Придуманная женщина - Дерзай Элла - Страница 27

Утром я ушла и последующие просьбы о свиданиях жестко отвергала, хотя Яша был лиричен и настойчив. Мне хватило одного феерического свидания, о котором я в самом деле буду помнить до конца дней.

Но однажды меня легко добился лохматый барабанщик, который за неимением барабанов сбацал пару песенок на гитаре.

Но, защищая свою честь, скажу: я отдалась ему не из-за песен, а вопреки им.

Чем он отличался от остальных моих знакомых мужчин? Позже я пыталась разобраться в этом. Почему я выбрала его, а не кого-нибудь еще из тех, кто всегда был на подхвате.

Смешно, но причину я так и не нашла.

Нет, я не была особенно влюблена в него. Разве что иногда, несколько минут, после оргазма.

Мои поклонники — каждый из них, и это естественно, — хотели меня трахнуть. Для этого они использовали удивительные своей непродуманностью тактики: восхищались моими стихами, поили меня пивом, водили на концерты классической музыки в консерваторию и дарили умные книги.

Я же была продвинутая девушка, как иначе?

А этот… Он просто пришел и трахнул меня, и мне это вдруг понравилось. Никакой лишней болтовни, никакой бессмысленной лирики. Захотел — взял, да еще и мне приятное сделал. А потом еще и еще.

Через несколько месяцев я поняла, что мы живем вместе, хотя уж для такого развития событий просто не было причин. Не-бы-ло. Я не влюбилась, мне просто было с ним хорошо в постели. Иногда он смотрел на меня светлыми влюбленными глазами и нес всю эту романтическую чушь, которая раздражала меня в других. В его же исполнении она нравилась, и казалось, что он не врет. Это выглядело так забавно: юный мальчик, тонкий и красивый, запал на меня, двадцатидвухлетнюю старуху, приносит мне пиво и восхищается моими стихами.

Он просто сделал все наоборот. Оказывается, иногда изменение привычной последовательности событий способно привести к небывалым результатам.

Потом я слышала рассказы о нем от женщин, с кем он изменял мне. Все как одна говорили, что он плохой любовник, лишен сексуальной фантазии и быстро устает.

Меня это всякий раз потрясало, хотя такое утверждали люди, которым не имело смысла врать. Однако со мной юный Эльф вел себя иначе. Когда он закончил, наконец, свое треньбреньканье и приступил к поцелуям, мне стало совсем хорошо. Целовался он виртуозно, вызывая желание продолжить утехи в более уединенном месте.

Что мы и сделали. Заперлись в малюсенькой комнатушке Яны, быстренько разделись и совокупились.

Точнее, это я думала, что мы совокупляемся. Эльф посчитал, что встретил любовь всей своей жизни.

Ночь была бесконечной, мальчик неутомимым, оргазм сменялся оргазмом, и утро Нового года я встретила совершенно измотанной. В ушах звенели изящно сочетающиеся (малиновые?) колокола, ноги норовили раздвинуться и уронить меня на пол.

Однако я держала себя в руках. Мальчик был, но не более. Я не влюбилась, ни в коем случае!

Как уже говорилось, меня в то время накрыла очередная Большая Безответная Любовь — штука, периодически случающаяся в моей жизни. Весьма полезная вещь для тех, кому время от времени нужны эмоциональные кровопускания, но кто не хочет действительно страдать.

Делается это так: из окружения выбирается самый неподходящий мужчина, он же — по совместительству — самый загадочный и удивительный. Он может быть женоподобен, брутален, избыточно романтичен, хамоват, четырежды женат, склонен к алкоголизму и наркомании, религиозен, слишком умен, повернут на выращивании кактусов или на осознанных сновидениях и так далее — список почти бесконечен. Главное, избранник на роль ББЛ обязан обладать огромным количеством неврозов, комплексов и разноцветных тараканчиков в голове.

И еще одно важное условие: я (или любая другая, использующая подобную терапию) не должна ему нравиться, что тоже очень легко устроить, хотя я иногда прокалывалась с этим обстоятельством.

Но, воспитанная на дешевеньких латиноамериканских сериалах, приключенческих книжках и дурном мамином примере, я считала, что лучший способ привлечь внимание молодого человека — постоянно его доставать и спорить с ним по любому поводу.

