Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 14

— Ты меня плохо знаешь, — сказал Разумовский без тени улыбки. — Если я шучу, все хуже некуда.

— Мне опять предложить вам рассказать о проблеме? Или сразу послать… в пешую прогулку по лесу?

— Ты стала дерзкой. Не рано ли грубить начала? — В его взгляде появилось раздражение. — Я тебе в отцы гожусь.

— Вы на мне жениться собираетесь, — парировала я. — Папаша…

Разумовский слегка побагровел от гнева, взгляд его потемнел. И я сочла себя хоть немного отмщенной. Детишки не помогли ему избежать справедливой кары.

— Но вы правы, Сергей Львович, — произнесла я. — Мне не следует вам грубить. Мы долго будем на крокодила пялиться? Может, уже отойдем? Обещаю, что бить вас не буду.

— Еще одно слово в подобном тоне, и я не смогу дать тебе такое же обещание, — ровным голосом произнес Разумовский.

Я не могла устоять. И зачем он меня провоцирует⁈

— После свадьбы будете пороть непослушную жену? — ехидно осведомилась я. — Вы учтите, Сергей Львович, я ведь могу и сдачи дать.

Если бы взглядом можно было убить…

Интересно, насколько я важна для него? Он позволил бы мне умереть? Или превратил бы в лича? Первая женщина эспер стала первой женщиной-личем. Звучит-то как!

— Вот поэтому, Яра, я и назначил встречу здесь, — произнес Разумовский, продышавшись. — Предполагал, что ты будешь вести себя грубо. Наедине я мог бы и не сдержаться.

— А, так мне следует вас поблагодарить? Не в этой жизни.

Место действительно удачное. Здесь много туристов, и все заняты собой и достопримечательностями. Никто не прислушивается, о чем говорят другие. Но стоять на солнцепеке мне надоело. Я развернулась и отправилась к кипарисовой аллее. Все лавочки там обычно заняты, но мне повезло, прямо перед носом одна освободилась, и я поспешила сесть. Разумовский устроился рядом.

— Мне жаль, — сказал он. — Я не пытался тебя наказать. Другого выхода не было.

— Не понимаю, о чем вы, Сергей Львович.

— Еще скажи, что это была не ты.

— Определенно не я. Вы не могли бы выражаться яснее?

Александр Иванович сказал, что признаваться можно в чем угодно, только не в том, что я находилась во дворце под чужим именем и с чужой внешностью.

— Куда уж яснее, — фыркнул Разумовский. — Но хорошо, пусть так. Ты прекрасно справилась. Рассказать, на чем прокололась?

Я молчала. Узнать, безусловно, хочется, но и на эту уловку я не попадусь. В руке Разумовского появился знакомый коробок.

— Ты не должна была брать его во дворец. Молодец, сообразила, что комнату обыщут. Но все, кто привык пользоваться магической силой, как правило, забывают об обычной технике. Камера, Яра. После прорыва коридоры и лестницы дворца находятся под видеонаблюдением. Я видел, как ты прятала коробок.

Вот же… Ладно, в следующий раз буду умнее.

— К сожалению, это видел не только я, — добавил Разумовский. — Ведется запись. Удалить файл я не успел.

— Кстати, я рада, что коробок снова у вас. Мне казалось, я его потеряла. Вы забрали его, когда навещали бабушку?

Упомянуть о том, что я в курсе родственных связей Разумовского и Верховной Ведьмы, Александр Иванович велел обязательно. Надеюсь, это получилось достаточно неожиданно.

— И с чего ты это взяла? — поинтересовался Разумовский бесстрастно.

Он, вообще, человек? Хоть какие-нибудь эмоции…

От внезапной догадки меня бросило в жар. И сразу же — в холод. Чуть зубы не лязгнули от озноба. А я все гадаю, отчего князь не испытывает эмоций! Мы предполагали, что лич — это император. Но ведь личем может быть его старший сын!

— Яра, ты чего? — забеспокоился Разумовский. — Что тебя так напугало?

Черт! Еще и выдала себя. Вдох. Выдох. Надо успокоиться. Подумаешь, лич! Мы давно общаемся, и меня еще не съели. Я ему нужна.

— Сергей Львович, о чем вы хотели поговорить? — спросила я, взяв себя в руки.

— И что тебя так пробрало? — не унимался он. — С этого вопроса нужно было начинать.

Может, слезу пустить? Сказать, что устала от его интриг, от него самого. Что хочу просто жить. Парни теряются, когда я плачу. Как поведет себя взрослый мужчина?

