Танкист. 1941. Том 1 (СИ) - Март Артём - Страница 1

Танкист. 1941. Том 1

Глава 1

— Из машины! Из машины все, быстро! — крикнул я, когда дал по тормозам.

«Буханка», с наваренным на неё противодроновым мангалом, застыла на месте посреди развороченной улицы.

Я выпрыгнул из-за руля. Мой напарник, Сизый, — с пассажирского сиденья.

— Чё там, Кэп⁈ — крикнул он, пригнувшись у колеса машины.

— Птичка! — отозвался я. — Вон там!

— Зараза…

— Выводи мирняк! Потом — вон к тому зданию!

Мы почти разом помчались к задним распашным дверям «буханки». Сизый принялся открывать их.

Я же застыл у дверей, осматриваясь. Жужжание птички я услышал, как только мы завернули на улицу, ведущую прочь из населённого пункта.

Сейчас же этот пронзительный визг, казалось, становился только громче.

— Давай-давай! Ходу! — кричал Сизый.

Из «буханки» принялись выскакивать напуганные женщины. Одна — постарше, лет пятидесяти. Другая — под тридцать. С ней был сын — ребёнок лет шести.

— Давай, отец, — поднялся я, помогая спуститься последнему из гражданских — старику за семьдесят. Он к тому же сильно прихрамывал — повредил ногу, когда они спускались в подвал, из которого мы с Сизым их и вытащили.

— Отец… — бурчал дед, когда я помогал ему спускаться. — У тебя у самого седина в бороде…

Женщины и ребёнок неловко побежали в ближайшее укрытие — к магазину с напрочь вынесенными витринами, который располагался на первом этаже пятиэтажки.

Я же потащил туда деда. Сизый прикрывал нас у машины.

Когда мы зашли в здание, я приказал гражданским спрятаться в хозпомещении. Сами мы затаились в основном зале.

— Не улетает, падлюка, — поморщился Сизый, прислушиваясь к навязчивому жужжанию. — Вот попали, да?

— Нас ищут, — я присел на грязную лавку у стены, поудобнее устроил автомат на груди. — Видать, перехватили, что мы за мирняком приехали.

Я оглянулся. Посмотрел в приоткрытую дверь, за которой прятались мирные.

Старик и женщина сидели тихо. Лица их были бледные, как бумага. Девушка утешала беззвучно плакавшего парнишку.

— Тихо, Слава, — шептала она, но шёпот этот, казалось, был таким нетипичным в этих местах, что тут же бросался на слух. — Тихо. Скоро всё будет хорошо…

— Слышь, Кэп, — бросил Сизый. — Делать-то что будем? Ждать?

Я задумался. Пригладил седую бороду.

— Ждать нельзя. Слышал же, что птичник наш их штурмов на соседней улице засёк?

— А как тогда? — сглотнул Сизый. — Если дрон запалил, куда мы ушли, то может…

— Не ссы. Прорвёмся. — перебил я. — Вызывай ПВОшников, может, кто из их ребят поблизости.

— ПВОшников? — удивился Сизый. — Я слыхал, ротный их, Арбалет, тот ещё вредный хрен.

— Вызывай.

Сизый вздохнул. Потом снял свою дешёвенькую китайскую рацию с разгрузки. Принялся настраивать. Когда закончил, нажал тангетку гарнитуры.

— «Гром-один», приём, это «Эвак-первый», как слышно?

Я засопел. Насторожился. Тонкое, едва уловимое жужжание дрона зловещим фоном висело над округой. Он был совсем близко.

— Так точно, «Гром-один», это мы выехали за мирняком, — заговорил Сизый, выйдя на связь с нашим ПВО, он быстро описал ситуацию.

— Понял вас, ждём. Конец связи. — закончил он.

— Ну что там? — спросил я.

— Говорят, ждать, — пожал Сизый плечами. — Сейчас дадут ответ.

Некоторое время мы с ним сидели в полном молчании.

— Знаешь что, Викторыч, — бросил Сизый наконец. — Плохое у меня предчувствие. Кажется мне, хана нам.

— Нормально всё будет, — я отмахнулся.

— Слышь, знаешь что подумал? — спросил Сизый вдруг. — Мы ж уже две недели вместе на передке, а я тебя не знаю почти. Пацаны говорят, ты был в Афгане. В Чечне был. Вроде как… Вроде как… на танке ездил.

— Не ездил, а командовал. И не танком, а танковым взводом, — нехотя ответил я.

— Ого! А чё ж тебя в коробочку не посадили, раз ты офицер? — удивился Сизый.

— Больно ты любопытный, Дима, — глянул на него я.

