Танкист. 1941. Том 1 (СИ) - Март Артём - Страница 15

— Да не, спасибо, — я улыбнулся ему еще более мерзкой улыбочкой, чем та, которая стояла на лице самого воентеха, — мы пойдем, пожалуй. Танк проспали? Проспали. Ну, теперь он ваша забота!

— Да погоди ты, парень, не спеши, — казалось, разулыбаться еще шире просто невозможно, но у воентеха получилось. — Ну зачем вот так сразу? Мы, мож, как-нибудь договоримся, а?

Я глянул на остальных танкистов. Вздохнул.

— Договоримся, говоришь?

— Ну да, — закивал воентех.

— Ну, — я пожал плечами. — Давай договариваться. Все ж товарищей в беде бросать — это не дело. Да, мужики?

После того как воентех узнал про «Раму», он тут же сделался приветливей и добрее. Общаться стал вежливее, и даже разрешил Сидорычу осмотреть танк.

Однако на вопросы Пети о том, чтобы вернуть нам машину, хитросделанный командир летучки отвечать не спешил:

— Да давай погодим, парень, — говорил он постоянно. — Черт его знает, что с этой скотинякой сделалось? Мож, бросить придется!

Сидорыч же, когда подступил к своему танку, тут же просиял. Со словами «Ну ка двинься, ребзя» он забрался на броню и стал шаманить над двигателем вместе со слесарями.

Я же отвел воентеха в сторону.

— Ну так и что? — спросил я. — Ты там договориться предлагал. Ну и как? Будем договариваться?

Тот поджал губы, сверля меня внимательным взглядом.

— Слышь, парень. А ты кем у них на танке служишь? А то на тебя глянешь, и никогда не поймешь, что танкист. Вон, в штатском ходишь.

— Тебя как звать-то, начальник? — улыбнулся я ему хитровато.

— Ну… — Он замялся. — Сергей Василичем. А чего?

— А меня Витей. И я не с ихнего экипажа.

Воентех нахмурился.

— Танк мой сгорел, — солгал я. — Немец в плен взял. Документы отобрал. А вчера, когда наши наступали, — я кивнул назад, — я к ихнему экипажу и пристал.

Воентех, назвавшийся Сергей Василичем, задумчиво наморщил лоб.

— Да ты не боись, дядя, — я хлопнул его по плечу. — Лейтенант я. Командиром танка служил.

— Вон оно как, — покивал воентех со знанием дела. Потом разулыбался. — Молодой, а решительный! Сразу видно — командир. И голос — ух! Только приказы и отдавать!

— Э-э-э, начальник, — хмыкнул я. — Лебезишь?

— Да ты че⁈ — отмахнулся он. — И в мыслях не было!

— Было или не было, — покачал я головой. — А с танком что делать будем?

— Да… — Воентех замялся. — А что с ним делать? Ремонтировать! Вот что!

— Не юли.

— Ну… — Воентех Сергей засопел. — Сам понимаешь, танк я честно нашел. Теперь мой долг честно доставить его в роту.

Он осекся, глядя на то, как я хмурюсь. Но тут же поторопился продолжить:

— Да ты не серчай! Не серчай, командир! Мы, взамен на помощь, мигом вас в расположение доставим! Есть у нас и чем подкрепиться, и, хе-хе, водочка имеется! В общем, не обидим!

— А танк, значит, — холодно спросил я, — не отдашь?

— Танк… Э-э-э… Отдавать не можно, — покачал он головой. — Совсем не можно…

— Так, ясно, — суховато ответил я, глядя на то, как Сидорыч сначала долго рассматривает натянутую гусеницу, а потом поднимается от нее и, обернувшись, ловит мой взгляд своим.

— А ну, обожди, начальник, щас приду, — сказал я.

— А че такое? — спросил воентех.

— Ты обожди-обожди. Водочки приготовь.

— А! Ага!

Я направился к Сидорычу.

— Ну чего там? Только тише.

Сидорыч заозирался. Глянул, как один из слесарей выглядывает из танка.

— Они на стартер грешат, — проговорил он в полголоса. — Или на проводку. Не поймут, в чем дело.

— А ты, значит, понял?

— Ну… — Он задумался. — Это точно ни то, ни другое. Уж я свой танк знаю.

— А что тогда?

Он поджал губы. Засопел.

— Можно кое-что попробовать. Может, из-за того, что мы цепь перетянули, она дала нагрузку на трансмиссию. Ведущее колесо сейчас под большой нагрузкой. Его так назад натянуло, что коленвал застыл намертво.

— И когда танк заглох, — задумался я, — или они его сами заглушили, то стартер уже крутануть двигатель не может.

