Патримоний святого Петра (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 9

— Да выбрось ты пока эту любовь из головы, маленькая, — прижал ее к себе Марк. — Тебе тринадцать. Ты дитя еще.

— Не дитя я! — удивилась Фауста. — У меня женская кровь идет. Я могу рожать, значит, взрослая.

— Вот проклятье, — ругнулся Марк.

Понимание того, почему родители решали, за кого идти их дочерям, раскрылось перед ним в полной мере. Доверить девчушке тринадцати лет ее собственную судьбу? Да ни за что. Безумие это.

— А ты с чего взяла, что любовь и брак — это одно и то же? — строго спросил он. — Любовь бывает быстротечна, маленькая. А семья, она до самой смерти. Это имущество общее, это дети, которых поднять нужно. Это сыновья, которых нужно ремеслу научить. Это дочери, которых нужно за хороших людей выдать. Не за смазливых мальчишек, а за таких, кто грудью защитит, если что.

— Давай я тогда за Галла выйду, — прыснула вдруг Фауста. — Или за Купидона. А, нет… Зоя мне глаза выцарапает.

— Зоя и Купидон? — у Марка даже глаза расширились. — Точно знаешь?

— Точнее не бывает, — кивнула Фауста. — Мне Хлоя сказала, ей Мириам, а той Евфимия. Евфимия слышала, как они ночью шептались.

— Да как она из своего окна могла слышать? — не выдержал Марк. — Да еще и ночью!

— Это же Евфимия, у нее муха не пролетит, — со знанием дела ответил Фауста.

Невысокий мужичок в кожаных кальцеях, заляпанных дорожной грязью, зашел за инсулу и начал вертеть головой. В его руках закрытая табличка с печатью. Спросил:

— Ты Марк, прокуратор семейства Меммиев? Мне сказали, он тут.

— Я Марк.

— Письмо тебе, — гонец протянул табличку. — Деньжат дашь? Я его от самой Капуи берег. Масло к тебе на склад привезли.

— Без кошеля я, — сказал Марк, взламывая печать. — Зайди в термополий, спроси Криспа. Он накормит.

— Благодарствую, господин, — обрадовался гонец и исчез. А Марк прочитал:

'Флавий Меммий Руфин, славнейший муж, Марку, сыну Тита, прокуратору, здравствовать.

Давильня для масла, о которой мы с тобою говорили, поставлена и уже испытана. Работает она хорошо, и выход масла оказался много выше того, что получали ранее. Поэтому твой совет не оказался пустым, а принес нам пользу, как и подобает совету усердного и почтительного слуги. Распорядись, чтобы все счета по этому делу были оплачены и мне переданы.

Новые колоны, присланные из Рима, приступили к работе. Годных из них едва ли половина. К деревенскому труду они непривычны, и лишь утомляют мой слух жалобами. Пока их удерживает страх голода и закон, который сделал их рабами самой земли. Я велел тут же занести их в списки имения, и теперь не дозволю оставить его без моего ведома. Впредь городских жителей не присылай. Предпочитай им селян, привычных к полю.

Славнейшая госпожа Валерия Евдоксия с дочерями приедут в Рим к мартовским календам. Позаботься, чтобы им были оказаны услуги, которых они потребуют, и чтобы они без нужды не тратили времени в лавках. Реши, к кому следует обратиться за хорошими товарами. Также устрой, чтобы в своих покупках они не нуждались, но ограничь их расходы семью солидами. Средства же от продажи масла положи на депозитум, и новую таблицу в запечатанном виде с госпожой пришли. Также передай с ней отчеты по продажам товара нашей виллы.

Обо всем прочем доложишь при встрече. Будь здоров.

Флавий Меммий Руфин, славнейший муж'.

— Ага, — задумался Марк. — Ожидаемо. Не любят горожане на земле работать. А с другой стороны, все лучше, чем голодная смерть. Значит, славнейшие дамы приедут в столицу, дабы развеять скуку. И на все про все у них семь солидов. Имею по этому поводу самые нехорошие предчувствия…

1 Восход Плеяд в первой половине мая означал открытие полного судоходства на Средиземном море. В это время дули попутные ветра, и путь из Остии в Карфаген мог занять всего несколько дней.

