Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 18

— Квартиру я заперла на ключ, — хмыкнула Александра, — кабинет на ключ и магию, а кресло оставила под охраной Бантика.

Бантик, Шпунтик и Кантик были еще одним дачным приобретением школы. Собирая травы вместе с фельдшером Иваном Ивановичем, дети отыскали кошку с котятами. Животное порвали собаки или еще какой-то крупный зверь, а может, и хищная птица, так что долго кошка не протянула. Выслушав рыдающих девочек и короткий отчет фельдшера, котят Александра разрешила забрать в школу — Авдотья Павловна уже не раз жаловалась, что в кладовых начали шалить мыши, и обычные полынные и пижмовые веники от них не спасают.

Котята оказались полудикими, зато отличными охотниками. Шпунтик прижился на кухне — ночью шастал по кладовым, проникая в них через специально выпиленный в дверях «кошачий лаз», а днем дремал на печи, умиляя горничных и кухарку.

Кантику пришлись по вкусу владения Генриетты Карловны — он с упоением гонялся на бантиком на ниточке и складывал пойманных мышей на крышку корзинки для рукоделия.

А вот Бантик отчего-то проникся чувствами к директрисе и всюду следовал за Александрой. Особенно ему полюбился ее кабинет. Шуршание бумаги, скрип пера и, как заподозрил преподаватель магического искусства, — магическая аура Александры Николаевны. За прошедшие со времени попадания месяцы Саша изрядно освоилась со своим источником, используя знания своего мира — от химии до физики. Вспомнила даже индийские чакры, китайскую ци и засевшие в голове кусочки эзотерических книг. Но главное — работала с источником и магическими каналами системно и тому же учила девочек. Поэтому никто в школе не удивлялся, если директриса, поленившись взять свечу, плавила сургуч взглядом или закрывала дверь в кабинет магией так, чтобы открыть могла только горничная с ведром и метлой или один маленький наглый кот.

Медведев уважительно хмыкнул — ему кошачьей любви не доставалось.

Впрочем, кошки все еще считались не любимцами и питомцами, а сугубо практическим дополнением дома — охраной от грызунов. Аристократки предпочитали в качестве любимцев мелких собачек, а мужчины-аристократы, если позволяли средства, обзаводились настоящей псарней с борзыми, легавыми и прочими охотничьими породами.

Собаку в школе тоже пришлось завести — даже двух. Крупного, массивного кобеля, косматого и пугающего, а к нему мелкую любопытную суку из дворовых «звонков». По распоряжению Александры собакам выстроили утепленную будку, спрятав ее в кустах у ворот, и протянули вдоль ограды смоленый корабельный канат, на который крепились поводки с ошейниками — для ночной охраны. Вечером, запирая ворота, сторож отцеплял собак от будки и крепил ремни к канату, позволяя собакам бегать вокруг здания, отгоняя желающих заглянуть в школу после отбоя.

Под размышления о пользе для детей кошек в доме и собак во дворе, Саша дороги и не заметила. Привезли ее на Фонтанку, то есть практически к границе города, в дом у цепного моста. Трехэтажное здание казенного желтого цвета тускло освещалось несколькими масляными фонарями. Мокрый снег облепил крыльцо, подчеркнул окна, присыпал крышу. Свет горел в караулке на первом этаже, рядом с парадным входом и в нескольких окнах выше.

Карета въехала во двор, ворота за ней закрылись, и прапорщик помог Александре выйти и подняться по неширокой очень казенной лестнице на второй этаж.

— Их сиятельство примет вас в рабочем кабинете, — негромко сказал Медведев, — дело не терпит отлагательства.

— Я понимаю, — ответила Саша, старательно поддерживая ровное дыхание и тон.

На самом деле обстановка пугала — полутемный, пустой и гулкий коридор, черная лестница, по которой они поднялись, глухие темные двери.

— Эта часть Особого отдела относится к официальной, — так же негромко и спокойно сказал прапорщик, — днем здесь сидят чиновники, выдающие бумаги о магическом даре, а ночью иногда бывает генерал. Говорит, в тишине ему лучше работается.