— Во-во, — покивал Сидорыч.

— Тогда попробуем у воентеха трак выпросить, и проверим, так ли все, как ты думаешь.

— Ну… Ну так а че? — вопросительно кивнул мне мехвод, немного погодя. — Танк-то нам вернут?

— Вернут, — улыбнулся я ему, — только чуть-чуть обождать надо. Я сейчас как раз над этим работаю.

— Ну что, товарищ воентех, — сказал я, когда подошел к топчущемуся у грузовичка начальнику летучки, — плохи твои дела.

— Что? — удивился он и тут же нахмурился. — Как это плохи?

— Ты, видать, думал, что тебя наградят, когда ты целую тридцатьчетверку в роту припрешь. А нет. Такого тебе не видать.

— Чего? — бестолково повторил удивленный воентех.

— Двигатель ты заклинил, вот чего, — сказал я, добавив голосу такой серьезности, что у воентеха чуть брови не зашевелились. — Все, баста. Приехали. У нас танк был на ходу, а как к тебе попал, то все. Хана ему пришла.

— Как… Хана?.. — Воентех побледнел.

— Да откуда я знаю как? — отмахнулся я и скрестил руки на груди. — Тут постараться нужно, чтоб так набедокурить.

— Да… — Он сглотнул. — Да я ж ничего… Ехал как ехал… Потом топливо кончилось, заправили… А он все…

— Ну, — я пожал плечами, — уж и не знаю. Но скажу тебе честно, без прикрас. Выглядит это все как заклинивание двигателя В-2 из-за неправильной эксплуатации в боевых условиях.

Воентех аж рот открыл.

— Ну… — Я изобразил досаду. — Сам понимаешь. Сейчас доедем до наших, и экипажу придется как-то за танк отчитаться. А мы так и напишем в рапорте, что оставили машину на полчасика, прибыл техник летучки, угнал танк и взял да и запорол новейший дизель. Чуешь, чем пахнет?

— К-какие полчасика? — воентех выпучил глаза. — Какие запорол?

— Ну машину-то не мы поломали, — пожал я плечами. — А теперь подумай, что в нынешних тяжелых условиях решит особист. А решит он, что полностью исправный и работающий танк вывели из строя намеренно.

Воентех аж руки себе на грудь положил. Его полноватое широкое лицо каким-то неведомым мне образом умудрилось вытянуться от удивления и страха.

— За порчу дефицитной матчасти, — я похолодел голосом, — сам знаешь, что с тобой сделают прямо у этого ЗИС-5.

Воентех хотел было что-то сказать, но только снова открыл рот и покачал головой.

— Расстреляют как диверсанта, — пожал я плечами.

— Да… Да какой же я диверсант? — развел руками он. — Я… я ж верой и правдой тут, с первого дня! И что? И вот?

— И вот, — кивнул я.

— Ну… Ну хотел премию получить… Ну… Ну хотел выделиться в роте, — лепетал он испуганно. — Ну разве ж это преступление?

— Да нет. А вот почему ты двигатель поломал, за это придется уже оправдываться.

— Да я ж… Да я ж не ломал ничего… Да я ж… — бухтел воентех. — Да оно ж само…

— Да не робей ты, — я похлопал его по плечу. — Да, дело швах. Но по тебе сразу видать — ты парень хват. Выкрутишься как-нибудь. Ну ладно. Мы потопали. Удачи тебе. — Я обернулся и крикнул экипажу: — Э! Мужики! Потопали! Чего время терять⁈ Танк наш все, сдох! Быстрей дойдем, быстрей согреемся.

Экипаж, заранее наученный мной, как действовать, зашевелился.

Петя, сидевший на корточках на моторном отделении и о чем-то болтавший с одним из слесарей, встал и спрыгнул на землю. Сидорыч показался из люка мехвода и принялся вылезать. Никита попрощался с шофером за руку и направился ко мне.

— Да стой, погодь ты, парень, — бросил воентех. — Ну неужели ты так меня оставишь? Мы ж товарищи! Мы ж красноармейцы!

— Ну а я че? — Я пожал плечами. — Парням рапорт давать надо? Надо. Тут уж извиняй. По-другому никак.

— Слушай, — он заискивающе заглянул мне в глаза, — а давай как-нибудь договоримся, а? Так же ваш? Ваш. Так может…

— Э-э-э, не, — я отмахнулся. — Хочешь порченую машину на нас кинуть? Ну уж нет, уволь.

Я сделал вид, что задумался. Потом протянул:

— Хотя…

— Что, «хотя»? — спросил воентех, чуть в рот мне не заглядывая.