Бабник: Назад в СССР (СИ) - Роман Фабров - Страница 53

Город только просыпался — редкие машины проносились по пустым улицам столицы, одинокий троллейбус дребезжал вдалеке, бабка с тяжёлой сумкой торопливо шла в сторону платформы на электричку. Я пересёк безлюдную улицу и через пару минут вошёл на стадион.

Никого.

Это было непривычно. Обычно здесь уже маячили пенсионеры, методично вышагивая свои круги, или парочка таких же одержимых, как я, бегунов, решивших, что утренние пробежки — это круто. Но сегодня — ни души. Только пустые лавочки, которые были чуть влажные от утренней росы.

Однако сегодня я проснулся пораньше и поэтому приступил к разминке в полном одиночестве. А потом побежал, чувствуя, как земля приятно пружинит под ногами.

Я пробежал свои уже обычные пять километров, потом перешёл на шаг, восстанавливая дыхание, и направился к турникам. Металл ещё хранил ночную прохладу, и его влажная поверхность слегка поблёскивала в лучах утреннего солнышка. Но это не было поводом, чтобы расслабляться. Подтягивания — прямым хватом, обратным, широким. Мышцы напрягались, связки поскрипывали от усилий. Отжимания на брусьях, пока в руках не заныло так, что казалось, будто их налили свинцом. Пресс на наклонной скамье… Всё, как учил когда-то тренер, всё, как я привык делать там, в прошлой своей жизни.

Когда я уже заканчивал третий подход, неожиданно услышал за спиной лёгкие шаги по беговой дорожке.

— О, Алексей! А ты сегодня рано, — удивлённо поздоровалась со мной женщина.

Я отпустил руки с турника, спрыгнул на землю и обернулся. Это была Светлана. В спортивном костюме, она пробежала мимо и помахала мне рукой.

— Привет, Светлана, — крикнул я ей вслед, вытирая ладонью пот со лба.

На сегодня я завершил свою тренировку, присел на лавочку и стал ждать Светлану, пока она добегает норму. Спустя минут десять она присела рядом, вытирая мокрое лицо полотенцем и тяжело дыша.

— Я, кстати, на днях Игоря Зотова видела, помнишь такого? — уточнила она, глядя на меня. — Ну, с которым ты в больничке лежал.

— Помню, ну и как он? — поинтересовался я, выуживая из памяти образ того футболиста с загипсованной ногой.

— Уже ходит, — улыбнулась Светлана. — Сам, без костылей. Чуть прихрамывает, правда, но врачи пообещали, что нога разработается постепенно.

— Это хорошо, — порадовался я за него.

— А еще я рассказала ему про тебя, — добавила женщина. — Сказала, что бегаешь по утрам на стадионе. А Игорь пообещал, что скоро тоже присоединится к нам, — звонко рассмеялась она.

— Передавай ему привет, — вежливо попросил я. — И скажи, что жду его с нетерпением. Вместе будем бегать.

— Передам, — согласно кивнула Светлана. — Ладно, Лёш, я домой, а то, как всегда, опаздываю. А ты большой молодец, — сказала она, бросая полотенце в сумку, — что не бросаешь тренировки.

Она подняла вверх большой палец, потом махнула мне рукой на прощание и потрусила к выходу со стадиона. Я проводил её взглядом и принялся тоже собираться домой.

Вернувшись со стадиона, обнаружил, что в доме царит утренний хаос: мама на кухне гремела сковородкой, от которой доносился аппетитный запах яиц, а Ирка крутилась у зеркала в прихожей. Она натягивала колготки, одновременно пытаясь запихнуть в рот бутерброд с колбасой, не переставая при этом что-то напевать.

— Фу, Лёшка! — заорала она, завидев меня. — От тебя потом пахнет!

Я рассмеялся, нырнул в ванну и быстро ополоснулся. Переодевшись в чистое, ввалился на кухню, где уже стояла тарелка с дымящейся яичницей. Я запихнул в себя завтрак минут за десять, взял сестру за руку и вывалился на улицу.

Ирка всю дорогу болтала без умолку. Про то, что у неё в группе новый мальчик, и он ей нравится, потому что у него есть конфеты. Про то, что воспитательница злая и заставляет её есть кашу. Про то, что она мечтает о собаке. Мне приходилось только кивать, соглашаясь с Иркой, и что-то невпопад отвечать.

