Выстрел в прошлое: Спасти детей из 41-го. Спасти детей из 42-го - Дроздов Анатолий - Страница 2

– А тебя туда не приглашал?

– Я в другой редакции работаю, – вздохнула Света и швырнула в урну дымящийся окурок. – Ладно, Валя, нас работа ждет…

Андрей тем временем выехал на Энгельса, с нее свернул на улицу Ульяновскую. Пересек площадь у железнодорожного вокзала, проехал по Бобруйской и, немного постояв в заторах (пятница, вторая половина дня), выбрался на Тимирязева. Здесь уж ехал прямо, не сворачивая, пока за Минским морем не показался съезд в поселок Ратомка. Там он, попетляв по улочкам, остановил «тойоту» в переулке у ворот из темно-вишневого металлопрофиля, к которым примыкал глухой забор такого ж цвета. Над его краем возвышалась крыша дома, крытая металлочерепицей в тон забору. Чуть дальше от ворот стояли два автомобиля: черный внедорожник BMW и белый грузовой микроавтобус с московскими номерами. Едва Андрей вышел из «тойоты», как распахнулась дверца внедорожника, из него выбрался и заспешил навстречу немолодой мужчина с коричневой дорожной сумкой на ремне.

– Здравствуйте! – сказал он, подойдя поближе. – Вы Андрей Сергеевич? Мы договаривались встретиться.

– Георгий Станиславович?

– Да, – кивнул мужчина.

– Что же, здравствуйте, – Андрей пожал протянутую ему руку. – Только я ждал вас завтра.

– Не утерпел, – Георгий Станиславович улыбнулся. – Надеюсь, не продали?

– Нет, – ответил Андрей. – Ведь я же обещал. Машинка здесь, сейчас увидите. Механик с вами?

– Да, – кивнул мужчина. – Николай!

Из микроавтобуса выбрался мужчина средних лет, плотный, коренастый, одетый в спецодежду. В руке нес инструментальный ящик. Подойдя, он поздоровался за руку.

– Прошу!

Отперев замок калитки, Андрей впустил во двор гостей и, подведя их к гаражу, нажал кнопку на брелоке. Негромко зажужжал мотор, и секционные ворота неспешно поползли наверх. Когда проем открылся до конца, Андрей зашел в гараж и выкатил наружу окрашенный серой краской мотоцикл с коляской.

– Вот он, красавец! – сказал гостям. – Не бит, не крашен, дедушка по воскресеньям в церковь ездил. BMW R71.

– И даже с номерами! – восхитился Георгий Станиславович. – Аутентичными. Где делали?

– Родные, – сообщил Андрей.

– Не может быть!

– Проверьте.

– А кофры сзади?

– Да все родное. Я не обманываю покупателей. Пусть Николай проверит.

Георгий Станиславович кивнул механику. Тот поставил ящик рядом с мотоциклом, открыл и стал раскладывать инструменты.

– В коляске сумка с ЗИПом, – сказал Андрей. – Оригинальным. На случай, если не найдете подходящих расходников. Георгий Станиславович, прошу вас в дом. Чай, кофе?

– Лучше кофе, – ответил покупатель. – Черный, но не слишком крепкий. Без молока и сахара. И, если можно, сядем на террасе. Хочу смотреть на этого красавца.

– Как скажете, – Андрей пожал плечами и скрылся в доме. Через несколько минут он вышел с небольшим подносом, на котором дымились паром две небольшие чашки. Поставив их на столик, он сел и взял свою. – Угощайтесь!

– Хороший кофе, – сказал Георгий Станиславович, отпив глоток.

– Я не бариста, но кое-что умею, – сказал Андрей.

– Могу я вас спросить?

– Пожалуйста.

– Где вы берете мотоциклы в подобном состоянии? Ведь столько лет прошло после войны! Да, Николай пока что проверяет, но даже я прекрасно вижу, что мотоцикл не восстановленный. Я в этом разбираюсь.

– Коммерческая тайна, – Андрей пожал плечами. – Но намекну: мы с вами в Беларуси. По ней война катилась дважды: сначала на восток, потом обратно. Три года оккупации. Трофейного железа осталось море. А белорусы – народ запасливый. Не раз бывало: люди покупают дом после умерших стариков и начинают наводить порядок. Находят арсеналы: винтовки, пистолеты, патроны – и все в приличном состоянии. Об этом много в интернете пишут.

– Понятно, – кивнул Георгий Станиславович.

– Но оружие я не беру и вам не предлагаю. За это слишком суровая статья в Уголовном кодексе – и в нашем, и в российском. Как говорил Остап Бендер, чту кодекс.

