Киноманьяк 3 (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 23

— Я задам вам буквально пару вопросов. Вы согласны?

— Конечно! Наконец-то ханжи из вашего захолустья узнают, где на самом деле творится американская культура, — сказав это, он ухватился за блестящие лацканы пиджака и самодовольно улыбнулся.

Мы втроем зашли в кабинет директора, увешанный фотографиями популярных исполнителей, выступавших здесь. Среди них я узнал только Игги Попа и Talking Heads, недавно начинавших свой творческий путь.

Кристофер сел в кресло, Мартин поставил камеру на штатив и прильнул к ней. Съемку он не начал, а только сделал вид, что запись пошла. Крис завалил владельца «Мрамора» вопросами, как из пулемета. Стоило арт-директору ответить, как тут же летел следующий вопрос. Кристофер внимательно слушал, кивал и делал какие-то пометки в блокноте.

— Какая миссия у этого клуба? Как черная музыка повлияет на всю культуру США? Каково будущее черной музыки? Какова доля черных на музыкальном рынке? Согласны ли вы с тем, что все популярные жанры на самом деле изобрели афроамериканцы?

Владелец клуба отвечал пламенно, он не просто говорил, а издавал политические лозунги один за другим и активно жестикулировал. Его любимым движением был удар кулака о ладонь.

— Мы не остановимся, пока один из нас не станет президентом! Это будет уже очень скоро, уж поверьте мне.

Когда мы закончили с «интервью», благодарный бизнесмен выдал нам полное разрешение на любые съемки как внутри клуба, так и снаружи.

К этому моменту как раз началось выступление, и Мартин заснял ряд по-настоящему эмоциональных моментов, когда аудитория от экстаза рвала на себе одежду, а музыканты, словно настоящие рок-звезды, чуть не разнесли сцену. Песни Розы, ледяные и проникновенные, в этот раз звучали особенно эмоционально и надрывисто.

Мартин, залитый потом, снимал концерт и людей вокруг. Он шел по залу, а я — впереди него, расталкивая людей перед собой. Вышибала заранее сказал каждому на входе, что будут съемки, и никто агрессии не проявлял. И к тому же всех их слишком сильно увлекла музыка, никто не мог оторвать глаз от Розы, как обычно прекрасной в своем образе загробной принцессы.

Обойдя зал по кругу, мы вернулись ко сцене, и Мартин заснял, как мой герой стоит у стены, смотрит сначала на певицу, затем оглядывает зал. В оговоренном месте стоял наш злодей. Когда камера навелась на него, он двинулся вперед, к музыкантам. Протагонист заметил его и перегородил ему путь ко сцене. Они встретились взглядами, и в этой бессловесной дуэли антагонист проиграл. Он шагнул спиной назад и растворился в толпе.

После концерта мы досняли сцены с ним. Нашли среди посетителей клуба человека, который согласился на съемки, и приступили к работе.

Камера поймала, как злодей вышел из клуба, сорвал афишу и спрятал ее за ворот куртки. Пройдя подальше по улице, он наткнулся на случайного прохожего — нашего статиста — и «избил» его до полусмерти, оставив умирать на тротуаре.

Глава 10

Кровь, пролитая в Вашингтоне

Мартин стоял на обочине, снимая проезжающие мимо машины. На камеру попал фургон «Слипстрима», а затем мой «Олдсмобиль». Проехав мимо режиссера, я свернул к обочине, настолько широкой, что она напоминала еще одну дорожную полосу. Мартин сложил камеру в сумку, захлопнул крышку багажника и сел на место пассажира. Я пропустил несколько машин и неспешно выехал на дорогу.

— Не думал, что скажу это, но мне здесь нравится, — сказал он.

В столицу США вели две дороги — межштатная Interstate 95 и автобульвар, который связывал Вашингтон с Балтимором. Именно по бульвару мы и поехали: скоростной режим здесь ниже, зато путь ощущался безопасным и потому расслаблял.

Дальнобойщикам и курьерам сюда въезжать запрещалось, по пути нам попадались только легковые машины.

Встречный поток отделяла от нас зеленая полоса с аккуратно стриженной травой. Ее украшал узор опавших желтых листьев. По правому борту я наслаждался видом полян, болотистых низин и осенних лесов. Природу от обочины разделяли барьеры из белого камня.

