Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 511

– Ну да.

– Из‑за рыбнадзора?

– Именно.

Илья некоторое время молча смотрел на воеводу.

Потом покачал головой.

– Владимир Васильевич, я, конечно, теперь государственный служащий. Но не до такой же степени.

Альбина Васильевна рассмеялась. Даже Вера Романовна улыбнулась, прикрыв ладонью рот. Морозов, впрочем, остался совершенно серьезен.

– Значит, будет?

– Конечно, будет, – уверенно ответил Илья. – Русалки мне рыбнадзор не простят, если я из‑за него их праздник отменю. Да я и сам себе такого не прощу.

Он сделал глоток и добавил уже спокойнее:

– Работа работой, а старые обычаи никто не отменял.

– Вот и хорошо, – кивнул Морозов.

Почему‑то по его лицу было видно, что спросил он вовсе не из праздного любопытства.

А я посмотрел на сидевшую рядом Веру Романовну.

Она уже немного ожила. Щеки порозовели после горячего чая, сонная растерянность понемногу исчезала из глаз, а выбившаяся прядь все так же лежала возле лица.

И неожиданно мне стало очень хорошо оттого, что она сидит именно здесь. Рядом со мной. За нашим столом.

В этом шумном доме, где домовой возмущался из кухни, раненый леший прятался под пледом, водяной обсуждал Русалью неделю, а утро совершенно не торопилось становиться серьезным.

Я уже успел решить, что завтрак пройдет на удивление мирно. Именно поэтому позволил себе расслабиться.

Однако, Илья уже успел расправиться с приличным куском запеченной рыбы, попробовал пирожки и теперь с явным удовольствием добрался до судака в сливочном соусе. Он подцепил вилкой очередной кусочек, поднес его ко рту и вдруг замер.

Взгляд хозяина рек стал задумчивым. Потом он медленно опустил вилку на тарелку.

– А ведь я совсем забыл, зачем приехал, – произнес он.

Мне сразу стало неуютно. Морозов тоже насторожился.

Илья промокнул губы салфеткой, негромко откашлялся и посмотрел на меня. От недавней улыбчивости на его лице не осталось и следа.

– Николай Арсеньевич, вы мне вот что объясните… – начал он

Я приготовился.

– Как так получилось, что одна небольшая речка, которая еще недавно совершенно спокойно текла через лес, сегодня по своему руслу не течет?

За столом стало заметно тише. Даже Иволгин перестал есть. Я медленно положил вилку.

Илья прищурился. Причем смотрел он исключительно на меня.

Не на Морозова, который находился рядом во время недавних событий. Не на Иволгина, который также принимал участие в том бою. Не на кого‑нибудь еще, кого при желании можно было сделать ответственным за состояние северских водоемов.

Владимир Васильевич тяжело вздохнул и уже открыл рот:

– Там такое дело…

Я поднял руку, останавливая его. Воевода нахмурился.

– Николай Арсеньевич…

– Я сам.

Он явно хотел возразить, но передумал. Наверное, потому что понял причину.

Моей вины в случившемся не было. Я не заставлял Платонова устраивать засаду, не поднимал воду из реки и уж совершенно точно не просил землю разверзнуться и утащить в себя огромную часть потока. Но произошло это в Северске. На моей земле. И если хозяин рек пришел спрашивать, куда подевалась его река, отвечать следовало мне.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Мы ехали из города. И на дороге на нас напали.

Лицо Ильи стало серьезнее.

– Кто?

– Платонов.

Я ожидал удивления. Может быть, раздражения. Но произошло совсем другое. Илья словно окаменел.

– Платонов? – очень тихо переспросил он.

Я невольно покосился на него, но продолжил:

– Он устроил засаду. Сначала на дороге оказалось поваленное дерево. Потом появились его люди. Они использовали лесной сор, ветви и землю, создавая из них зверей. Мы с Владимиром Васильевичем сумели отбиться.

– Сожгли, – уточнил Морозов.

– Аккуратно сожгли, – поправил я. – Ни одно нормальное дерево не пострадало.

Иволгин одобрительно кивнул. Илья, кажется, даже не услышал.