— Да чего ты? — обиделся Сизый. — Может, мы сегодня…

— Да успокойся уже. Не помрёшь ты. Понял?

Сизый шмыгнул носом. Отвернулся.

— Ну понял.

Когда прошёл две войны, не обо всём, что тогда было, вспоминать-то хочется. А уж рассказывать — тем более.

В двадцать втором, когда закрутилось, я уже десять лет как трудился реставратором в музее бронетехники в Кубинке.

А потом одним из первых в военкомат пошёл. Мобилизовать не захотели. Возраст. Шестьдесят три года подходило. Потому пошёл добровольцем по контракту. Решил — пускай возьмут, куда возьмут. Танком командовать или за рулём «буханки» сидеть — мне было не важно.

— Да, «Гром-один», — спохватился вдруг Сизый. — «Эвак» на связи. Приём.

Я глянул на Диму. Тот слушал и медленно менялся в лице.

— Как же так… Тут же мирняк, товарищ капитан! Приём, — сказал он словно во сне. Потом обратил лицо ко мне. Сизый был в абсолютном ступоре.

Я выдохнул. Щёлкнул рацией, вторгаясь в их эфир. Тут же услышал знакомый, низкий голос Арбалета.

— … ать позиции, — проговорил он сквозь треск статики. — Повторяю, мы не можем демаскировать позиции. Высунемся — к нам самим гости придут. На этом всё. Конец связи.

— Паша, — сказал я, — слышишь? Это Кэп.

Несколько мгновений эфир глухо шумел в гарнитуре. Потом раздался голос Арбалета:

— Викторыч? Это ты? Не знал, что ты тоже в нашем квадрате работаешь. Приём.

— Работаю. Почему отказываете в поддержке? Приём.

— Ну я ж сказал. Если мои парни отработают по птичке, раскроют себя. Тогда всё, швах. Пожалей моих ребят. Приём.

— Твои ребята — солдаты, — ответил я невозмутимо, — а у нас тут женщины, дети. Старик трёхсотый. Приём.

— Извиняй, Викторыч, — немного повременив, ответил Арбалет. — Никак не могу. Приказ. Если б от меня что зависело…

— Они не приедут? — тихо спросил Сизый.

Я ему не ответил. Думал. А потом решился.

— Арбалет, ты тут? Приём, — спросил я.

— Тут, да. Приём.

— Значит слушай. Обеспечь машину. Повторяю: обеспечь машину. Забирай людей. Я увожу птичку на себя.

Сизый, сидевший рядом, аж глаза округлил.

— Ты чё, Викторыч⁈

— Ты чё удумал? — вторил Арбалет Диме.

— Я увожу птичку на себя. Как можно дальше. Если у тебя совесть есть, пришлёшь машину. Конец связи.

С этими словами я щёлкнул рацией и встал.

— Викторыч! — поднялся вслед за мной Сизый. — Ты…

— Знач, слушай, — я схватил его за лямку броника. — Защищай людей. Ценой жизни защищай. Машина скоро будет.

А потом я обернулся и зашагал вон из укрытия.

— Викторыч! — крикнул Сизый, но замер на полушаге.

Я уже бежал к машине. Быстро сел за баранку, завёл движок и двинул вперёд. Сначала ехал потише, чтоб птичка точно клюнула. Да и чтоб расслышать её можно было за шумом мотора.

Когда дрон зажужжал где-то справа, я дал газу. Пошёл прочь из населённого пункта.

Ветер свистел в открытых окнах, ревел двигатель. Я глянул в зеркало заднего вида. Дрон мелькнул где-то в небе. Потом — метрах в трёх над машиной и тут же скрылся из поля зрения.

— Попался, голубчик, — стиснул я зубы и крутанул руль вправо.

«Буханка» слетела с дороги, пошла по полям. Я всеми силами делал вид, что мчусь к ближайшей посадке, чтобы спастись.

Дрона я не слышал и не видел. Однако чувствовал — он где-то рядом.

— Кэп! — вдруг заговорила гарнитура. — Кэп, ты живой⁈

Это был Сизый.

— Машина будет! За нами уже выехали! Спасайся! Мы где-нибудь тебя подберём, слышишь⁈ Приём!

Я не ответил.

«Буханка» подскакивала на кочках и перелетала через колеи. Ревела двигателем.

«Зараза, — подумалось мне почему-то. — Жрать хочется. Надо было добить утром тот „Сникерс“. Зря про запас оставил».

А потом дрон влетел мне в кабину. Взрыва я так и не услышал.

Декабрь 1941-го. Где-то под Москвой