Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 11

Тут Медведев представил своего спутника Александре:

— Капитан Агалаков, Архип Петрович. Служит в магведомстве лейб-гвардии конного полка.

Александра вежливо кивнула:

— Рада знакомству, господин капитан, сожалею, что нам пришлось встретиться при столь печальных обстоятельствах. Сейчас волей госпожи Самойловой я являюсь опекуном Маргариты Архиповны Самойловой и директрисой магической школы, в которой она учится.

Офицер щелкнул каблуками.

Они все вместе сели в просторную траурную карету, и, пока тощие клячи под черными попонами тащили погребальные дроги на Смоленское кладбище, Архип Петрович слушал краткий пересказ печальной истории жизни и смерти Глафиры Ивановны.

Когда Александра закончила — капитан не сдержал слез. Потом смахнул их порывом ветра и рассказал:

— Я полюбил Глафиру всей душой. Увы, балованный младший сын, любимец матери, я и подумать не мог, что она сама организовала мне срочный вызов в полк, когда узнала, что я намерен жениться на бедной родственнице, не способной принести мне ни денег, ни связей, а только свою удивительную красоту и добрый нрав.

Тут Архип Петрович взглянул на Маргариту и слегка смутился. Кажется, он понял, что в его чистые намерения Александра не поверила.

— Когда же я узнал, что вызов в полк был пустяком, я написал Глафире в наше поместье. Ответа не было, зато вскорости я получил письмо от матери. Она написала мне, что Глафира умерла от инфлюэнцы, и, когда я приехал через полгода на побывку, показала мне надгробный камень у церкви.

Саша с трудом сохранила невозмутимость.

— Я горевал, потом вернулся в полк и занялся службой. В самый короткий срок перешел в гвардию, поднялся в чине, но Глафиру не забывал. В каждой женщине, которую мать сватала мне, искал ее черты. Не находил — и не женился, как она ни настаивала. Когда господин прапорщик пришел ко мне с известием, что Глафира умерла совсем недавно, оставив дочь… Я не мог этому поверить. Но теперь вижу, что был жестоко обманут. Мадемуазель Пешкова, скажите, пожалуйста, могу ли я признать Маргариту своей дочерью? Я бы хотел принимать участие в ее жизни. Я понимаю, что я офицер и никогда не имел дела с маленькими детьми, исключая только племянников, но это дитя — часть Глафиры… Часть женщины, которую я погубил, хотя и любил беззаветно.

Александра выслушала капитана с похвальным терпением и отправила его с прошением к самому императору:

— Ваша дочь, закончив школу, получит личное дворянство, вы же можете упростить для нее дорогу, признав своей. Встречи на каникулах, знакомства с родственниками — все это поможет Маргарите в будущем сделать хорошую партию или остаться при Дворе в качестве фрейлины герцогини Ольденбургской.

Капитан склонил голову:

— Я понял, мадемуазель. Я немедля подам прошение, но уверен, бумажная волокита займет не менее полугода. Вы позволите мне навещать Маргариту?

— Позволю. Девочка еще не освоилась в школе, ей важно иметь кого-то близкого — хотя бы в качестве корреспондента для писем.

Дальше все было быстро, тихо и печально. Бросив ком сырой земли на недорогой гроб несчастной Глафиры, Александра вернулась в школу и проводила девочку в карантин:

— Через четыре дня, мадемуазель, вам выдадут форму, учебники и переведут в классы. Будете ходить на занятия и прогулки, а пока можете читать книги и рисовать.

— А когда я смогу поговорить с мамой? — шепнула Маргарита.

— В родительскую субботу, — ответила, поразмыслив, Александра, — но ты можешь молиться за нее каждый вечер, и это тоже будет твой разговор с матерью.

Девочка кивнула и, обняв книгу, села на кровать в узенькой комнатке на двоих. Саша контрабандой сунула малышкам по леденцу и поспешила закрыть дверь. Ее ждали другие воспитанницы и другие дела!

