Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 537

– А Побед?

Анна Павловна помолчала.

– Останется, – ответ прозвучал спокойно, но пальцы снова сжали край накидки. – Здесь. В Северске.

Я удивился.

После исчезновения Победа я не раз думал о том, где он находится и намерен ли вообще возвращаться. Уйти окончательно он, как мне казалось, не мог. Здесь оставались Анна Павловна и Роман Победович, которых он любил слишком сильно, чтобы просто исчезнуть. Да и сам Побед не раз давал понять, что этот мир давно перестал быть для него чужим.

Но теперь выходило, что решение он все‑таки принял.

– Он хочет помочь вам, – продолжила Анна Павловна. – Думаю, окончательно решил это еще раньше, просто мне сказал только сегодня.

– Помочь мне?

– И вам, и Северску. Вряд ли он станет объяснять это именно такими словами. Вы ведь уже немного его знаете.

– Немного.

– Тогда понимаете, о чем я.

Я действительно понимал. Представить Победа торжественно объявляющим о намерении защищать Северск было трудно. Скорее он просто однажды окажется там, где потребуется его помощь, сделает необходимое, а потом посмотрит на всех с искренним недоумением, если кто‑нибудь вздумает благодарить.

– Мне жаль, что из‑за этого вам приходится уезжать одной.

Анна Павловна покачала головой и с усмешкой заявила:

– Не надо меня жалеть.

– Я не хотел…

– Знаю.

Она коснулась моей руки, успокаивая уже меня.

– Небольшая разлука ничего не значит. Мы с ним давно вместе, Николай Арсентьевич. Настолько давно, что несколько недель или даже месяцев уже не способны нас испугать.

Она произнесла это без бравады. Просто как нечто давно проверенное и потому не требующее доказательств.

– Нам случалось расставаться и раньше. Иногда обстоятельства разводили нас гораздо дальше, чем Северск и столица. И на гораздо больший срок.

Анна Павловна улыбнулась, но в глазах все равно мелькнула грусть.

– Конечно, я предпочла бы ехать вместе с ним. И конечно, мне будет его не хватать. Было бы глупо делать вид, будто это не так. Только любовь ведь не заканчивается там, где один отправляется в путь, а другой остается на пороге дома.

Я молчал.

– Мы все равно вместе, – тихо продолжила она. – Даже когда между нами сотни верст. Я знаю, где его сердце. Он знает, где мое. Остальное пережить можно.

Почему‑то мне сразу вспомнилась Вера Романовна.

Она стояла в кабинете, прижимая к себе ком земли с родимчиком, и смотрела на меня с таким теплом, что я потом еще долго не мог избавиться от совершенно глупой улыбки.

Анна Павловна внимательно посмотрела мне в лицо. И неожиданно тоже улыбнулась. Я насторожился.

– Что?

– Ничего.

– По вашему лицу не скажешь.

– Просто подумала, что перед отъездом хочу дать вам один совет.

Она немного помолчала.

– Такой совет я дала бы Роману.

Это заставило меня посерьезнеть.

Анна Павловна смотрела на меня очень тепло. Без снисхождения, без желания поучать. Наверное, именно поэтому следующие ее слова я действительно услышал.

– Если однажды поймете, что вам выпала возможность обрести настоящую любовь, не упускайте ее.

Я почувствовал себя неловко.

– Анна Павловна…

– Я не обязательно говорю о женщине.

Она мягко остановила меня.

– Хотя и о ней тоже.

Мне стало еще более неловко. Кажется, я покраснел. Анна Павловна сделала вид, что ничего не заметила.

– Любовь бывает разной. Иногда тебе везет встретить того, рядом с кем хочется прожить всю жизнь. А иногда находится дело, ради которого хочется эту жизнь прожить. Место, которое перестает быть просто точкой на карте. Люди, за которых начинаешь отвечать не потому, что должен, а потому, что иначе уже не можешь.

Я невольно оглянулся. Княжеский дом стоял за моей спиной. Возле казарм переговаривались дружинники. Где‑то за деревьями начинался лес Иволгина, а еще дальше лежал Северск со всеми его улицами, домами, Советом, странными жителями, проблемами, которые появлялись быстрее, чем я успевал решать предыдущие.