Конечно, вскоре любой мой возлюбленный начинал испытывать ко мне отвращение.

А я принималась страдать: почему, почему они меня не любят? Почему гонят бедную девочку, такую симпатичную, яркую, остроумную и сексуальную? Я ведь готова подарить им себя в красивой упаковке, перевязав яркой ленточкой.

Мне и в голову не приходило, что ценность такого подарка минимальна, потому что я уже успевала испортить впечатление о себе. Я показывала свой дурной характер, свои собственные неврозы, суетливость, хаотичность, навязчивость.

И ради чего бедным парням это терпеть?

Ради лучшего в мире секса? Но мало с кем из них у меня был хоть какой-то секс, меня громко и бесцеремонно не хотели, и в конце концов я уходила к одной из своих женщин.

Да-да, женщины почти всегда оценивали меня по достоинству, а порой и переоценивали.

Лучшая школьная подруга лет десять уж твердит, что, будь она хоть капельку лесбиянкой, непременно влюбилась бы в меня. А как же? У меня потрясающее чувство юмора, богатый сексуальный темперамент и невероятное терпение. Кроме того, я прекрасно готовлю.

Что еще нужно для совместной жизни?

Я смеюсь в ответ. Мое чувство юмора обижает многих мужчин, сексуальный темперамент сжигает их, а демонстрация сверхтерпения приводит к мысли, что я мазохистка.

Открою страшный секрет — всего один раз на протяжении этого длинного нудного текста — я действительно мазохистка, хотя и не слишком радикального толка. Зато с раннего детства, еще со времен, когда ничего не смыслила в сексе и мало что знала о боли.

Мазохистами рождаются, а не становятся, как бы ни спорили на эту тему психологи. Страсть к боли — чистой воды физиология.

Мне хотелось боли! Я грезила о ней, пяти-шестилетняя, и при этом в животе что-то сжималось и приходило упоение. Вероятно, иногда я даже испытывала оргазм (мечтая о том, что меня накажут), только не узнавала его.

Впрочем, упоительными были лишь мечты о боли, а сама она казалась неприятной, и я старалась ее избегать. Сейчас я понимаю, что это вполне стандартная ситуация, но в детстве это меня удивляло: думать о боли сладко, испытывать ее — отнюдь.

Позже выяснилось, что таково свойство большинства сбывшихся мечтаний, особенно длительных и упорных: чем красивее и выразительнее нарисованная воображением картина, тем скучнее и невзрачнее оказывается оригинал. Мечты — как открытки с туристическими видами. На них всякая пыльная и полуразрушенная достопримечательность выглядит лучезарно. Нарочито-голубое небо, чуть более яркие краски, чем в действительности, и совсем не видно трещин на стенах и мусора на земле.

Но когда за страничкой рекламного проспекта скрывается что-нибудь смешное, а не возвышенно-трагическое, разочарование пережить легче. Мне хватает минимума физической боли в отношениях с мужчинами, иногда наслаждаюсь фантазиями о ней. А вот подруги, которые мечтали о волшебных свадьбах с прекрасными принцами, были надолго расстроены, пережив сомнительное празднество в реальности. Одних повергла в уныние развиртуализация с египетскими пирамидами или Лувром, другие ошалели от трудностей вожделенной семейной жизни, иные разочаровались, попробовав таинственные напитки для вдохновения — абсент или кальвадос, кто-то обнаружил, что в работе топ-менеджера крупной компании больше недостатков, чем достоинств, а обе мои великие мечты с детства — боль и море — остались в моем сердце, хотя и не совсем оправдали ожидания.

Да, часто я шучу со своими мужчинами лишь затем, чтобы на меня обиделись и выпороли как следует. Точнее, немножко. У каждого «как следует» есть конкретные пределы.

Мне — почти нимфоманке — нужно много секса, до боли и неспособности пошевелиться, потому что иначе я чувствую себя неудовлетворенной, несмотря на оргазм.

Забавно раскрывать в романе, написанном от первого лица, чьи-то интимные секреты, выдавая их за свои: у большинства из тех, кто это прочитает, не будет возможности проверить, говорит ли автор о себе или напропалую врет о герое-который-альтер-эго-самого-сочинителя. А если учесть распространенную точку зрения, согласно которой пишущий выводит в каждом из героев какую-то часть себя, игра становится еще более веселой.