«Переступит и пойдет дальше, — ответила я себе. — Вспомни, как он вел себя, когда тебя били. Разумовского не напугают слезы».

— Я вас внимательно слушаю, Сергей Львович, — произнесла я вслух.

И руки на коленях сложила, как прилежная барышня.

— Хм… Хорошо. Тебе удалось считать информацию с кольца?

— Нет, — ответила я честно, ожидая, что следующий вопрос будет о спичечном коробке.

Но Разумовский молчал.

— Сергей Львович, я могу обсудить с вами то, что мне удалось узнать?

Александр Иванович напомнил, что клятвы бывают разные. Клятву о молчании обойти проще, чем кажется. Но если, к примеру, Разумовский поклялся уничтожать любого, кто узнает тайну императора, то он легко ответит на мои вопросы. А после — убьет.

— Нет, — ответил он.

— Тогда… что дальше?

— Я уже говорил. Во время визита императорской четы в Кисловодск объявим о помолвке. Будешь готовиться к свадьбе.

— Далась вам эта свадьба…

— Яра, я тебя не люблю. Как женщина, ты мне неинтересна.

— Вы еще скажите, что любите другую, — фыркнула я.

— Люблю. Как ты узнала о бабушке? Она не могла рассказать.

Э… Тут еще и женщина замешана? И то детское колечко, что не дает мне покоя… Но он сказал, что не может ничего обсуждать. Интересно, с женой сможет, что ли⁈

— Алевтина Генриховна не рассказывала. Я услышала слух. И проверила его. Сравнила образцы ваших тканей. Генетический анализ. Слышали о таком?

Разумовский кивнул. То есть, кивнул Леня, но я уже их не разделяла. Вроде как не видела личину. Рядом со мной сидел князь, а не невольный двойник Ярика Михайлова.

— Я надеялся, что ты потянешь за другую ниточку. Ты оказалась умнее.

— Боня? — спросила я. — Наверное, я догадалась бы, увидев рядом с ним Тоби. Но я узнала раньше.

— Бабушка рассказала… о маме?

— Да.

Он опять кивнул.

— Я хотел держать тебя подальше от дворца, но не поспеваю за твоей прытью. Яна Заяц покинула дворец, ей ищут замену. Попрошу бабушку, чтобы она предложила твою кандидатуру. Она не откажет.

Я поморщилась. Опять фрейлина? Не хочу!

— Мне нельзя, — сказала я. — Я не невинная девушка.

— Детей у тебя нет, официального жениха — тоже, — отмахнулся Разумовский. — И учти, рыскать по дворцу не получится. Я лично буду следить за твоим поведением. Заодно сыграем красивую историю.

— Это какую же?

— Эспер императора влюбился в фрейлину. Какую же еще?

— А о том, что я курсант академии госбезопасности, во дворце никто не знает?

— О, вновь слышу в голосе твоем ехидство, — усмехнулся Разумовский. — Так хорошо, что знают. Фрейлина ты временная, для усиления свиты на время путешествия. Императрице понравится, что ты эспер.

— Кстати, хотела спросить… она…

— Не стоит, — быстро перебил меня он.

И тут запрет. Все так сильно переплетено?

— Какие-нибудь особые указания?

— Ты так легко согласилась? — спросил он с подозрением. — Не к добру.

— Вы вынуждаете меня играть по своим правилам, Сергей Львович. Чему вы удивляетесь?

— Действительно. Яра, во дворце веди себя проще. Примерно, как Яна, только с учетом того, что ты все же курсант академии госбезопасности. Если будешь притворяться кисейной барышней, тебе не поверят. Это всё.

— Как? — притворно изумилась я. — Вы не попросите подыграть вам в истории любви?

— Не нужно. — Разумовский улыбнулся. — Мы там не единственные эсперы, фальшивую игру заметят. Ты будешь вести себя в рамках приличий, этого достаточно.

— Еще один вопрос. Мне стоит… обращать на что-то… внимание?

Я тщательно подбирала слова, поэтому фраза прозвучала с паузами.

— Ты знаешь, что с тобой сделают, если заметят чрезмерное любопытство.

Это да или нет? Ладно, спрошу у Александра Ивановича. В конце концов, ему нужен свой человек во дворце. Можно сказать, нам повезло. Меня официально приглашают занять место фрейлины. Все лучше, чем отсиживаться в школе ведьм.