Александра ощутила, как напряжение внутри ослабло, и бросила на господина Медведева благодарный взгляд.

Между тем они пришли.

У двери стоял часовой. Он узнал Медведева, но все равно провел магическую проверку и лишь тогда пропустил за дверь, за которой находилась небольшая приемная, стол секретаря, за которым расположился адъютант генерала, и… еще один охранник.

Адъютант Медведеву кивнул как старому знакомому, а на Сашу посмотрел с любопытством.

— Его превосходительство ждет! — сказал он, открывая перед гостями двери в кабинет.

Саша мельком огляделась.

Это был парадный рабочий кабинет, отделанный зеленым сукном — для тепла и приглушения звуков. На потолке по краю вилась полоса золоченой росписи, но узкая и деликатная — просто указывающая на то, что владелец кабинета не простой чиновник, а целый генерал и вообще руководитель Особого магического отделения.

Просторный стол с кожаной накладкой на столешнице и множеством ящиков в двух массивных тумбах. Шкафы — все надежно запертые и одинаковые. Портрет императора на стене.

У Саши в кабинете висело четыре портрета — императора и императрицы, Терезии Ольденбургской и ее супруга Петра Георгиевича, тут же только один портрет, но большой — во весь простенок. Окна, кажется, выходили на Фонтанку, и Александре Николаевне снова стало спокойнее — из таких кабинетов не уводят в тюремные подвалы.

— Мадемуазель Пешкова! — генерал, как светский человек, встал, приветствуя даму. — Рад, что вы быстро добрались. Простите, что пришлось вас вызвать в такой день, но дело не терпит отлагательства. Мы нашли автора того «гостинца», что прислали вам к празднику.

— Дайте угадаю, — Александра села и на миг устало прикрыла глаза, — кто-то из дирекции конкурирующих школ? Нет? Еще хуже?

— Хуже, — признал генерал, с цепким интересом разглядывая Александру, — сам проклятый амулет изготовила ученица старшего курса смольного института. Николаевской части. Авторство подтверждено маг-инспектором четвертого уровня.

Саша уже знала, что это означает — обедневший, но крайне знатный род. Скорее всего, имеющий родственные связи с половиной дворян столицы.

— Как девица из закрытого пансиона сумела передать мне свой «подарочек»? — сразу спросила она.

— А вот это другой вопрос, — одобрительно кивнул Александр Христофорович, — девица, биясь в истерике, сообщила, что сделала «игрушку» и оставила ее в темном углу рукодельной мастерской. На подоконнике. Оттуда вещица пропала. Кто взял, она не ведает. При этом наш менталист уверяет, что барышня говорит правду.

— Конечно, барышня говорит правду, — жестко кивнула Александра, — и молчит, когда ее спрашивают, кто ее надоумил сотворить такое. Кто предоставил волосы и прочее для наполнения. Кто вообще вспомнил, что сильные природницы, они же ведьмы, и могут сотворить своим даром такое.

Генерал и прапорщик взглянули на молодую женщину одинаково — проницательно и остро.

— Девицу наказать вы не можете, у нее куча знатной родни, плюс заступничество императрицы. Того, кто передал «подарочек», тоже не найдете — мастерская в институте проходной двор, а следов курьер не оставил. Зато я должна устрашиться и проиграть, несмотря на то что подействовать эта «игрушка» не успела. Не дождутся! — решительно сказала Саша.

— Что ж, я в вас не ошибся, Александра Николаевна, вы действительно умны, проницательны и… сейчас узнаем, насколько милосердны. Поскольку в вашей школе учится изрядное количество магов из старинных семей, я обратился с вопросом о наказании к ее величеству.

Саша напряглась. Сейчас наверняка ей будет предложено простить «глупое дитя», а взамен предложат какой-нибудь пустячок. Пустячок для императрицы, разумеется, но важный для самой Александры.

— Ее величество огорчилась и… предоставила выбор наказания вам, мадемуазель.

— Вот как? — в легком удивлении Саша наклонилась вперед. — А кроме выбора наказания для глупенькой магички-природницы мне полагаются какие-нибудь преференции?

— Хм, — генерал озадачился, — а чего вы хотите, мадемуазель?