Танкист. 1941. Том 1 (СИ) - Март Артём - Страница 6

И теперь я не стал болтать впустую. Всё потому, что уже знал — я прав. Башня застыла в одном положении, потому что где-то застрял нехилый такой осколок брони или снаряда.

С каждым движением, с каждым разом, когда я до упора крутил рукоять назад, она поддавалась всё лучше. Заклинь механизм совсем — с места она бы даже не двинулась. Или свободно крутилась, как говно в проруби. Но ни того, ни этого не происходило.

А значит, был шанс всё наладить.

— Эх… — вздохнул тем временем заряжающий Петя. — Знал бы я, что вот так сдохну, позвал бы Нинку замуж перед тем, как на фронт идти.

— Эт ты зря, — хмыкнул мехвод Сидорыч.

— Почему же?

— Хочешь, чтоб она во вдовушках ходила?

— Да какая разница? — отмахнулся Петя. — У неё, может быть, и мужа никогда больше не будет.

— Эт почему же?

— Ну как, — замялся заряжающий. Потом заговорил тише: — война же. Неизвестно ещё, кто кого… Мы их, или они нас… Потому и…

— Ты это брось! — крикнул вдруг на него мехвод.

— Че⁈ — удивился такому ответу Петя.

— А нечего глупости болтать! У нас контрнаступление идёт! Первое крупное с начала войны! Мы ещё эту гадину фашистскую раздавим! Раздавим, потому что…

Мехвод не договорил.

Всё потому, что что-то громко хрустнуло. Ручка поворота башни повернулась в моих руках, как и в прошлый раз, застряла поначалу. А потом… Сдвинулась рывком. Что-то громко заскрежетало слева, под пробоиной. Башня едва заметно сдвинулась, но так, что в Петю упёрся казённик пушки.

— Сдвинулась… — выдохнул Сидорыч. — Сдвинулась, мужики!

Я надавил чуть сильнее. Захрустело, и рукоять освободило. Я принялся быстро вращать её назад. Башня пришла в движение и принялась медленно поворачиваться в сторону немецкой пехоты.

— Ты смотри! Работает! — удивился мехвод. — Ты смотри!

— С-сука… Чуть пушкой не зашибло, — ругался где-то снизу Петя, который успел нырнуть под казённик.

— Заводи! — крикнул я.

Мехвод Сидорыч чуть на месте не подпрыгнул, когда это услышал. Потом он обернулся. Глянул на меня изумлённым взглядом, но спустя пару мгновений опомнился.

Он почти сразу схватился за рычаг передачи, принялся ловить нейтраль. Когда поймал, потянул. Вставить передачу у него вышло не сразу, он хлопнул по плечу радиста, и тот тоже схватился за рычаг. Вместе они наконец сбросили передачу.

Я же продолжал вращать башню, показывая фрицам, что танк ещё живой. Башня шла медленно, ручка вращалась с усилием, но пока пушка поворачивалась с ходу, было нормально.

Мехвод тем временем щёлкнул массой. На панели приборов перед ним и слева вспыхнули лампочки. Почти сразу заработало тускловатое освещение боевого отделения и отделения управления.

Сидорыч дал топлива ручным газом, а потом нажал пуск.

Раздался тяжёлый, глухой металлический удар — это шестерня стартера вошла в зацепление с зубчатым венцом маховика.

Электромотор с натужным воем принялся прокручивать коленвал огромного дизеля.

По танку тут же пошла такая вибрация, что я заблаговременно сжал зубы, чтоб не застучали. Спустя пару секунд дизель «схватил», отозвавшись оглушительным, утробным ревом. И машина ожила.

Закрытое боевое отделение тут же наполнилось оглушительным, но привычным воем дизельного двигателя.

Я мгновенно щёлкнул рукоятью поворотного механизма. Перевёл её в вертикальное положение, включив электропривод башни. А потом потянул рукоять назад.

Башня тут же принялась поворачивать гораздо быстрее.

Снизу мехвод что-то кричал радисту, но что именно, я расслышать в таком шуме просто не мог.

Да и не до того мне было. Всё потому, что я щёлкнул тумблером, включая спаренный с пушкой пулемёт ДТ в сеть танка, а потом схватился за рукоять вертикальной наводки.

И зажал расположенную на ней скобу ведения огня.

Пулемёт в тот же миг ожил, коротко застучал. Внутри башни тут же раздались приглушённые броней и рёвом двигателя выстрелы.