Застрекотавший двигатель прервал их разговор. Потягивая кофе, они смотрели, как Николай газует, проверяя мотор на разных оборотах. Затем механик сел в седло и прокатился по двору. Остановившись у террасы, он выключил зажигание, после чего слез с мотоцикла и подошел к их столику.

– Георгий Станиславович, – сказал, явно волнуясь, – да это чудо. Я прежде никогда не видел немецких мотоциклов в подобном состоянии. Родная краска и резина – тоже. Причем нисколько не потрескалась. В инструментальной сумке лежат родные свечи, насос ручной, немецкий того времени. Есть мелкие нюансы: переднее крыло слегка помято, царапина на бензобаке, но это мелочь. Рекомендую брать.

– Спасибо, Николай, – кивнул Георгий Станиславович. – Открой ворота и заводи во двор к нам бусик. А я тем временем с владельцем рассчитаюсь.

После того как Николай ушел, Георгий Станиславович достал из сумки упаковку с банкнотами красно-коричневого цвета, затянутую в пленку, и положил ее на стол.

– Пять миллионов, как и договаривались.

Взяв их, Андрей маленьким складным ножом вскрыл банковскую упаковку, проверил каждый корешок[1] с банкнотами на отсутствие в нем «куклы». Затем достал из каждого по одной купюре и рассмотрел их на просвет.

– Не доверяете? – спросил Георгий Станиславович.

– Доверяй, но проверяй, как завещал товарищ Рейган, – ответил Андрей, – хотя он нам, конечно, не товарищ. Я эти деньги понесу в обменник и, если попадется хоть одна фальшивая купюра, меня ждут неприятности. Обыск дома, а после на работе. Мне это надо?

– Мне тоже без нужды, – сказал Георгий Алексеевич. – Ваша милиция стакнется с нашими, после чего ко мне придут товарищи в фуражках. Поэтому я специально попросил знакомых в банке, чтобы дали пять миллионов эмиссионными купюрами, которыми еще не пользовались. Заметили?

– Да, – ответил Андрей. – Там даже муха не сидела.

– Я мог бы заплатить безналом, но вы не захотели.

– Тогда бы пришлось оправдываться перед органами, что я не террорист и не получаю деньги для финансирования оппозиции. Все банковские переводы из-за границы под контролем. Нет, отбрехался бы, конечно, но душу б вымотали. Зачем такое удовольствие?

– Да, строго тут вас, – заметил покупатель.

– Зато спокойно. Георгий Станиславович, я могу спросить?

– Пожалуйста.

– Зачем вам этот древний мотоцикл? Да за такие деньги можно купить отличный внедорожник, при этом новый из салона.

– Вы молоды, поэтому не понимаете, – пожал плечами покупатель. – Да, внедорожников в Москве полно. А вот подобных мотоциклов единицы, а в похожем состоянии – возможно, что ни у кого. Вот приглашу друзей к себе на праздник в особняк и покажу, чтоб обзавидовались. Еще и прокачу их. А что до денег, то мне хватает. Солить их? Когда-то я вложился в акции одной компании и зарабатываю даже, когда сплю. От дел я отошел, заняться нечем, решил коллекционировать раритеты. Могу себе позволить. К слову, покупка раритетов неплохая инвестиция, всегда можно продать. Нередко – с выгодой.

Пока они так разговаривали, механик по трапу загнал немецкий мотоцикл в фургон микроавтобуса и стал его крепить.

– Пора мне, – Георгий Станиславович поднялся на ноги. – Спасибо вам, Андрей Сергеевич. Порадовали. Есть просьба. Если добудете еще подобный раритет, звоните. Не надо выставлять на «Авито», мне первому. О цене договоримся.

– А что интересует?

– «Цюндап» трехместный. Чтоб с приводом на колесо коляски.

– Редкий мотоцикл, – сказал Андрей. – Даже в войну их было мало.

– Не поскуплюсь. А если попадется «кюбельваген», немецкий джип в хорошем состоянии, то такие пачки, – он указал на упаковку с банкнотами, – получите четыре. Устроит?

– Ну, если попадется, – Андрей развел руками.

Проводив гостей, он загнал «тойоту» во двор, но заезжать в гараж не стал, а только опустил ворота в нем. Заперев калитку, взял банкноты и отнес их в дом, где спрятал в сейф, вмурованный в стену. Сейф прятался за задней стенкой платяного шкафа, чтобы найти его, следовало раздвинуть вешалки с одеждой и вытащить панель. Не знаешь – не найдешь. Покончив с этим, Андрей отправился на кухню, где съел котлету с макаронами, запив ее томатным соком. После чего вернулся в зал и сел за стол перед экраном моноблока. Включив компьютер, он примерно час листал страницы разных сайтов, затем задумался.