Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 80

– Мастер Феоктист, к вам князь Медведев. С визитом.

– Пропусти, – коротко распорядились из кабинета, и синодник посторонился, пропуская меня в помещения. Я шагнул через порог, остановился, осмотрелся.

Сам кабинет был большим. Обрамленные тяжелыми шторами окна уходили до потолка. На стенах висели фрески, изображающие сцены из древних сказаний. Вручную расписанный потолок с изображением ночного неба с серебряными звёздами, каждая из которых имела своё имя и назначение.

Рабочий стол жреца стоял у окна. Широкий, из чёрного дерева с резьбой по краям, обтянутый сукном тёмно‑алого цвета. На столешнице покоились аккуратные кипы бумаг, письменные приборы из бронзы и хрусталя, и маленький золотой кубок с крышкой. Вероятно, личная печать. В углу кабинета расположился напольный глобус.

Старший жрец сидел в обтянутом черной кожей кресле. Это был полный лысеющий мужчина лет шестидесяти, в очках, с холеными руками и аккуратно подстриженными ногтями. Явно парадная ряса синодника была тяжелой, с золотым галуном и ручной вышивкой по краю.

Едва я вошел, на пухлом лице жреца растянулась неестественная, широкая улыбка:

– Мастер‑регент Медведев, – сказал он, поднимаясь. – Приятно видеть вас в этих стенах. Вы прибыли с инспекцией?

Я шагнул вперёд, чувствуя, как под каблуками слегка пружинит толстый ковёр.

– Можно и так сказать, – ответил я.

– Вы прошли ритуал принятия крови. Я решил, что было бы неплохо принести в Совет свитки к вашему визиту…

Жрец открыто дал понять, что Синод мне помог вступить в должность. И я решил пресечь этот разговор на корню.

– Справедливости ради, проверку я прошел без помощи смертных.

– Это как? – нахмурился хозяин кабинета.

– Всевышний помог, – просто ответил я, заставив жреца осенить себя каким‑то особенно мудреным священным знаком, включающим в себя больше движений, чем было принято в миру.

– Все так. Но мы же понимаем, что без помощи ближних живется тяжелее….

– Всевышний все видит, – повторил я из вредности, наблюдая, как жрец вновь чертит перед собой сложный охранный знак. – И я заметил, что не все в крае работает как надо. Потом хочу изменить кое что. И убрать лишнее.

При упоминании лишнего жрец вздрогнул. Пухлое лицо исказилось недовольной гримасой. Впрочем, буквально в следующую секунду, Феоктист смог вернуть себе самообладание. Кивнул, указал на кресло у своего стола:

– Прошу, присаживайтесь.

Я занял удобное кресло и произнес:

– Я хочу понять, как у нас устроен учет нечисти. Как он ведется. Почему не работает. И почему некоторые виды сущностей не зарегистрированы до сих пор.

Жрец сложил руки в замок и посмотрел на меня поверх очков:

– Поверьте, мы делаем всё возможное, мастер‑регент. Но ресурсов не хватает. Штат всё тот же, что и пятнадцать лет назад. В лучшие времена у нас было три десятка полевых служителей, сейчас осталось шесть. И это на все княжество. Да и оклады у этих шестерых урезаны до минимальных.

Я удивленно поднял бровь:

– Разве вы не получаете поддержку из центра на расширение штата?

– Получаем, – кивнул Старший жрец. – Только и статей расходов у нас масса. На балансе много лекарен по уездам, приюты, опять же. Храмы… А на учет нечисти, мастер регент, в столице денег не дают. Потому что не ведают в Петербурге ни про каких проклятых леших и нечистивых домовых.

Я склонил голову.

– То есть, отчётов по нечисти у вас нет?

Он криво усмехнулся:

– У нас много отчётов, мастер Медведев. Бумага у нас живёт дольше людей. А вот тех, кто способен выехать на место с каждым всё меньше. Нам бы хоть по человеку на уезды и крупные деревни и уже было бы легче. А вместо этого… вместо этого мы узнаём о проблемах от жандармерии.

Он выпрямился, убрал со стола пару бумаг, потом неожиданно добавил:

– Некоторые приходят сами. Домовые, мавки. Жердяй вон – газетами торгует. Даже один полевой недавно пытался получить разрешение жить в хозяйстве. Умный, вежливый. Мы решили рассмотреть кандидатуру, проверить намерения, так сказать. Но таких все меньше.

