Своенравная наследница - Сэдлиер Анна Тереза - Страница 15

Я слушала, как будто во сне.

— Но золото, — спросила я, — вы нашли…

— Около сотни унций[18] чистого золота, — ответил он. — Но это пустяк. В глубине гор лежат тонны золота.

Он вскочил и заходил по комнате.

— Похоже на сказку, — сказала я.

— О нет, это золото не имеет отношения к маленькому народцу! — заметил Найал с мрачной ухмылкой. — Я заплатил за него годами рабства. Я охранял эту тайну всю свою жизнь. Я прожил много безрадостных одиноких лет в этом доме, выходя на охоту по ночам. Раз за разом я промывал драгоценную глину на рассвете и проверял золото в огне очага, когда весь мир спал. Золото стало моим идолом, моим единственным кумиром.

— Вы находили крупные самородки?

— Мне попадались крошечные искорки ценой в шестипенсовик и кусочки, за которые можно попросить несколько шиллингов.

— Это же чудесно, чудесно, — повторяла я.

— Я уезжал из Ирландии и много лет учился у бывалых старателей, всю жизнь я посвятил этой цели.

— Что же, даже если ваша тайна будет раскрыта, — сказала я, — в недрах земли хватит сокровищ на всех. Родерик знал о ваших изысканиях? — спросила я.

— Нет. Когда он уехал, я еще только начинал свои поиски.

На лице Найала залегли глубокие морщины, вид у него был лихорадочный, но он вовсе не был похож на злобного преступника, каким показался мне во время грозы. Я с сожалением наблюдала за движениями его лица — какую власть золото может получить над человеком, если даже скромный ученый джентльмен из древнего ирландского рода под влиянием алчности может превратиться в одержимого безумца.

— Вы говорили, что у вас есть какие-то планы на это дитя? — спросил учитель, вдруг сменив тему.

— Мне хотелось бы забрать Уинифред с собой в Америку, — решительно заявила я, словно бросившись в ледяную воду, потому что в глубине души я опасалась гнева собеседника, — отдать ее в монастырскую школу, чтобы она могла хотя бы отчасти избавиться от своих диких замашек и получить воспитание, соответствующее ее положению в обществе.

Лицо его потемнело при этих словах, и он одарил меня еще одним подозрительным взглядом.

— Чему же учат в этих монастырских школах?

— Она выйдет оттуда настоящей леди, это я могу гарантировать, — мягко ответила я.

Он вновь помолчал несколько мгновений и продолжил:

— Я дал ей представление о всех науках. Если она останется со мной, то будет неплохо образованна во многих областях. Но я прекрасно понимаю, что слишком эксцентричен и стар, чтобы привить ей ценности хорошего общества.

— Именно этому учат в монастырских школах, — вставила я.

— Подумайте только, — страстно сказал он, — что для меня означает такое расставание. Я стар. Я могу не дожить до ее возвращения. Она уедет, и я буду обречен жить вдали от нее.

— Но вы хотели бы, чтобы Родерик вернулся домой? — спросила я.

— В том-то и дело, что если он не согласится вернуться, то Уинифред станет полноправной хозяйкой замка. Я могу отпустить с вами дитя, если вы пообещаете, что она не увидится с отцом без моего согласия. И она обязана будет вернуться, если я захочу ее увидеть.

— Ей нельзя видеться с отцом?

— Нет! Вы сразу отправите ее в школу. Родерик не должен узнать о ее приезде.

— Это жестоко, — пробормотала я.

— Жестоко! А разве он заслуживает иного отношения? Между прочим, он бросил Уинифред и вот уже несколько лет не интересуется ее судьбой.

— Вы правы, — согласилась я, — я принимаю ваши условия.

— Моя маленькая леди уедет… это будет самое грустное мгновение моей жизни, — сказал Найал надтреснутым, усталым голосом. — Но если я не отпущу ее, то она навсегда останется неотесанной Своенравной Уинифред… Деревенской дикаркой, а не высокородной наследницей. Вы правы, ей следует повидать мир.

Я была тронута его метаниями и его покорностью судьбе. Взвесив все за и против, он принял происходящее как неизбежность. А я боялась, что преодолеть его возражения будет непросто.

