Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 516

Во дворе всё шло своим чередом: возле склада кто‑то перекатывал бочки, у причала двое инспекторов возились с лодочным мотором, а молодой парень, которого мы заметили ещё при входе, теперь тащил куда‑то свёрнутую сеть.

– Думаете, надолго это? – спросил я и кивнул в сторону здания.

Морозов прислонился плечом к перилам. Посмотрел на закрытую дверь.

– Скорее всего, да.

Я взглянул на часы. С момента, как Илья отправился на совещание с артельщиками, прошло уже десять минут. И уже собирался ответить, когда из распахнутого окна второго этажа донёсся чей‑то громкий и очень недовольный голос:

– Я вам ещё раз говорю, это было согласовано!

– Со мной никто ничего не согласовывал! – послышалось в ответ.

Я посмотрел на Морозова и воевода медленно поднял голову к окну.

– Похоже, началось, – пробормотал он.

За окном послышался гомон, слов в котором было не разобрать. А затем раздался голос Ильи:

– Тихо всем!

Водяной говорил спокойно, но было слышно, что он использовал силу, чтобы привести заседание к порядку. Даже я почувствовал, как по телу прошла волна умиротворения и спокойствия. Морозов же скрестил руки на груди в защитном жесте. В помещении меж тем мигом стало тихо.

– Справляется, – произнес я, и Морозов усмехнулся:

– Сейчас увидим.

Я оказался неправ, и спустя минуту, спор вспыхнул вновь. Разобрать слова было невозможно. Голоса наслаивались друг на друга, кто‑то явно пытался перебить собеседника. Мы с Морозовым одновременно посмотрели на окно.

Рядом с нами прошёл инспектор с папкой под мышкой. Услышав очередной возмущённый крик сверху, он даже не удивился. Только покачал головой.

– Часто такое? – уточнил я.

– Бывает, – не оборачиваясь, произнес инспектор.

– С артельщиками?

Мужчина остановился и впервые взглянул на меня. Узнал и мигом выпрямился:

– И с ними тоже, мастер‑князь, – ответил он. – Они часто уверены, что правила написаны не для них.

С этими словами парень открыл дверь и вошел в здание. Мы же остались ждать, устроившись на небольшой крепкой лавке. Рядом рос куст шиповника, покрытый пышными цветами. Над ними кружились верткие пчелы и несколько хмурых шмелей. Один из них пронесся прям над моей головой и скрылся в кустах.

Двор жил своей обычной жизнью. Чайка попыталась украсть что‑то из ящика, но была изгнана возмущённым рабочим.

– Вот же х… олера, – выкрикнул он, меняя слово, когда увидел как из‑за угла вышла невысокая девушка.

Она словно плыла по двору, привлекая взгляды каждого работяги. Я невольно сглотнул, поняв, что и сам не могу отвести от ее глаз.

– Держите себя в руках, княже, – хмыкнул воевода, толкая меня в плечо.

– Что? – рассеянно уточнил я.

– Завлекать русалки умеют, – пояснил Владимир Васильевич и кивнул в сторону девушки.

Та словно услышала нашу беседу и повернула голову. Сделала она это до того плавно, будто находилась под водой. И выглядело это завораживающе. Ее распущенные длинные волосы скользнули за спину, открывая тонкую шею. И на коже мне померещилась радужная чешуя. Которая, впрочем, сразу же исчезла, стоило обратить на нее пристальное внимание.

– Здравы будьте, – произнесла незнакомка и изобразила шутливый поклон. При этом она не сводила с меня проникновенного взгляда.

Звуки стали глуше, мир подернулся дымкой. Отчего‑то мне сразу же захотелось встать на ноги. И уступить девушке место в тени. И предложить чай. И…

– Княже, все хорошо? – с усмешкой осведомился воевода, заставляя меня тряхнуть головой.

Я отвернулся от русалки и в уши врезались голоса из открытого окна. Там продолжали спорить.

Морозов погрозил пальцем девушке, которая лукаво улыбнулась и направилась дальше по дорожке.

– А вас это не берет? – смущенно уточнил я.

– На меня они свои чары не тратят, – пояснил мужчина, глядя вслед русалке. – Знают, что я могу и крапивой отхлестать. А вы – князь, каждая захочет такого очаровать.