— Ты что творишь⁈ — закричал Петя, потянувшись ко мне. Однако он почти сразу отпрянул, чуть не попав под движущийся казённик пушки.

Я ему даже не ответил. Прильнул к прицелу, продолжая вести огонь короткими очередями из пулемёта.

Угол обзора на такой короткой дистанции был невысок, но всё равно, сквозь шкалы и прицельные метки я смог рассмотреть… как зажавшие танк пехотинцы беспорядочно отступают.

Они сделали ровно то, на что я рассчитывал — испугались ожившего танка. Вернее, его пулемёта. Мне даже прицельно бить не пришлось. Достаточно было просто сопровождать их огнём, чтобы заставить отступить.

— Тебе че⁈ Пострелять захотелось⁈ Ты че делаешь⁈ — орал на меня Петя, но я его даже не слушал.

Вместо этого я взял да и подставил ему под нос открытую ладонь.

Он просто застыл от удивления. Глаза его округлились так, что превратились в две большие буквы «О».

— Осколочный! — крикнул я, щёлкнув рукоятью поворота башни вперёд. — Осколочный готовь!

Башня принялась вращаться в обратную сторону.

А потом бахнуло так, что содрогнулся весь танк. Петя даже не устоял на ногах и упал задницей на кулису.

Я сразу понял, что по нам работала немецкая пушка. Хорошо, что не пробило. Было б иначе — мы сразу об этом узнали.

Я прильнул к командирскому перископу. Повернул его, чтобы посмотреть, что ж там творится.

Впереди на грязной, превратившейся в месиво дороге я заметил облако быстро рассеивающегося дыма. Когда его сдуло, увидел ту самую Pak-36.

Её разместили за стеной сруба так, что весь артиллерийский расчёт прятался за избой, а в нашу сторону смотрел лишь ствол да часть лафета с колесом.

К тому же изба покосилась на бок, лучше скрывая врага от огня пулемётов.

— Заряжай! — крикнул я Пете и, не глядя на него, щёлкнул тумблер пушки и уставился в прицел. Переключил управление поворотом на ручное. Стал быстро подводить пушку, чтобы как следует прицелиться.

Петя, как ото сна опомнился. Он бросился к казённику пушки, отвёл кожух и схватился за рукоятку затвора. Нажал на стопорный стержень и с силой отдёрнул рукоятку чуть назад и вперёд до упора. Клин затвора с грохотом опустился вниз.

— Осколочным! — повторил я, уже подстроив прицел и взяв орудие на мушку.

Петя уже укладывал снаряд на лоток казённика. А потом он взял и быстрым толчком отправил его в патронник. Клин затвора тут же с грохотом сорвался вверх, запирая его. Тренированный Петя автоматическим движением отдёрнул руку, чтобы не прищемить пальцев. Вернул кожух на место.

— Готово! — заорал он, отпрянув как можно дальше от пушки.

И тогда я почти сразу нажал на скобу электроспуска.

Громыхнуло так, что задрожал весь танк. Пушка со страшным лязгом откатилась, выбросив массивную гильзу.

Та немедленно ударилась дном о защитный кожух и упала вниз, на пол, изрыгая из пустого снарядного гнезда клубы вонючего порохового дыма.

В этот момент я наблюдал в прицел, как болванка чуть-чуть перелетела и легла за немецкой пушкой, метрах где-то в пятидесяти.

Снаряд хлопнул в землю под дальним срубом, разметал вверх и в стороны хлопья земли. Крыша избы немедленно сползла вниз от взрыва.

— Ещё! — крикнул я, не отрываясь от прицела.

Петя принялся доставать новый снаряд. Я же стал подкручивать маховик прицела, регулируя дальность.

Мне уже приходилось стрелять из пушек Т-34–76 и Т-34–85. Но только на полигонах. Я знал, как пользоваться прицелом ТОД-6, который стоял на нашем танке.

Но одно дело стрелять на полигоне, когда тебе ничего не угрожает, и совершенно другое — в реальном бою.

— Готово! — вновь крикнул Петя.

В этот раз я повременил. Всё потому, что даже первый выстрел дал результат. Немцы перепугались и побежали, бросив орудие. Однако просто так я отставать от них не собирался.

И потому уже держал пушку врага на мушке.

Я нажал спуск. Грохнуло.

А потом я увидел, как по ту сторону прицела, на месте немецкого орудия, в воздух взлетел столб земли и грязи. Изба, за которой стояла пушка, и без того перекосившаяся, нагнулась в обратную сторону.