— Я вверяю Уинифред вашему попечению. Помните, что вы обещали хранить тайну, которую я вам открыл.

— Вам не придется пожалеть об этом, — от всей души сказала я. — Что же до условий нашего соглашения, нам стоит записать их. Уинифред вернется на родину, как только вы этого пожелаете.

— Какими безрадостными станут без нее холмы! — воскликнул он, вставая и отходя к окну. — Без моей девочки Даргл утратит все свое очарование. Зачем дикая прелесть скал, если глаза Уинифред не будут ими любоваться…

Старик обхватил голову руками и выбежал из хижины. Я подождала некоторое время, но он не вернулся. Потрясенная рассказом, я медленно направилась в сторону гостиницы.

По пути к дому я встретила обеспокоенную Уинифред.

— Что случилось с Найалом? — спросила она. — Он пробежал мимо меня и даже не оглянулся, когда я его окликнула.

— Он расскажет тебе, когда придет время, — успокоила я девочку.

— Это вы его расстроили! — резко сказала она. — Вы сказали ему что-то неприятное.

— Порой приходится говорить неприятные вещи, которые служат для нашего же блага, — серьезно сказала я.

— Зачем вы только сюда явились! — воскликнула она грубо, топнув ногой. — Уезжайте, слышите! Я хочу, чтобы вы уехали!

— Злость никого не украшает, Уинифред, — сказала я, задетая ее раздражением. — А что до моего отъезда, то ты уедешь вместе со мной.

Она побледнела, задрожала и с трудом выговорила:

— Я поеду с вами? Куда?

— В Америку.

— Но я не хочу никуда уезжать! — закричала она.

— Невежливо кричать, милая, — мягко сказала я. — Упрямство тебе придется оставить в Ирландии, за океаном оно тебе не понадобится.

— Найал вам не позволит! — вскричала она с детской гордостью.

— Найал уже согласился. Поэтому я даю тебе месяц на сборы, — твердо сказала я.

— Найал согласился… — повторила она как будто во сне. Губы ее задрожали, глаза заблестели от слез, но она не позволила упасть ни одной слезинке. Вместо этого повелительным тоном спросила меня: — Кто вы?

— Друг.

— Скорее враг! — резко сказала Уинифред, развернулась и вскоре исчезла в лесу. Через несколько минут я услышала ее громкий плач.

Сопротивление девочки поколебало мою решимость, я предчувствовала, что придется преодолеть много препятствий на пути к цели. Усевшись на деревянную скамью перед дверью гостиницы, я подумала даже: «Не оставить ли мою затею?» Воздух после грозы был чист и свеж, зелень блестела от дождя, холмы купались в золотом свете солнца. Я слушала, как дрозд поет в зарослях сирени, и наконец на меня снизошло странное умиротворение, все мои страхи испарились.

Глава XIII. Два визита

На следующий день я снова отправилась в замок. Мне необходимо было заручиться согласием миссис Мэхен на отъезд Уинифред в Америку. Солнечный свет заливал пустой двор замка, только куры важно разгуливали перед окном. Слепая старушка, как всегда, сидела у очага с кошкой на коленях. Уинифред нигде не было видно.

Миссис Мэхен радостно и сердечно поприветствовала меня. Поначалу мы обсудили погоду и виды на урожай, а затем, как будто невзначай, я заметила:

— Миссис Мэхен, я разговаривала со школьным учителем.

Несколько мгновений она смотрела на меня слепыми глазами.

— Вот как, мэм? И где же? — спросила она тревожно.

— В его доме.

— В школе? — воскликнула она.

— Ну да, на перевале Крохан в день, когда была гроза, — очень спокойно ответила я.

— Да пребудет с нами Господь, мэм! Что же завело вас в это жуткое место, да еще в такую непогоду? Неужто вы не нашли другого укрытия?

При этих словах она страшно побледнела.

— Я намеренно пошла к нему, миссис Мэхен. Мне нужно было спросить, позволит ли он мне забрать Уинифред.

— Забрать Уинифред! — повторила она в замешательстве, а затем возмутилась: — Девочку оставили на мое попечение, — заявила она. — Почему вы пошли к Найалу, а у меня об этом не спросили?