– Да уж, – я покачал головой.

– Надо слух пустить, что ваша невеста ведьма, – флегматично продолжил Морозов.

– Какая невеста? – удивился я.

– Без разницы, – отмахнулся собеседник. – Главное, чтобы ведьма, которая может и порчу наслать и за волосы оттаскать.

– Где ж такую найти? – усмехнулся я, все еще ощущая в голове странный туман.

Я снова посмотрел на часы.

– Семнадцать минут.

Через минуту дверь рыбнадзора открылась и на крыльце появился Илья.

Хозяин рек вышел медленно. Плечи были чуть опущены, волосы растрёпаны сильнее обычного, а на лице застыло выражение человека, который только что проиграл важное сражение.

Водяной остановился в дверях. Взглянул на нас, и я заметил в его взгляде разочарование, которое он даже не пытался скрыть.

– Никогда, – произнёс он после паузы, – никогда не становитесь начальником государственного ведомства.

– Поздно, – со вздохом ответил Морозов.

– Всё настолько плохо? – улыбнулся я.

Водяной не ответил. Тяжело вздохнул и спустился по ступеням. Подошёл к перилам и некоторое время просто смотрел на реку.

От прежней иронии в нём почти ничего не осталось. Теперь, он выглядел подавленным, будто этот короткий спор вымотал его сильнее, чем утренняя поездка на мотоцикле. Несколько секунд мы втроем слушали плеск воды и негромкие голоса работников. А потом, Илья с неохотой выпрямился и взглянул на нас:

– Ладно, – поехали, – произнес он. – Если останусь здесь ещё на час, Таисия Петровна найдёт мне новое совещание.

В этот момент из открытого окна второго этажа донёсся её требовательный голос:

– Илья Степанович!

Хозяин рек замер, словно дикий зверь в свете фар. И мы с Морозовым одновременно посмотрели на него.

Илья медленно закрыл глаза, а затем распахнул их и быстрым шагом направился к машине. Мы с Морозовым переглянулись и последовали за ним.

– Кажется, у человека появился серьёзный стимул уехать как можно быстрее, – заметил воевода.

– Я бы на его месте тоже не задерживался, – согласился я.

Со второго этажа снова донёсся голос Таисии Петровны, но разобрать слова уже не удалось. Илья тем временем успел открыть заднюю дверь и устроиться на сиденье с надеждой, что автомобиль тронется прежде, чем секретарь успеет спуститься во двор.

Морозов сел за руль, я занял место рядом с Ильёй.

– Поехали, – тут же отозвался водяной.

Воевода усмехнулся, завел двигатель, и машина тронулась с места.

В открытом окне второго этажа мелькнула фигура Таисии Петровны. Кажется, она всё‑таки вышла посмотреть, куда исчез её начальник.

Илья тоже заметил и чуть ниже сполз по сиденью.

– Прячетесь от собственного секретаря? – уточнил я, и водяной тут же выпрямился:

– Нет. что вы. Просто так удобнее.

Управление рыбнадзора быстро осталось позади.

Некоторое время мы ехали молча. Город постепенно остался позади, а ещё через несколько километров дорога подошла к лесу.

Поначалу Илья немного ожил. Начал подсказывать Морозову, где лучше свернуть. Но вскоре утомился и замолк.

Дорога становилась всё хуже. Сначала закончился асфальт, затем исчез и привычный укатанный грунт. Машина пошла по старой лесной дороге, заросшей по краям травой, и Морозову пришлось заметно сбавить скорость. Колёса то и дело попадали в неглубокие колеи, оставшиеся, наверное, ещё с весны, а ветви молодых берёз неприятно шуршали по бокам автомобиля.

Илья сидел рядом со мной на заднем сиденье и всё чаще смотрел в окно. С тех пор как мы отъехали от здания рыбнадзора, он почти не разговаривал. И чем ближе мы подъезжали к старому дому, тем молчаливее становился хозяин рек. Несколько раз его взгляд задерживался на реке, которая то приближалась к дороге, то снова уходила за деревья. Иногда между стволами мелькала вода, блестевшая на солнце, и тогда Илья чуть подавался вперёд, будто прислушиваясь не столько ушами, сколько чем‑то ещё.

– Далеко ещё? – спросил Морозов.

Илья вздрогнул и посмотрел в окно: