадель вернуться, повиниться. Или ещё что придумаю.

Он уже сделал шаг к выходу, когда у меня само собой вырвалось:

— Это ты верёвку мне срезал?

Резко, без подводки. Просто вспомнилось вдруг — тот момент в трубках, когда вернулся к страховке, а она лежит внизу, аккуратно срезанная поперёк.

Торн замер, обернулся и нахмурился.

— Верёвку? Я? — В голосе впервые за весь разговор появилось что-то живое. — Зачем?

Я всматривался в его лицо. Если врёт, то искусно. Но я не видел ни дрожи век, ни ухода взгляда, ни той мелкой фальши, что всегда выдаёт лжеца. Лицо серое, усталое, печальное.

— Когда я вниз спустился, в пещеру, где камень потом нашёл, — проговорил я медленно, — вернулся к верёвке. Она валялась на дне. Срезана. А в трубку кроме тебя на моих глазах никто не заходил. Или ты, или надзиратель. Я просто хочу знать.

Торн помолчал ещё немного. А потом коротко, отрицательно качнул головой. И в глазах у него мелькнула какая-то искра — не гнев, но что-то родственное, будто он сам такого не ждал.

— Это совсем за гранью, — проговорил он тихо. — Я не резал. Слово клана Глубоких Руд. Если хочешь, клянусь Пламенем.

— Не надо, — сказал я. — Верю.

Сам не знал почему, но верил.

Торн кивнул. Постоял, не двигаясь. Молчал. Я ждал.

— Значит, уходишь? — спросил.

Он пожевал губами, будто пробовал собственное решение на зуб. И сам, кажется, уже не был уверен.

Потом медленно подошёл вплотную. Мне пришлось смотреть на него сверху вниз, но взгляд у него был такой, что это ничего не меняло.

— Слушай, кузнец. — Голос ровный, без нажима. — Я не согласен быть у тебя на побегушках. Не согласен, чтоб ты мной помыкал. Ты этого не заслужил. Не обижайся, просто как есть. — Он сделал паузу. — Но уходить тоже не хочу. Мне интересно, что ты тут задумал с этим усатым, и я бы поучаствовал. Меня забавляет.

Пауза.

— Предлагаю партнёрство — работаем на равных. Я тебя давить не стану, ты меня тоже. Просто делаем. Как тебе?

Я отвернулся. Посмотрел на плиту, на Амальгаму, на остывший горн. Две кувалды в одной кузне — это смерть одной из них. Это знает любой подмастерье на третью неделю.

— Понимаешь, что не выйдет? — спросил я тихо.

Торн молчал. Взвешивал. Потом перевёл взгляд на Глотку, на тёмный зев, откуда сочился жар. Хмыкнул.

— Место у тебя занятное. Такая плотность Ци, что меридианы звенят, едва порог переступил. — Он снова посмотрел на меня, и в уголке рта опять дрогнуло что-то вроде улыбки. — А ещё усатый рассказал по дороге, что тебе с материка кто-то проходу не даёт. Чего-то от тебя хотят. Тебе бы помощь не помешала, кузнец. Чего упираешься?