Проводил сестру до самых дверей группы, нежно потрепал её волосы на макушке и пошёл обратно. Я уже почти дошёл до своего дома, когда заметил её.

Возле лавочки соседнего дома стояла она.

Машка Капустина — та самая, которой мы вчера с Пипой так восхищались.

Неожиданно в голову полезли дурацкие пикаперские фразочки, над которыми в моё время все просто смеялись и на девушках почти не работали. Но сейчас-то я не в своём времени, и можно попробовать.

«А вдруг сработает?» — промелькнула мысль в голове. Попытался успокоиться и заставил себя сделать шаг вперёд.

— Привет, — поздоровался я уверенным голосом, подходя ближе к девушке. Голос в этот момент даже не дрогнул, и я продолжил: — Ты случайно не потеряла что-то важное?

Девушка подняла на меня глаза и оценивающе окинула с головы до ног.

— Чего потеряла? — удивлённо переспросила она, не проявляя ко мне особого интереса, но и не отворачиваясь.

— Ну, не знаю, — развёл я руками и продолжил: — Может, мой номер телефона?

Девушка рассмеялась.

— А ты забавный, — сказала она. — Познакомиться хочешь? — спросила она и улыбнулась. — И часто ты так с девушками знакомишься? — продолжила девушка.

— Впервые в жизни, — признался я, глядя ей прямо в глаза. — Просто ты… ну, это… очень красивая. И я подумал: если не подойду сейчас, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

И тут в её зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. «Прокатило», — подумал я и очень обрадовался.

— А ты откуда? Что-то я тебя раньше не видела, — спросила она, внимательно разглядывая меня.

— Местный, — ответил я, стараясь не показывать своего беспокойства, так как во мне сейчас творился сущий хаос. — В том доме живу, — кивнул я на свой подъезд. — Лёха меня зовут.

— Маша, — кивнула она и протянула руку.

«Ох, и странные в это время нравы творятся», — подумалось мне. «Никогда вот так с девушками не здоровался, как мужики, то есть за руку». Но сейчас это не имело никакого значения.

— Очень приятно, Маша, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри всё замирает. — И имя у тебя такое же красивое, «Маша», — повторил я с трепетом в голосе.

Девушка снова засмеялась — искренне, по-настоящему, а не с той снисходительной улыбкой, которой обычно одаривают неудачников.

— Слушай, Лёша, — сказала она, грациозно поправляя сумку на плече. — А ты сегодня вечером занят?

У меня внутри всё оборвалось и одновременно взлетело до небес. Кровь прилила к щекам, а сердце, казалось, пропустило удар.

— Не-а, — выдавил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— В кино не хочешь сходить? В «Ударнике» новую комедию показывают, говорят, смешная, — предложила она, глядя мне прямо в глаза.

— Хочу, — выдохнул я, едва веря своему счастью.

— Ну тогда в семь у входа, — она улыбнулась, махнула рукой и, покачивая бёдрами, пошла к метро.

Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле, а на лице, кажется, застыла самая глупая улыбка в мире.

«Пикаперские фразочки, значит, не всегда такая уж чушь», — промелькнуло в голове.

Я развернулся и, чуть не споткнувшись о бордюр, побрёл домой. До вечера было ещё далеко. А ещё надо придумать, что сказать маме, куда это я намылился на ночь глядя.

Но это потом. Сейчас я буквально парил над землёй, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

Домой я влетел словно ураган. Скинул кеды, чуть не снёс вешалку в прихожей, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, будто я только что километров десять пробежал, а в ушах стоял гул.

— Ты чего как угорелый? — бабушка выглянула из кухни, подозрительно прищурившись. — Случилось чего?

— Всё нормально, ба, — выдохнул я и попытался принять безразличный вид. — Просто… погода хорошая.

Бабушка хмыкнула и скрылась обратно. А я рухнул на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как улыбка сама собой расползается по лицу. Закрыл глаза и попытался представить, во что бы сегодня одеться. Но ничего модного в моём шкафу точно не было. Хотя так сейчас практически у всех. Нет в свободной продаже при СССР каких-то модных шмоток, поэтому придётся идти в кино как все.