– А потом Платонов поднял реку, – продолжил я. – Сразу большой массой.

Хозяин рек медленно выпрямился.

– Поднял реку? Для чего?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Чтобы убить меня и воеводу.

Илья изменился в лице. На мгновение мне показалось, что он хочет что‑то спросить, но водяной вдруг резко отодвинул стул и поднялся. Так быстро, что тот со скрипом проехал по доскам. Альбина Васильевна вздрогнула.

Илья ничего не заметил.

Он прошел к краю веранды, остановился возле перил, потом развернулся и двинулся обратно. Через несколько шагов снова остановился.

Я впервые видел его настолько взволнованным.

Недавней добродушной неторопливости словно не существовало. Илья хмурился, сцеплял и расцеплял пальцы, что‑то беззвучно проговаривал и время от времени поглядывал в сторону леса.

– Вот же… – наконец пробормотал он.

Морозов наблюдал за ним некоторое время, после чего осторожно спросил:

– Илья, что происходит?

Водяной не ответил.

– Вы ведь не могли не знать о Платонове, – продолжил Владимир Васильевич. – Он не вчера здесь появился. Соседство у вас, конечно, не самое близкое, но все‑таки…

Илья остановился.

Постоял несколько секунд спиной к нам, а потом тяжело вздохнул. Вернулся к столу и сел. Аппетит у него, похоже, пропал окончательно.

– В том‑то и дело, что мог, – признался он.

Морозов нахмурился.

– Не понял.

Илья потер ладонями лицо.

– Я расслабился, Владимир Васильевич.

Сказал он это нехотя, будто признание давалось ему тяжело.

– Последнее время столько всего навалилось. Рыбнадзор этот. Людей не хватает. Бумаги. Проверки. Браконьеры совсем страх потеряли. То сети снимаем, то с артельщиками разбираемся, то сверху очередное распоряжение приходит.

Он махнул рукой.

– Вот я и перестал сам смотреть все отчеты.

– Какие отчеты? – спросил я.

Илья поднял на меня взгляд.

– Русалочьи.

Я невольно переглянулся с Морозовым.

– Русалки за реками следят, – пояснил Илья. – За каждой. Кто пришел, кто ушел, где вода изменилась, где чужая сила появилась. Особенно если в наших местах объявляется кто‑то из старшего народа.

Он снова посмотрел в сторону леса.

– Они должны были заметить Платонова, – в голосе водяного появилось беспокойство.

– Более того, наверняка заметили.

Он задумчиво постучал пальцами по столу.

– И доложить должны были.

– Но вы отчет не прочитали? – догадался я.

Илья поморщился.

– Похоже на то.

Несколько мгновений он молчал, потом добавил совсем тихо:

– Они наверняка сообщили о возвращении сына.

Я нахмурился.

– Сына?

Илья поднял на меня глаза. И только сейчас я понял, что взволновало его гораздо сильнее исчезнувшей реки. Платонов не был для него просто очередным представителем старшего народа, который поселился по соседству. Илья знал его. Причем, судя по тому, как он произнес последнее слово, знал очень близко.

Глава 5

Тайны прошлого

Илья, кажется, только сейчас понял, что сболтнул лишнего. Поспешно замолк, медленно провёл ладонью по лицу, потом потёр переносицу и недовольно поморщился. Затем вернулся на свой стул.

– Вот ведь язык мой… – пробормотал он. Вздохнул и долгое время молча смотрел в свою тарелку. Запечённая рыба, которой ещё несколько минут назад хозяин рек отдавал всё внимание, теперь его совершенно не интересовала.

– Вы знаете Платонова? – спросил Морозов.

Илья бросил на него короткий взгляд.

– Знаю, – нехотя ответил он после паузы.

– Давно?

Водяной взял чашку, сделал небольшой глоток и снова отставил ее в сторону. Мне казалось, что Илья просто собирается с мыслями. Однако спустя несколько секунд я понял: он откровенно не хотел продолжать разговор. Взгляд гостя скользнул по сидевшим за столом. Задержался на Марине, Вере Романовне, а потом почему‑то дольше всего – на Альбине Васильевне.