До Вашингтона мы добрались за час приятной, медитативной езды. Первым же делом я повел «Олдсмобиль» в сторону Национальной аллеи, где мы запланировали эпизод для «Турне». Но сначала нам требовалось забрать разрешение на съемку в Службе национальных парков США, поэтому после въезда в историческое ядро Вашингтона я сразу же свернул к дороге вдоль реки Потомак. Через десять минут асфальт привел нас к мосту, ведущему на ухоженный полуостров с редкими и симпатичными административными зданиями. Я припарковался около одного из них, встав под флагом, изображающим щиток с деревом, и заглушил двигатель.

Мартин запросил разрешение еще две недели назад, как только эта сцена появилась в сценарии. Так как исторический центр обслуживала парковая служба, запрос режиссер направил именно к ней. Идти мне туда не хотелось совершенно, поэтому с Мартином пошел Кристофер. Ждал я их полчаса, гуляя вдоль парковки и дыша прохладным осенним воздухом. Стоял приятный запах сырой травы, на фоне щелкали огромные ножницы — садовник подрезал кусты на зиму.

Из офиса парковой службы Мартин вышел абсолютно счастливым. Приблизившись, он помахал бумажкой с государственной печатью. Разрешение обошлось в чисто символические пятьдесят долларов. Стоило всем нам вернуться в машину, как на стоянку заехал фургон «Слипстрима».

— В центре мест вообще нет, никаких парковок, — объяснил Марк, припарковавшись рядом со мной. Мы общались, опустив стекла. — Там негде встать. Местные сказали, что здесь ближайшее место, где мы можем оставить тачку.

Я еще не успел завести двигатель, поэтому просто вытащил ключ из замка зажигания. Затем мы вышли, я взял сумку с увесистой камерой, Мартин закинул на плечо штатив и поднял стабилизатор, и всей толпой мы пошли по тротуару в центр. Крис знал, что звук мы писать не будем, но все равно взял с собой телескопическую удочку с микрофоном — просто на всякий случай.

Путь до центра на машине занимал десять минут, а пешком нам пришлось переть почти час по идеально ровной прямой. К счастью, погода располагала к прогулке, да и никто не был против — все и так устали сидеть, разъезжая по несколько часов от города к городу.

Радовала архитектура. Как объяснил Кристофер, ставший нам своеобразным гидом по истории Америки, главный ансамбль Вашингтона застроен в стиле неоклассицизма.

— Некоторые исследователи даже называют его американским классицизмом, — говорил он.

Белые стены, колонны, высокие потолки и большие окна, при этом — никаких вычурных изысков, никаких лишних статуй или узоров, только строгие и величественные формы.

— Так решили Отцы-основатели, — подытожил Крис на ходу. — Они хотели подчеркнуть преемственность новой Америки и Старого света. Их вдохновляли идеалы античных республик…

Я быстро перестал слушать Криса и потерял нить повествования. Меня больше занимала Роза, с которой мы держались за руки. Мы то и дело переглядывались, обсуждая монументальность Вашингтона. Мне нравилось то, что я вижу, а вот мою подругу местная архитектура почему-то угнетала.

— У кого как, а у меня весь этот мрамор не вызывает ассоциаций со свободой. Скорее, наоборот.

К счастью, туристов в центре оказалось мало — видимо, не сезон, поэтому нашим съемкам ничего не грозило. Мартин надел стабилизирующий жилет, я помог закрепить камеру на ручной платформе, и съемки официально начались. В этом эпизоде Дуглас с Розой гуляли по проспекту Национальной аллеи. Сначала они побывали рядом со статуей Линкольна, прошли мимо музея воздухоплавания и астронавтики, а затем полюбовались зданием Смитсоновского института, который немного выбивался из общей архитектурной композиции: он напоминал готический замок из красного кирпича.

— А зачем вообще мы это снимаем? — спросил Джордж между сценами, когда Мартин переставлял камеру.

— Сами подумайте, у нас экономический кризис, кругом грязь и разруха, в фильме все это будет. А теперь посмотри, какие здесь лужайки, как здесь ухожено, на все эти исторические таблички. И обрати внимание на тишину, как будто бы время застыло.