Надуй щеки! Том 11 (СИ) - Дубов Дмитрий - Страница 4

— Забыл?

— Угу.

Чану показалось, что одно это слово — «забыл» — ударило по самолюбию его собеседника. Тот сначала выпрямился, словно хотел броситься на обидчика с кулаками, но затем выдохнул и как будто бы сдулся.

— И о чём ты хотел поговорить?

— О Юми.

— Вот даже как?

— Да. Так уж вышло, что я — её парень.

— И что? — Сонъюн скривился в презрительной ухмылке. — Ты будешь меня умолять, чтобы я к ней не приближался? Или будешь угрожать? Или захочешь, чтобы я уволился?

— Нет, — Чан покачал головой, чем снова вызвал удивление у своего собеседника. — Дело в том, что я полностью доверяю своей девушке. Она не станет вертеть шашни у меня за спиной. Как и я за её, собственно. В этом просто нет смысла. Если даже кто-то захватит её сердце, я узнаю об этом первым, что правда, вряд ли случится в ближайшее время.

— Ты такой самоуверенный.

Но вот в голосе Сонъюна уверенности уже не хватало.

— Нет. Просто знаю о наших отношениях всё, что мне нужно. И могу точно сказать, что у тебя шансов — ноль. Юми не любит подобных выскочек. И держит тебя, скорее всего, потому, что видит в тебе рабочий потенциал креативщика. Который, правда, ещё раскрывать и раскрывать.

Сонъюну явно не нравилось ни то, что ему говорили, ни то, как именно это говорилось. А вот Чан чётко поймал тон и манеру говорить, которая угнетала парня, стоящего напротив.

— И зачем же ты меня тогда вызвал, если так уверен в Юми?

— Мне звонил её отец. И я не сразу понял, что он просто хотел манипулировать мною в своих интересах.

— Так-так-так, подробнее.

Для Сонъюна беседа приобрела явно неожиданный, но интересный поворот.

— Полагаю, что дело было так: твой отец, недовольный тем, что ты работаешь где-то на стороне, да ещё и наёмным работником, что по его мнению позорит фамилию Чхве, позвонил отцу Юми и приказал тебя уволить. Просто он не знает, что Юми работает сама, а не под крылом господина Ду Бон Нама.

Сонъюн тяжело вздохнул и вымученно улыбнулся.

— Да, — сказал он сквозь зубы. — Полагаю, именно так оно и было. Но ты тут причём?

— Отец Юми позвонил мне и сказал, что ты приходил просить её руки.

— Чушь, — выплюнул Сонъюн, впрочем, не особо уверенно.

— И я так подумал, но решил всё-таки выяснить правду. Поэтому вызвал тебя в Пусан.

— Но если ты сейчас всё это знаешь, то зачем я тут? По твоему мнению я же не угрожаю вашим с Юми отношениям.

— Не угрожаешь, — согласился с ним Чан. — А позвал я тебя, чтобы извиниться.

— Что⁈

— Всё верно, я хочу извиниться, что тебе пришлось тащиться в Пусан, и там подвергать свою жизнь опасности. Хочу, чтобы ты знал, это не со зла. Так уж вышло. Впрочем, полагаю, это пошло тебе на пользу.

Сонъюн мялся. Он не знал, как ему реагировать. Человек напротив него был моложе, хуже образован, но всё равно за один разговор заткнул его за пояс. И, казалось бы, извинился, но одним этим показал, что Чхве Сонъюн ниже Чана Ан.

Не принять извинения — будет признаком слабости. Принять — признанием того, что он оказался ведомым каким-то пареньком, который ещё даже школу не закончил.

Все эти мысли Чан легко считывал с лица собеседника.

— Я желаю тебе развить свои способности так, чтобы видеть не два выхода из каждой ситуации, а гораздо больше. И тогда ты принесёшь агентству Юми громадную пользу.

— Я понял, — Сонъюн кивнул, развернулся и пошёл к автомобилю, на котором приехал на встречу. — Это жёстко, но я понял.

— Пока — нет, — под нос себе пробормотал Чан, провожая самого «золотого» парня Кореи. — Но обязательно поймёшь. И, чем раньше, тем лучше.

Я стоял со своим чемоданом в промзоне, где на меня вряд ли стали охотится киллеры «Дэ Сан» и размышлял. То, что Метёлка фактически отказалась мне помогать, меня, конечно, впечатлило.