Жрец вздохнул и прижал к вискам пальцы, словно неудобный разговор вызвал у него приступ головной боли.

– То есть, ситуация нестабильная, – подвел я итог.

Он помолчал, затем негромко добавил:

– Ситуация хуже. Потому что если завтра в вашем лесу появится очередной хищник, мы узнаем об этом из новостей. Или из донесений о пропаже людей. И будем действовать постфактум.

– И в чем вы видите выход? – уточнил я, словно между прочим, рассматривая богатый письменный набор на столе жреца.

Феоктист откашлялся, спрятал ладонь с большим перстнем на пальце в рясу и принял до того смиренный вид, что даже святой бы умилился такому зрелищу.

– Выход в том, чтобы набрать больше полевых служителей. Поднять оклады до более‑менее приличных. Чтобы нашим братьям не пришлось штопать рясы и лапти.

Я демонстративно наклонился в сторону, чтобы рассмотреть роскошные туфли из мягкой кожи, которые Феоктист быстро спрятал глубоко под стол.

– То есть…‑ я прищурился, – вам нужны… деньги.

– Они самые, Николай Арсентьевич. Вот если бы нам добавили хоть чуточку средств из казны, то зажили бы мы куда лучше.

В этот момент где‑то в коридоре послышался шум. Двери распахнулись и на пороге появился невысокий человек в белой рясе, подпоясанной золотым шнуром.

– Мастер Феоктист. Вы опоздали на сеанс массажа. Что случи…

Я окинул гостя мрачным взглядом и довольно бесцеремонно заявил:

– На все воля Всевышнего.

Двое мужчин быстро осенили себя охранными знаками, и я мстительно добавил:

– Всевышний все видит.

Было что‑то жутковатое в том, как при упоминании небесного покровителя жрецы тряслись и дергались.

– Спасибо Всевышнему, что свел нас, – заключил я, заставляя жреца запыхаться от непривычной нагрузки. – Хорошо, что Всевышний, – я улыбнулся, – надоумил меня заглянуть к вам.

В кабинете повисла пауза. Феоктист тяжело дышал и вытирал со лба испарину. Я взглянул в окно. На улицах мелькали силуэты. Люди. А может и не совсем, рассмотреть в толпе старший народ было сложно. И каждый из них мог не состоять на учете.

И я подумал: если мы хотим сохранить мир в этом княжестве, нам нужно построить новую систему. Иначе всё это сгорит.

– Давайте решим так: приходите завтра ко мне в управу, – сказал я и встал из‑за стола. – Часов в десять, полагаю, будет идеально. Пришло время улучшить состояние княжества.

Он взглянул на меня внимательно. Словно не ждал подобного предложения. Потом вымученно улыбнулся и кивнул:

– Приду, мастер‑регент.

– Тогда до завтра. И да будет священно имя…

– Все так, князь! – выкрикнул Феоктист, но я закончил,

– … Всевышнего.

Я насладился видом выбившегося из сил жреца, который слабой рукой повторял заученный жест. Затем я медленно встал из‑за стола и направился к выходу из кабинета.

Глава 10

Рыбнадзор

Морозов стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене и скрестив на груди руки. Он вопросительно посмотрел на меня, но я только покачал головой и направился к выходу. Хотелось скорее выйти на воздух.

Одно из беседы я вынес точно: финансы у Синодников есть. Несмотря на уверения в обратном. На последние деньги не делают маникюр и уж тем более не пользуются хорошим парфюмом. Про предметы роскоши, которые буквально бросались в глаза, и говорить незачем.

Осталось только придумать, как заставить жрецов профинансировать новый проект. Прибегать к репрессиям в первую неделю у власти мне не хотелось. А обсуждать с Морозовым способы воздействия на слуг Всевышнего в стенах ведомства Синода было бы глупо.

Мы спустились на первый этаж, пересекли холл и вышли на крыльцо. Здесь успел пройти дождь, и в воздухе пахло свежестью. Мостовая была еще сырой, но тучи уже рассеялись, и в небе показалось солнце, начиная пригревать.