Не так давно Иволгин сказал почти то же самое.

Я переставал относиться к этому месту как к тому, что мне временно поручили.

– Мне повезло, – продолжила Анна Павловна. – Я нашла и то, и другое.

Она тоже посмотрела в сторону дома, и на ее лице появилось выражение такой спокойной нежности, что уточнять, кого именно она имеет в виду, было бессмысленно.

– Я встретила Победа, а потом нашла дело, без которого уже не представляю себя. Не сразу поняла, насколько мне повезло. Наверное, такие вещи вообще редко понимаешь вовремя.

– И вы думаете, что у меня есть такая возможность?

– Думаю, она уже у вас есть.

Я усмехнулся.

– Осталось только понять, о чем именно идет речь.

– Вот тут я вам помогать не стану.

– Почему?

– Потому что некоторые ответы мужчина должен найти самостоятельно. Иначе какой от них толк?

В ее глазах мелькнуло лукавство.

Я решил не уточнять, почему мне показалось, что разговор о деле всей жизни внезапно стал значительно менее отвлеченным.

Анна Павловна протянула мне руку.

Я пожал ее.

– Спасибо вам, Николай Арсентьевич. За гостеприимство. За то, что приняли нас в своем доме. И за то, что Роману здесь хорошо.

– Вам не за что меня благодарить.

– Есть.

Она сжала мои пальцы чуть крепче и вдруг посерьезнела.

– И будьте осторожны.

– Постараюсь.

– Нет. Именно будьте.

Я невольно улыбнулся.

– Морозов примерно это же говорит. Только обычно громче.

– Тогда хотя бы иногда его слушайте.

Анна Павловна отпустила мою руку.

– Мне кажется, ваши злоключения еще далеко не закончились.

– Очень обнадеживающее напутствие.

– Зато честное.

Она посмотрела куда‑то за мою спину, туда, где за деревьями лежал город.

– Северск слишком лакомый кусок, Николай Арсентьевич. Для слишком многих.

Я перестал улыбаться.

– Вы знаете что‑то конкретное?

– Нет.

Она покачала головой.

– Если бы знала, сказала бы. Но я достаточно долго прожила рядом с Победом, чтобы научиться замечать некоторые вещи. Здесь место силы. Вы и сами это понимаете. И теперь, когда Северск начал меняться, на него обязательно станут смотреть те, кто раньше проходил мимо. Одни захотят получить вашу землю. Другие – власть. Третьи придут из любопытства. А кто‑то решит, что вы слишком молоды, чтобы удержать то, что вам досталось.

Анна Павловна чуть улыбнулась.

– Постарайтесь их разочаровать.

– Обязательно.

– Вот и хорошо.

Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась.

– И еще одно.

– Да?

– Не пытайтесь все время быть сильным в одиночку.

Я нахмурился.

– Разве князь может позволить себе другое?

– Настоящий – может.

Она сказала это очень просто.

– Потому что сила князя не только в нем самом. Она еще и в тех, кто добровольно остается рядом.

Анна Павловна кивнула в сторону площадки, где Морозов уже успел отругать кого‑то за неправильно убранную мишень.

– Кажется, с этим у вас все неплохо.

Я тоже посмотрел на воеводу.

– Иногда даже слишком.

Она рассмеялась.

Потом еще раз пожала мне руку и направилась к дому.

Я остался возле площадки.

Через несколько шагов Анна Павловна обернулась.

– Николай Арсентьевич!

– Да?

– И цветы девушкам все‑таки лучше дарить чаще, чем после того, как едва не погибнете!

Я застыл.

Анна Павловна улыбнулась совершенно невинно и продолжила путь.

– Откуда?.. – начал я.

Но спрашивать было уже не у кого. Я посмотрел на окна дома, перевел взгляд на удаляющуюся Анну Павловну. И только тогда сообразил, что вокруг достаточно людей, которые, похоже, замечают значительно больше, чем мне хотелось бы.

– Княже, завтра начинаем с утра пораньше! – раздался с площадки голос Морозова. – Надо проверить вас на выносливость.

Я закрыл глаза.

Северск действительно был делом всей жизни.