2 В V веке развод официально существовал, но уже не был актом свободного волеизъявления, как раньше. Ключевой тенденцией под влиянием христианства стало ограничение развода и попытка сделать его возможным только при наличии веских оснований.

Глава 5

По одежке встречают во все времена. В этом времени тоже. Потому-то роскошный алый плащ с вышивкой стал серьезным расходом, на который Марк после некоторых раздумий все же пошел. Кожаные кальцеи, синяя далматика, пояс, украшенный серебром, и вот этот плащ. Вилик разоренного в дым имения у подножия Альбанских гор был сражен насмерть красотой господина распорядителя неимущих.

— Тут у нас готы прошлись, — управляющий, бодрый старичок лет шестидесяти, виновато повел рукой. — Дом хозяйский сожгли. Мы и не стали восстанавливать. Некому это сделать. Госпожа наша померла, а виллу церкви завещала. С нас оброк требуют, а чем его давать, не знаю, господин. У меня людей и половины не осталось. Кто сбежал, кто с голоду помер, а кого и побили смертно.

Да, тоска, думал Марк, оглядывая почерневший прямоугольник на месте дома. Остатки стен и черепицы лежат неопрятной кучей. То, что уцелело, колоны разобрали на кирпич. Вот же он, в кладке деревенских хижин, прижавшихся к подножию горы.

— Под чем земля? — спросил Марк.

— Виноградники, господин, — развел руками вилик. — Есть бобы, овощи и лук. Пастбище небольшое имеем. А зерна совсем мало. Горы тут.

И впрямь, каменные террасы, обращенные на юго-запад, взбирались по холмам огромными ступенями. Им несколько столетий, и готы их не тронули. Да и зачем бы? Они выпили вино, сожгли дома и ушли. Лоза заросла без хорошего ухода, а кое-где казалась больной даже на непросвещенный взгляд Марка. Он вопросительно посмотрел на вилика, и тот виновато опустил глаза. Эта семья управляет имением очень, очень давно. Ему самому больно это видеть.

— Что тебе нужно, Карин, чтобы привести все в порядок?

— Люди, — не задумываясь ответил тот. — У меня тысяча югеров, из них пятьсот под виноградниками. Только туда сотня работников нужна. А у меня всего полсотни. А ведь еще пашня какая-никакая… Скот…

— Что сможешь своими силами сделать?

— За лето если только старую лозу обрежу, господин, — признался тот. — Да и то не всю… Треть скорее. Некем просто.

— Если на пять лет освобожу от оброка, найдешь людей? — спросил Марк. — И треть вина ваша?

— Допустим, — осторожно ответил вилик.

— И лично твоя двадцатая часть, — добавил Марк.

— Найду, — решительно кивнул управляющий.

— Я клочками не хочу в аренду виноградники раздавать, — заявил Марк. — Собирай народ в товарищество и обрабатывайте совместно. Что нужно от меня?

— Мотыги, лопаты, ножи для обрезки, — загнул пальцы вилик. — Быки… десять упряжек. Мулы, чтобы вино возить. Телеги. А виноград только совместно и можно обработать, господин. Невыгодно его по пять-шесть югеров раздавать. За лозой, как за малым ребенком ходить надо. Без хозяйского глаза она болеет. Вот как сейчас.

— Скот дам только к осени, — прикинул Марк запросы управляющего. — Инструмент быстро найду. Если обрезку винограда проведете, мне легче будет денег для вас просить.

— Проведем, господин, — кивнул вилик. — Лозу сильно обрезать придется, но за три года омолодим виноградники. Вина сначала немного будет, зато хорошего качества. Тут работы страсть сколько. Но если без оброка пять лет, позову людей. Многие устали по лесам бегать. Придут.

— Виноград, я смотрю, на кольях растет, — обратил внимание Марк. — Почему шпалеры не используете?

— Почему не используем? — обиделся вилик. — Знаем шпалеры. Нешто мы варвары какие, добрый господин! Из обрезков лозы делали раньше. Если рук будет хватать, снова сделаем. Они у нас выше в горах. Там лучшие лозы.

— Пресс для вина нужен?

— Да и не смел просить, господин, — не поверил своему счастью вилик. — Мы тогда трех сортов вина будем делать. И для всякой швали тоже, из выжимок. Не знаю только, кто такую дрянь пить будет…