Нет, разумеется, она помогла информацией и это уже немало. Но я в глубине души надеялся на то, что смогу пожить в той квартире, где раньше жила Минсу. И по утрам с чашечкой кофе смог бы смотреть на то, как восстанавливают мой дом.

Впрочем, это действительно слишком опасно и больше напоминало просто мои фантазии, нежели реальные предположения.

Куда серьёзнее я обдумывал мысль о том, чтобы лечь куда-нибудь по соседству с Викторией, которую мы с Топором отправили на восстановительные процедуры, и полностью сменить личность.

Я достал телефон из кармана и сделал селфи.

Нет, я уже слишком сильно привязался к этой мордашке Гису Хегай. Я уже воспринимал своим отражение в зеркале. Ещё раз проходить путь принятия новой личности не хотелось.

С другой стороны, можно было обратиться к И Сухо. У того наверняка имелись среди знакомых талантливые гримёры, которые могли до неузнаваемости изменить личность. Да так, что я смог бы проходить буквально под носом убийц, не привлекая внимания.

— Бр-р-р, — сказал я вслух, представив, сколько надо будет сидеть каждый день, пока на меня будут наносить грим. — Нет, это мне пока не подойдёт.

Нужно было придумать что-то изящное. Такое, что поставит в тупик всех, а не только моих преследователей. Наверняка же мои контакты будут отслежены.

На секунду в голове возникла яркая, словно вспышка мысль. Но тут же я понял, что для неё время ещё не пришло. Я обязательно воплощу её в жизнь, но только чуть позже.

Однако на моих губах заиграла улыбка, когда я представил, какая реакция последует, если я воплощу её в жизнь. К тому же в последнее время моё лицо довольно часто появлялось на экранах телевизоров. И вот именно сейчас это было совсем некстати.

Мне в голову пришла одна пословица, которая пришла со мной из прошлой жизни. «Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу». Или как-то так она звучала.

Не важно. Это не совсем то, но мысль была интересная. Прикинув, что мне для этого потребуется, я набрал знакомый номер.

В трубке долго шли гудки, и я уж решил сбросить звонок, но тут мне ответил привычный хриплый голос.

— Что-то срочное, малой?

— Относительно. Метёлка сказала?

— Да, немного в курсе. Сейчас, пару мгновений.

Микрофон отключился, но я и без звука слышал, как Дикий Топор удаляется от тех, чьих ушей наш разговор не должен был достичь. Это было, словно отголосок моих бывших сил.

Я даже успел подумать, что Белькьяу теряет силы. А вместе с ним и я.

Но тут снова ответил Топор.

— Ты чего хотел, Гису? — спросил он, явно понизив голос, как будто переживал, что его всё равно услышат. — Как ты понимаешь, избавить тебя от преследования я пока не могу. Да и партия моя набирает обороты.

— Нет, я не по этому поводу звоню.

— Ну тогда хорошо. Тебе нужно убежище? Наверняка. Знаешь, я в целом могу тебе обеспечить, только…

— Не-не-не, — я замотал головой. — Благодарю тебя за заботу о себе, но убежище мне не нужно.

— Ты как всегда в своём репертуаре.

— Именно. У меня есть идея получше. Только сам понимаешь, кроме тебя об этом никто знать не должен.

— Разумеется.

— Тогда слушай…

Йонг сидел вместе со своим отцом на веранде, с которой открывался чудесный вид на вечерний Сеул и на море, расстилавшееся за ним. Погода была тихая, тёплая и очень уютная. В такие вечера кажется, что рай находится именно на земле.

— Как твой бизнес? — спросил Пак Вон Шик у сына, глядя на переливающееся в бокале вино.

Наверное любой человек, даже близко знакомый с отцом Йонга, принял бы этот вопрос, как совершенно искренний и даже наполненный участием. Вот только сын своего отца чётко услышал в нём насмешку.

В переводе на человеческий этот вопрос звучал бы так: Ну что, сынок, ты уже наигрался в свои бирюльки, и готов к серьёзным делам?

— Отлично, — Йонг не отставал от отца, учась играть смыслами между озвученных слов. — Готовлюсь к расширению.

— Вот даже как? — Пак Вон Шик приподнял бровь и отвёл стакан в сторону, чтобы видеть глаза сына. — Не слишком много нагрузки?