Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 67

Я шагнул к гостье, собираясь предложить помощь. Но Вера меня проигнорировала. Просто обогнула и пошла по тропинке к дому, будто у нас тут не приёмная комиссия, а обычная прогулка после обеда.

Солнце немного спряталось за облако, и я наконец смог рассмотреть гостью. Девушка была не старше меня. Невысокая, с русыми волосами, собранными в пучок, который успел растрепаться. На ней был скромный костюм – пиджак и юбка ниже колена. Всё сидело по фигуре, но ткань была дешёвой, уже немного выцветшей. Видно было, что вещи пережили не один заход в стиральную машинку, но пока держались. Упорно. Как и их хозяйка.

Когда Вера прошла мимо, я понял, почему она несла туфли в руках. Над пятками виднелись натёртые следы – яркие, свежие мозоли. Та самая классика: красивое оказалось неудобным, но снять вовремя не позволила гордость. Или предстоящее собеседование. Или всё сразу.

Я ничего не сказал. Просто посмотрел ей вслед, чувствуя, что вот этот набор мелочей – он о человеке говорит куда больше, чем анкета.

Гостья переступила через порог и на секунду замерла в нерешительности.

Однако стоило ей поймать мой изучающий взгляд, как она тут же расправила плечи. Словно внутри девушки развернулась пружина, и она уверенно пошла дальше.

В гостиной горел камин. На столике виднелся фарфоровый колпак, под которым обычно прятали чайник. Рядом были три чашки на блюдцах, все пустые, будто кто‑то вот‑вот собирался наливать отвар, да передумал.

– Вы ведь здесь никогда не бывали? – спросил Морозов, стоя у кресла. В голосе у него особой теплоты не наблюдалось, но и холода пока не было.

– Всё так, – кивнула Вера и аккуратно поставила туфли у стены.

– Может, расскажете, как оказались у задней калитки? – спросил я, усаживаясь в кресло, но взгляд от неё не отводя.

– Начать с начала? – уточнила Вера, чуть приподняв подбородок. В голосе – лёгкое напряжение, но без дерзости.

– Ну не с конца же, – скривился Морозов морщась. Потом повёл носом, поморгал и уточнил: – Чем это пахнет?

– Я полынью натёрлась, – спокойно ответила она, как будто речь шла о чём‑то вроде духов от кутюр.

– И зачем? – спросил я, всё ещё не вполне улавливая логику.

Оба – и Морозов, и Вера – посмотрели на меня с одинаковым выражением на лицах. Как будто я пропустил вводную лекцию, на которой объясняют базовые принципы выживания.

– Чтобы насекомые не кусали, – пояснила она терпеливо. – Я ведь шла через лес.

Сказала это так, будто на собеседование обычно ходят через чащу и заднюю калитку.

– Да как же вам не стыдно? – раздался вдруг возмущённый голос из глубины дома.

Из тени дверной арки вышел Никифор – степенно, с достоинством, как генерал, возвращающийся на передовую. Подошёл к гостье, не удостоив нас ни единым взглядом, и произнёс:

– Давай‑ка я провожу вас в гостевую. Там можно умыться и привести себя в порядок. Люди вон сидят, рассуждают, а девчонка с дороги – босая да в пыли.

– Никифор, – процедил Морозов, с ноткой предупреждения, как будто уже не в первый раз.

– Я помню своё имя, – не моргнув, отозвался домовой. Тон у него был торжественно‑надменный, с лёгкой обидой. – Но законы гостеприимства никто не отменял. Я прослежу, чтобы Вера Романовна нашла нужную комнату и ни в чём не нуждалась. А потом она с вами поговорит. Но не раньше.

Морозов шумно выдохнул, но спорить не стал. Видимо, понял, что это бессмысленно. Или не захотел усугублять.

– Спасибо за вашу заботу, – вежливо отозвалась Вера, наконец улыбнувшись. – Дорога и впрямь была ужасной.

Она посмотрела на нас уже спокойнее. А Никифор, гордо расправив плечи, повёл её по коридору, бросив напоследок взгляд, в котором ясно читалось: вот кто в этом доме знает, как себя вести.

Спустя пару мгновений мы с воеводой остались одни. Владимир потер переносицу и со вздохом опустился в кресло.

– Не было печали, так приперлась же эта зараза, – пробурчал он.