Глава 12

Начало учебного года в благотворительной школе прошло на удивление плавно и тихо. Дети были набраны, преподавателей хватало, расписание Александра Николаевна по прежнему опыту составила толково и авторитарно — если кто-то из преподавателей возмущался, Саша приглашала его в кабинет, открывала черновик расписания и спрашивала:

— Кого вы мне предлагаете подвинуть, чтобы поставить ваши занятия на удобное вам время? Профессора Бородина? Фельдшера Семиухова? Мадам Гольденберг?

Возмущенный учитель мялся, жался, потом соглашался с тем, что расписание составлено удобно, только вот… Нельзя ли накинуть гривенник на извозчика? Чтобы он точно не опаздывал?

На мелкие оплаты Александра соглашалась — специально выбила у герцогини дополнительные деньги на премии и щедро накидывала гривенник к общей сумме оплаты за день.

Преподаватели уходили довольными, а расписание оставалось стабильным.

Некоторую тесноту с классами и дортуарами обещали исправить к зиме — дополнительные корпуса активно строились, при этом утвержденный проект ничем кроме декора не напоминал дворянский особняк.

Внутри это была именно школа — с классами, дортуарами и роскошной новинкой — системой канализации, пусть и упрощенной. Все стоки шли в огромную, обмазанную глиной выгребную яму, откуда помои вывозились золотарем.

Александра Николаевна настояла на изготовлении надежной крышки для этого сооружения и внесении в еженедельную смету изрядного количества негашеной извести — для устранения дурного запаха и «опасных миазмов».

По части гигиены с ней никто не спорил — убедились, что принятые меры помогли сберечь детей в самое опасное время года — весной, так что кое-что из правил школы переняли и для детской великой княгини.

Между тем в старших классах Саша сама вела занятия по «женской опрятности», на которых рассказывала девочкам о мытье рук, кипячении воды и необходимости наблюдения за свежестью продуктов.

Самым эпичным стал урок, на котором дети сумели заглянуть в микроскоп. Один-единственный дорогой прибор Александре удалось выпросить у Петра Георгиевича для занятий «естественной историей» — местным аналогом природоведения.

После занятия с микроскопом в умывальной целую неделю шел перерасход мыла. Потом дети успокоились, но за чистотой рук, ногтей, зубов и белья следили неукоснительно.

Герцогиня Ольденбургская посещала школу каждую неделю. Общалась с девочками, заглядывала в тетради, иногда задавала детям вопросы, а чаще просто сидела в рукодельной и вела беседу с Александрой.

Поскольку Терезия Борисовна прежде бывала в благотворительных институтах, она привыкла к невероятной строгости обстановки, к напряжению детей от любого движения взрослых, поэтому поначалу хмурила брови, замечая некоторую расслабленность в младшем классе.

Однако Александре удалось мягко убедить герцогиню в том, что дети в младшем классе еще слишком малы, чтобы все время сидеть чинно.

— Они очень стараются, ваша светлость, но еще не привыкли к казенным порядкам. Зато у этих девочек есть цель — быстрее получить новый воротничок. Все знают, что у старших классов занятия интереснее.

— Еще вопрос, мадемуазель, зачем вы наняли в школу актеров?

Саша спрятала вздох. Госпожа Снипперс продолжала докладывать герцогине малейшие нюансы жизни в школе.

— Актеров я наняла по двум причинам, ваша светлость — девочкам нужно готовиться к Рождественскому благотворительному представлению. Наши преподаватели заняты своими уроками и поддержанием дисциплины, к тому же не обладают нужными навыками в драматургии, изготовлении костюмов и гриме.

— Но ваши ученицы будут благородными барышнями! К чему им кривляться на потеху публике? — возмутилась Терезия Борисовна.

— Ваша светлость, я пригласила профессиональных актеров для того, чтобы девочки поняли разницу между актерами и светскими людьми. Фальшивый бриллиант тоже блестит, и даже ярче настоящего. Другое дело, что он так и остается фальшивкой. Наши девочки выйдут из стен института ранимыми, нежными деревцами, едва набравшими цвет. Чтобы со временем они не превратились в гнилые пеньки, их нужно оберегать. В том числе от «фальшивых бриллиантов» высшего света.