Я разлил по чашкам чай и осторожно устроился во втором кресле, чуть придвинулся вперёд. Стараясь не выглядеть слишком заинтересованным, хотя было любопытно.

– Что с ней не так? – спросил я вполголоса.

Морозов повернул ко мне голову, прищурился.

– Княже, вы сами подумайте, – начал он устало. – Что может быть так с человеком, который просто так из нашего леса выбрался?

Сказано это было спокойно, по делу. Но именно от этого в животе холодком и повело.

Спустя полчаса наверху послышались шаги. Уверенные, неторопливые. В гостиную вошла Вера Романовна – всё в том же костюме, но теперь он выглядел куда опрятнее. Видимо, домовой умеет исполнять свои обязанности, когда считает нужным. Особенно если решит, что гостья достойна.

Лицо у неё стало сильно посвежевшим, а все ещё влажные волосы были аккуратно заплетены в косу. Запах полыни, слава Всевышнему, исчез. Теперь в воздухе ощущался тонкий аромат мыла и, кажется, что‑то вроде шалфея.

– Простите, что заставила вас ждать, – произнесла она. Голос был спокойный, но в том, как она переступила с ноги на ногу, ощущалась лёгкая неловкость.

Я опустил взгляд и сдержанно кивнул. Лапти исчезли. Их место заняли домашние тапочки, валяные из цветной шерсти – зелёной, с вкраплениями чего‑то оранжевого. Честно говоря, даже не знал, что подобные бывают. Видимо, ручная работа от того же Никифора, у которого гостевой сервис на высшем уровне.

Сам я, признаться, в своей спальне вообще предпочитал ходить босиком. Но вид у девушки был собранный. Вполне по‑деловому, несмотря на тапочки.

– Понимаю, что я вас смутила своим появлением… – продолжила Вера, глядя то на меня, то на воеводу. – Но так сложились обстоятельства.

– Расскажите, – коротко предложил Морозов и кивнул на свободное кресло у камина.

Девушка подошла, села аккуратно, не опираясь на спинку, как будто это была табуретка на экзамене. Ровно сложила на коленях руки.

– Я приехала пару недель назад, – начала она. – Когда нотариус со мной связался и сообщил, что деда не стало.

Я невольно сглотнул. Слишком уж знакомая завязка.

– Дед оставил мне всё, чем владел, – спокойно сказала Вера. – Признаться, поначалу я не хотела сюда приезжать.

– Конечно, – сухо кивнул Морозов, который, казалось, ни капли не удивился.

Вера чуть нахмурилась, но сдержалась. И продолжила говорить так же ровно, без лишних эмоций:

– Я хотела решить вопрос с наследством дистанционно. Отправить доверенность, оформить всё через нее. Но нотариус настаивал на личном присутствии. Сказал, что иначе всё имущество отойдёт городу.

– Такие у нас законы, – подтвердил воевода. – Если наследник не прибыл лично – значит, пренебрёг своим правом. А посему, город оставляет за собой всё, что было у усопшего. Тут, как говорится, не обижайся, если сам не пришёл.

Он говорил буднично, как будто обсуждал правила покупки хлеба в лавке, но в словах чувствовалась усталость. Видимо, таких историй он уже переслушал с десяток. И ни одна не закончилась просто.

– Это какая‑то дикость, – произнесла Вера, поджав губы. Смотрела на пламя в камине, будто оно могло ей возразить. – В Империи таких законов нет.

– В Северске есть, – упрямо ответил Морозов не моргнув. – И на это у нас свои причины.

– Какие? – спросила она. Тихо, но уже с нажимом.

– Чтобы город оставался цельным, – сказал он. – И принадлежал только тем, кто снизошёл до того, чтобы лично сюда приехать. Чужие нам не нужны.

Слова прозвучали спокойно, но в них была та самая северская прямота, от которой даже чай в чашке, кажется, остывает быстрее.

Вера посмотрела на него с вызовом. Сказанное её задело, это было видно. И всё же она не стала спорить. Только выдохнула через нос и отвернулась обратно к камину. Как человек, который вдруг вспомнил, что он здесь – временно.

– Чужие пусть бегут, – продолжил Владимир, будто и не заметил, как у Веры напряглись плечи. Или заметил, но решил, что это её личная забота.

– Мы с мамой не убегали, – отчеканила она, резко и чётко. Слова прозвучали весомо.